«ФСБ полностью возвращает СИЗО под свой контроль». Почему следователь Свинолуп возглавил изолятор «Лефортово»

Врио начальника московского СИЗО «Лефортово» назначен бывший следователь ФСБ Михаил Свинолуп, сделавший карьеру на делах о шпионаже и госизмене. «Лефортово» раньше входило в систему КГБ СССР, а потом в систему ФСБ России, но в начале 2000-х его вывели из состава спецслужбы по требованию ЕСПЧ. По мнению адвокатов Ивана Павлова и Евгения Смирнова, приход Свинолупа на эту должность - декларация того, что это по-прежнему СИЗО ФСБ, спецслужба правит в нем, оно подчиняется ей и выполняет общие с ней задачи.

Иван Павлов, адвокат

Свинолупа я могу охарактеризовать как очень грамотного и опытного следователя. Тем он и отличается от остальных, он очень интеллигентный, тактичный, в отличие от других и от того, что мы видим сейчас в следственном управлении ФСБ, с ним можно было нормально общаться. Как он будет себя проявлять в роли руководителя СИЗО, сложно предположить, но думаю, что он отрабатывает задание, полученное его руководством, и будет делать то, что ему говорят. При всей его интеллигентности это человек, который четко выполняет команды руководства, и это обеспечивает ему карьерный рост, как и всем другим.

«Лефортово» - следственный изолятор, который раньше подчинялся КГБ. Потом все следственные изоляторы отдали ФСИН, то есть Минюсту, но это не говорит о том, что все изоляторы перестали подчиняться органам госбезопасности. Есть изоляторы, подчиненные региональным управлениям ФСИН, а есть - федеральному ФСИН. Лефортово как раз СИЗО №2 подчиняется центральному аппарату ФСИН. Изоляторов, которые подчиняются федеральному ФСИН, в России около семи — есть в Краснодаре, Владикавказе, Челябинске и Санкт-Петербурге. Это значит, что это какие-то особенные изоляторы. Если присмотреться к ним, все они имеют тесную связь с ФСБ.

«Лефортово» имеет с ФСБ связь самую непосредственную: изолятор коридорами соединяется со следственным управлением ФСБ. Чтобы доставить заключенного на допрос к следователю, нужно просто провести его по коридору. Я знаю, что то же самое есть в Петербурге. СИЗО №3 на Шпалерной улице в Питере как раз сообщается с помощью коридоров со зданием на Литейном. Там и следственная служба ФСБ, и все управление ФСБ.

«Лефортово» коридорами соединяется со следственным управлением ФСБ. Чтобы заключенного привезти на допрос к следователю нужно просто провести его по коридору.

Евгений Смирнов, адвокат

Михаила Свинолупа назначили врио начальника СИЗО еще в конце прошлого года, но широко известно об этом стало только сейчас. Если вы слышали, в первом отделе ФСБ есть такой следователь Александр Чабан, жесткий и беспринципный, который не скрывает своих эмоций. Так вот, Свинолуп — полная противоположность ему. Он уважительно себя ведет и не вызывает негативных эмоций. Понятно, что делают они одно и результат один. Но подход Свинолупа всегда отличался такой интеллигентностью.

[Ранее Издание «Агентство» опубликовало подробности биографии и методов работы следователя Александра Чабана, который ведет дело бывшего журналиста Ивана Сафронова, обвиняемого в госизмене. - The Insider].

Свинолуп неплохо продвинулся по карьерной лестнице, будучи следователем. В итоге он стал заместителем руководителя первого отдела следственного управления ФСБ. Заместители руководителя не то чтобы сами ведут дела, они занимаются «интеллектуальной работой» по делам — разрабатывают стратегию, согласовывают следственные действия, выступают мозговыми центрами.

Свинолуп вел дело Светланы Давыдовой и дело Сергея Минакова. Оба эти дела были прекращены. Вообще он отметился во многих резонансных делах с 2017 по 2019 годы, когда был заместителем руководителя первого отдела. Он рассматривал жалобы адвокатов на следователей, он согласовывал продление меры пресечения и ставил резолюции на документах, которые передавались в суд. Он разработал стратегию практически по всем резонансным делам, которые проходили в тот период.

Примерно два года назад Свинолупа неожиданно перевели с этой работы. Он формально уволился из ФСБ и перешел во ФСИН в СИЗО «Лефортово» на должность заместителя руководителя. И тогда уже заговорили о том, что его перевели готовить замещение вакантной должности, которая откроется после ухода руководителя Ромашина. Поэтому назначение его ВРИО начальника, а потом начальником — прогнозируемое решение.

СИЗО «Лефортово» раньше входило в систему КГБ СССР, а потом в систему ФСБ России, то есть это СИЗО было подчинено органам безопасности. В начале 2000-х его юридически вывели из состава ФСБ по требованию Европейского суда по правам человека, и примерно 20 лет ФСБ не афишировала, что «Лефортово» все равно остается под управлением чекистов. Назначение Свинолупа на должность врио начальника «Лефортово» — фактически декларация: «Да, это СИЗО ФСБ, мы здесь по-прежнему правим, оно по-прежнему подчиняется нам и выполняет общие с нами задачи».

Это сигнал всему обществу - «Лефортово» вернулось в прежнюю гавань. У нас в ФСБ и до этого в КГБ существовал аппарат прикомандированных сотрудников. Это когда человек работает в ФСБ и одновременно занимает публичную должность в неподчиненном ФСБ ведомстве. То, что он продолжает работать на органы госбезопасности, обычно не афишируют, но я уверен, что со Свинолупом как раз тот случай — он работает и в ФСБ, и начальником СИЗО.

ФСБ очень удобно контролировать СИЗО. У всех сейчас на слуху дело Ивана Сафронова. СИЗО отлично взаимодействует со следствием, чтобы добиваться нужных показаний. Нужно надавать на Ваню, он вдруг оказывается отрезан от переписки, его помещают в штрафной изолятор. В СИЗО на него оказывается то давление, которое обычно оказывают в органах госбезопасности. Следователи могут в этом СИЗО спокойно приходить в камеру к своим подопечным, хотя это запрещено законом и вообще нонсенс.

ФСБ очень удобно контролировать СИЗО. У всех сейчас на слуху дело Ивана Сафронова. СИЗО отлично взаимодействует со следствием, чтобы добиваться нужных показаний.

Смысл СИЗО в том, чтобы обеспечить соблюдение условий, продиктованных законом, и чтобы обвиняемый не мог общаться в том числе со следователем без присутствия адвоката, тем более непосредственно в камере. Следователь не скрывает, что приходит смотреть видеокамеры, приходит к ним провести задушевный разговор, что никак не фиксируется. Доказать это, кроме как словами обвиняемого, практически невозможно. Поэтому ФСБ полностью возвращает изолятор «Лефортово» под свой контроль, чтобы работать по таким делам и оказывать давление на обвиняемых.

Изоляторы центрального подчинения, которые раньше относились к ФСБ, следят формально за соблюдением всех инструкций, и, как правило, пытки там не допускаются. Если это происходит, то вне стен этих учреждений. Можно вспомнить одно из последних дел с обвиняемыми в теракте в питерском метро. Их пытали до задержания и лишь после этого привезли в СИЗО «Лефортово».

[Подробнее о пытках в этом деле в материале «Пытки, секретные тюрьмы ФСБ и фальсификация улик в деле о теракте в питерском метро». - The Insider].

Можно вспомнить и дело Евгения Петрина, обвиняемого в госизмене бывшего сотрудника ФСБ. Его тоже до задержания избили, об этом писали, были зафиксированы следы применения к нему силы. После этого его поместили в СИЗО «Лефортово» и больше не пытали.

Если говорить о психологических пытках, то они в «Лефортово» продолжаются, например, в виде запрета любого общения, когда внутри СИЗО арестант не может видеть никого кроме сотрудника изолятора и своего соседа по камере. Полностью ограничивается круг общения, ограничивается переписка, телефонные звонки. Это можно выдержать месяц-два, а когда люди находятся там годами - это психологическая пытка.

Дело Светланы Давыдовой

Свинолуп, будучи сотрудником следственного управления ФСБ, стал известен по делу многодетной матери Светланы Давыдовой, которую в начале 2015 года обвинили в государственной измене. Это было самое резонансное дело о госизмене и шпионаже в России.

ФСБ завела дело на Давыдову, после того как она связалась с украинским посольством и сообщила, что воинская часть рядом с ее домом в городе Вязьма Смоленской области опустела, а военные, предположительно, были отправлены в Украину. Давыдова основывалась в своих предположениях на случайно услышанный в маршрутке телефонный разговор, который мог указывать на то, что военнослужащие направились в Донецк.

22 января 2015 года Лефортовский суд Москвы арестовал Давыдову на два месяца. По обвинению в госизмене ей грозило до 20 лет лишения свободы. В защиту Давыдовой развернулась масштабная кампания в СМИ и соцсетях. Петицию с требованием изменить меру пресечения и отпустить ее из следственного изолятора подписали десятки тысяч людей. 3 февраля Давыдову отпустили из СИЗО под подписку о невыезде, вскоре дело в отношении нее прекратили.

Дело Сергея Минакова

Гражданский служащий Черноморского флота Сергей Минаков был арестован 31 января 2015 года Лефортовским судом Москвы на два месяца по ходатайству следователя Свинолупа, который возбудил в его отношении уголовное дело по ст. 276 УК РФ (шпионаж). Эта статья относится к категории особо тяжких и предусматривает от 10 до 20 лет лишения свободы. Суд без колебаний выдал санкцию на арест Минакова.

О самом деле не было ничего известно, поскольку все материалы по нему носили гриф секретности. Известно было лишь, что Минаков был гражданским служащим на среднем морском танкере «Койда» дислоцированного в Феодосии дивизиона судов Черноморского флота России.

Как писал «Коммерсантъ» со ссылкой на источники, претензии к Минакову были связаны с якобы имевшей место передачей иностранным разведслужбам данных о дислокации, передвижениях и планах кораблей Черноморского флота. Также, по некоторым данным, как и в случае со Светланой Давыдовой, речь якобы шла о контактах с представителями Украины.

Минаков жил в Крыму, 25 лет прослужил на флоте. Его задержали контрразведчики 30 января 2015 года, когда он направлялся на работу. Уже на следующий день Минакова доставили в Москву, арестовали и поместили в «Лефортово».

Однако в марте того же года Минакова неожиданно освободили из-под стражи и отпустили из СИЗО домой в Крым. Дело против него, как и против Светланы Давыдовой, было прекращено.

Дело Сергея Михайлова и Руслана Стоянова

В 2016 году Свинолуп состоял в следственной группе, которая вела дело о государственной измене против бывшего сотрудника ФСБ Сергея Михайлова и начальника отдела «Лаборатории Касперского» Руслана Стоянова. Впоследствии их признали виновными в госизмене, Михайлов получил 22 года колонии, Стоянов — 14 лет. Как писал РБК со ссылкой на собеседников, близких к руководству контрразведки, Свинолуп лично обращался в военный суд с ходатайством об аресте всех подозреваемых и впоследствии просил о продлении арестов.

Фигуранты этого дела были арестованы в начале декабря 2016 года. Оперативным сопровождением расследования занималась вторая служба управления собственной безопасности контрразведки. Процесс по делу Михайлова и Стоянова шел в закрытом режиме, их уголовное дело было засекречено. Судья огласил вводную и резолютивную части приговора. Публично правоохранительные органы и защитники обвиняемых не раскрывали и не комментировали фабулу дела.

По данным «Коммерсанта», Михайлова и Стоянова обвиняли в раскрытии ФБР способов и методов ведения оперативно-розыскной деятельности по делу основателя и гендиректора процессинговой компании Chronopay Павла Врублевского. Михайлов, его подчиненные и Стоянов якобы получили за эту информацию $10 млн.

Вскоре после задержания Михайлова сообщалось, что он и трое его знакомых причастны к утечке информации об атаках на сервера Демпартии США. С этих хакерских атак начался самый громкий скандал о вмешательстве России в американские выборы.

Помимо Михайлова и Стоянова в деле о госизмене фигурировали интернет-предприниматель Георгий Фомченков и майор ФСБ Дмитрий Докучаев.

Двое собеседников The Bell в России утверждали, что эти люди помогли американским спецслужбам получить доказательства причастности русских хакеров к атакам в США. Еще один человек, знакомый с ходом расследования, подтвердил, что арест Михайлова и его товарищей был связан с выборами в США. По версии одного из собеседников The Bell, обвиняемые раскрыли американцам хакеров, которые участвовали во взломах.

«Секретность уголовного дела в отношении полковника ФСБ и при этом «утечки» в СМИ, которые могли быть и санкционированы, дают основания предполагать: разглашение подробностей преступления куда более опасно для России, нежели само преступление», - писала «Новая газета».