
Российская империя, начало XX века. Спас на Крови уже построен (1907), но революционер Иосиф Джугашвили еще не начал называть себя Сталиным (1913).
Террорист Карамора (актер Данила Козловский — генеральный продюсер сериала и режиссер всех восьми эпизодов) вместе со своей девушкой (дебютантка Дарья Балабанова) и сообщниками (в их числе герой Никиты Кукушкина) нападает на усадьбу нефтяного магната. Их цель — вынудить богача заплатить семьям погибших на его производстве рабочих. Но операция идет не по плану: террористы ссорятся, а Карамора узнает, что главный принцип власти — бесчеловечность, ведь Россией (а похоже, и всем миром) правят настоящие вампиры.
Но и среди них нет единства: на каждого трехсотлетнего консерватора найдется молодой столетний реформатор. Со словами «Я хочу, чтобы русские люди сами определяли свою судьбу», Карамора начинает крестовый поход против вурдалаков. Революционная борьба занесет его в Амстердам, на Карпаты, в Тбилиси, Санкт-Петербург и Москву и сведет с Маяковским, Нобелем, Сталиным, Толстым и даже Гаврилой Принципом. И это только в первых четырех эпизодах.
Немногие счастливчики из российской киноиндустрии посмотрели пилотную серию «Караморы» несколько лет назад — когда режиссером проекта еще числился Илья Найшуллер, а ведущими продюсерами — топ-менеджеры «Газпром-медиа» Валерий Федорович и Евгений Никишов. Уже по тому короткому недоснятому эпизоду было ясно, что проект заметят.
Во-первых, поражало несвойственное для нашего телевидения качество съемки: вампиры в пилотной серии бегали по потолку и разрывали людей на части, светские встречи перетекали в оргии, выразительные костюмы героев заставляли вспомнить другой вампирский фильм — «Блейд». Сериал обещал стать не менее масштабным приключением, чем «Штамм» Гильермо дель Торо, да и смотрелся он не хуже.
Удивляла и альтернативная история «Караморы». Согласно мифологии сериала, народовольцы убили императора-освободителя Александра II с седьмой попытки лишь с помощью серебра. Все прочие теракты провалились, потому что революционеры не знали, что священная для российской истории фигура — вампир.
После выхода пилота прошло несколько лет. Политический климат — и в сериальной индустрии в том числе — изменился. Илья Найшуллер взялся за голливудские проекты, а «Карамору» подхватила продюсерская компания Данилы Козловского с красноречивым названием DK Entertainment. В сентябре 2021 года, как раз во время «Кинотавра», где много говорили о будущем кино и сериалов в интернете, было объявлено, что «Карамора» выйдет на стриминге Start — без полнометражных версий, как было, например, в случае с «Гоголем».
Первое, что интересно проверить спустя эти годы, осталась ли в сериале сцена с покушением на царя. Осталась. Более того, уже в следующих эпизодах ненадолго появляется страшно симпатичный молодой революционер по прозвищу Коба (в последний раз в кино оно встречалось, кажется, в голливудской «Планете обезьян») в исполнении актера Вагана Сарояна.
Как сериал «Троцкий» и фильм «Союз спасения», «Карамора», разумеется, подчеркивает пагубность революций и переворотов. Чтобы остудить пламенное сердце героя, ему рассказывают притчу о Дракуле: тот тоже хотел искоренить вампиров, а в итоге сам превратился в тирана и кровопийцу. Чем радикальнее Карамора, тем возмутительнее его поступки. Сценарий постоянно повторяет знакомые установки: «Революция пожирает своих детей», «Борясь с драконом, не стань драконом».



Подчеркивая трагедию революции, эта история в то же время упивается кровавой эстетикой эпохи. Вместо диалогов в сериале — чеканные лозунги. «Страна сама делает из нас врагов». «Люди должны знать, кто ими правит, — и как только они узнают правду, все изменится. Мы свергнем зло».
Враги Караморы — обрюзгшие вампиры, олигархи-эксплуататоры, распущенные наследники элит, циники во власти. Союзники Караморы — прекрасные подруги (еще одну революционерку играет великолепная Нино Нинидзе), храбрые поэты (в роли Маяковского — Николай Комягин из Shortparis) и прогрессивные изобретатели (комический напарник героя — Нобель в исполнении Александра Алябьева). Среди вампиров тоже обнаруживаются приличные люди — герои Филиппа Янковского (невероятного!) и Андрея Смолякова (отцовская фигура и в других картинах Козловского). Их участь еще более незавидна — быть оборотнями среди упырей.
Четвертая серия начнется с флешбэка, в котором революционер столкнулся с царской охранкой, — и эта сцена наконец объясняет, почему сериал называется как короткий рассказ Максима Горького. И дело не в том, что караморой называют комара — вроде бы маленькую, но неуловимую тварь, способную заразить революционной лихорадкой целый народ. Горьковский революционер Карамора был человеком, поражавшимся собственному малодушию: подчинившись воле полицейского, он превратился из борца в предателя. Но, поначалу событийный, рассказ Горького быстро становился разговорным: молодой революционер спорил с охранником о судьбе страны и природе человека. В сериале этот диалог происходит в голове у героя.
Впрочем, основное достоинство «Караморы» не в контексте, а в воплощении. Да, многие актерские работы наверняка вызовут вопросы у зрителей, как и психологическая достоверность диалогов и даже исторические детали (за подобного рода неточности почему-то корят даже фэнтези). Но «Карамора» подкупает своей скоростью и страстью. Сериал очень щедр на смену места действия, события происходят одно за другим. В третьем эпизоде — сразу две неожиданные эмоциональные кульминации. Соблюдается паритет сюжетных линий героя и героини: оба разрушают, чтобы построить, но у женщины больше рефлексии, а у мужчины — злости.
Участие в сюжете исторических деятелей держит зрителя в тонусе. Когда появится Столыпин? Кого сыграет Парфенов? Был ли Петр I вампиром? А Иван Грозный? На кого охотился Авраам Линкольн? В альтернативную историю, придуманную сценаристом Александром Фоминым, хочется углубиться. Предметный мир и бытовые зарисовки «Караморы» напоминают о «Табу», перестрелки — о хороших вестернах. А тревожная музыка кажется воплощением стихотворения Маяковского «Скрипка и немножко нервно».
И все же у этого сериала слишком быстрый ритм, чтобы стать глубокой психологической драмой. Но это приключение, которое захватывает без остатка.
Егор Москвитин