Оригинал материала
Бастрыкин Гитлера поймал
Новой целью силовиков стали граждане, «реабилитирующие нацизм» — в стране выносят десятки приговоров по этой статье
19 января суд присяжных признал виновным 41-летнего саксофониста Андрея Шабанова из Самары в совершении преступления по частям 1 и 3 статьи 354.1 УК России («реабилитация нацизма») — наказание Шабанову должны были объявить в пятницу, 28 января, но заседание отложили. Уголовное дело против саксофониста было возбуждено после того, как мужчина попытался загрузить на сайт «Бессмертного полка» фотографию молодого Адольфа Гитлера. Также ему вменили публикацию нескольких постов во «ВКонтакте» с критикой СССР и традиций празднования Дня Победы. Как утверждал сам Шабанов, «реабилитировать нацизм» он ни в коем случае не собирался — мужчина нетерпим к любым формам тоталитаризма. Схожие слова говорят и другие обвиняемые и осужденные по статье 354.1 УК: кого-то арестовали за дурацкую шутку, кого-то за пьяную выходку, а некоторые даже не подозревали, что своими действиями могут «реабилитировать нацизм». При этом статью в прошлом году ужесточили и сейчас максимальное наказание за нее — пятимиллионный штраф или пять лет лишения свободы.
Корреспондентка «Новой» разобралась, кого в России судят за «реабилитацию нацизма» и почему таких уголовных дел становится все больше.
«Где-то между геноцидом и развязыванием агрессивной войны»
Шестого января водитель инженерно-саперного взвода Давид Агарагимов вместе со своими сослуживцами возвращался из столовой по территории войсковой части № 51532 на хуторе Молькино, расположенного неподалеку от Горячего Ключа в Краснодарском крае. Дорога срочников проходила мимо памятника «военнослужащим, павшим в локальных конфликтах». Как следует из справки-доклада, подготовленной в части (есть в распоряжении редакции), скульптура была установлена еще в 2003 году в память о солдатах, погибших в чеченской войне. По другой версии, памятник в Молькино посвящен подвигу спецназовца Раушана Абдуллина, совершенного во время вооруженного конфликта между Грузией и Южной Осетией в 2008 году.
Скульптура представляет собой фигуры двух военных: один из них опустился на колено и опирается на автомат, другой — стоит рядом, положив руку ему на плечо. «Шутки ради» Агарагимов решил подойти к скульптуре и показать на ней несколько боевых приемов. Кроме того, срочник дал пощечину одной из фигур и пнул другую.
Все это заснял на камеру его сослуживец (как писала «Медиазона»*, предположительно это был Амирхан Ибрагимов) и выложил в свой аккаунт в инстаграме, отметив на видео знакомого. На видеозаписи видно, как молодой человек в форме подходит к скульптуре и начинает с ней взаимодействовать. За кадром раздаются хохот и выкрики: «Положи его, Давид! Спорим, не положишь?»; «Если бы его увидели, его бы посадили!».
Как рассказывает адвокат Агарагимова Алексей Аванесян, публикация набрала «копеечные просмотры» (на аккаунт срочника, выложившего видео, было подписано 483 человека, сейчас страница недоступна). Видео «завирусилось» под конец новогодних праздников, 9 января, когда скриншоты с записью опубликовали телеграм-канал Readovka, а также страница «Плохие новости» во «ВКонтакте».
Ролик посмотрели не только подписчики медиа и инстаграма срочника, но и сотрудники ФСБ по Краснодарскому гарнизону. Не только посмотрели, но и составили рапорт об обнаружении в действиях военнослужащих преступления по ч. 4 ст. 354.1 Уголовного кодекса России («реабилитация нацизма»).
Десятого января Следственный комитет возбудил против двух военнослужащих уголовное дело по этой статье. Им грозит до пяти лет лишения свободы.
Как посчитал следователь СК, военнослужащие вступили «в преступный сговор на осквернение символов воинской славы России, оскорбление защитников Отечества» с использованием интернета. В Следственном комитете также посчитали, что Агарагимов действовал, «желая продемонстрировать свое пренебрежение к памяти о погибших воинах-десантниках, тем самым показать свое мнимое превосходство над обществом и военнослужащими названного специального подразделения, выражая явное неуважение, отрицание и неприятие норм и правил поведения, принятых в обществе» (цитата по постановлению о возбуждении уголовного дела. Есть в распоряжении редакции. — Ред.).
Сторона защиты с возбуждением уголовного дела не согласна, тем более по такой статье. Как заключает Аванесян, из ФЗ «Об объектах культурно-исторического наследия» памятник «военнослужащим, павшим в локальных конфликтах» культурной и исторической ценности не несет, а даты возложения к нему цветов нельзя относить ко дню воинской славы или памятной дате. Юридического определения, что такое «символ воинской славы», просто не существует. В связи с этим адвокат требует прекратить дело по статье о «реабилитации нацизма». Как заключает Аванесян, действия срочника скорее могли затрагивать общественную нравственность и безопасность. Но такие статьи находятся в других главах Уголовного кодекса.
— Статья, по которой обвиняют моего подзащитного, относится к преступлениям против человечества. В Уголовном кодексе она стоит где-то между «геноцидом» и «развязыванием агрессивной войны». Что тут можно еще сказать, — заключает Аванесян.
При этом его подзащитный подписал признательные показания еще на первом допросе при бездействии адвоката по назначению (Аванесян вошел в дело не сразу). По словам Аванесяна, показания эти были написаны так, что их и «доктор наук бы не составил».
— Просто всю диспозицию статьи расписали на двух страницах, а он подписал «вину признаю». По его словам, государственный адвокат сказала, что так будет лучше, — сокрушается защитник. — Я, когда вступил в дело, говорю: давайте с ним все обсудим. А парень, кроме шуток, не знает, ни что такое нацизм, ни что такое символы воинской славы.
У него девять классов образования сельской школы, он реально плохо говорит по-русски. Служит два месяца. Как он мог умышленно что-то такое доказывать?
В повторных показаниях Агарагимов пишет, что экстремистских взглядов не придерживается, а указанные действия по отношению к памятнику совершил «по глупости, чтобы рассмешить стоявших рядом сослуживцев». Срочник готов компенсировать моральный ущерб. 26 января суд продлил его арест на два месяца.
«Уголовка» за попытку загрузить фото
Несмотря на то, что статья «о реабилитации нацизма» довольно громкая, практика по применению долгое время была совсем небольшой, а закон даже поначалу называли «мертвым». Как сходятся опрошенные «Новой» эксперты, обычно дел по статье 354.1 УК возбуждают не больше десяти в год. Старший партнер коллегии адвокатов Pen&Paper, бывший сенатор Константин Добрынин заключает, что отчасти это связано с крайне неопределенными и неточными формулировками закона, которые сложно применять в конкретных случаях. В результате правоохранительные органы во многих ситуациях предпочитают применять более привычные им составы преступлений. Например, связанные с распространением экстремистских материалов, оправданием и одобрением преступлений, совершаемых на почве расовой и национальной вражды.
Тем не менее в последние годы число преступлений по статье 354.1 стремительно растет. Весной 2021 генеральный прокурор России Игорь Краснов отчитался о более чем двукратном росте дел по статье о «реабилитации нацизма» за последние три года.
Так, если в 2018 году было зарегистрировано 16 таких преступлений, в 2019 году — 22, а в 2020 году — уже 40.
Как ни парадоксально, условия для этого создала пандемия, из-за которой в 2020 и 2021 годах ежегодную акцию «Бессмертный полк» решили провести онлайн. Для участия в акции необходимо было оставить заявку с фотографией ветерана на ресурсе Сбербанка «Банк памяти» или на сайте «Бессмертного полка». Собранные фотографии по итогу демонстрировали в рамках «виртуального шествия».
Перемещение акции в онлайн в своем роде породило альтернативный и, по мнению редакции, отвратительный «флешмоб» (стоит, правда, учитывать, что его участники не сговаривались и друг о друге не знали): в «Банк памяти» начали загружать не только фотографии ветеранов, но и известных нацистов: Адольфа Гитлера, Йозефа Геббельса, Генриха Гиммлера, Андрея Власова и других. Зачастую фотографии подписывали именами реальных ветеранов.
Попытки включить в онлайн-шествие нацистов повлекли за собой массовое возбуждение уголовных дел о «реабилитации нацизма». Только в мае 2020 года подозреваемыми в совершении преступления стали больше десяти человек по всей России.
Следствие посчитало, что таким образом подозреваемые выражали «одобрение преступлений нацистского режима».
— За два года есть уже полтора десятка осужденных по статье «о реабилитации нацизма» за попытку загрузки фотографий на сайт акции «Бессмертный полк». Какое-то количество еще на подходе, — рассказывает директор информационно-аналитического центра «Сова»** Александр Верховский. — Честно говоря, в большинстве случаев мы понятия не имеем, что это за люди и почему они вообще это сделали. Они правда хотели пропагандировать нацизм или это была дурацкая шутка? Они же ничего не писали. Так что мотив не ясен. Они даже картинки в итоге никуда не загрузили.
Штрафы и обязательные работы — самое распространенное наказание по статье. В прошлом году из-за загрузки на сайт «Бессмертного полка» фотографий нацистов к 10 месяцам исправительных работ с удержанием 15% от заработной платы приговорили жителя Владивостока. К 90-тысячному штрафу суд приговорил жителя Воронежа Александра Хорошильцева. Схожие меры наказания также назначали жителям Перми, Оренбурга, Челябинска, Удмуртии. При этом часть обвиняемых вину не признает, утверждая, что своими действиями они не хотели реабилитировать нацизм, а выражали несогласие с акцией «Бессмертный полк» (тот же Хорошильцев называл ее пропагандой патриотизма).
Среди тех, кто не признал вину, оказался 41-летний саксофонист из Самары Андрей Шабанов. В 2020 году он попытался загрузить на сайт «Банка памяти» фотографию молодого Адольфа Гитлера, подписав его другим именем. Как и во многих других случаях, снимок модерацию не прошел, но против Шабанова возбудили уголовное дело, добавив к нему еще несколько эпизодов за публикации во «ВКонтакте». Как рассказывает адвокат Шабанова Алексей Лапузин, внимание силовиков также привлекла картинка, на которой игрушечных солдатиков скидывают в мясорубку (на выходе получается георгиевская ленточка), и несколько текстов про День Победы и Вторую мировую войну.
Подсудимый публикацию постов не отрицал, однако обосновывал ее не желанием «оправдать нацизм», а критическим отношением к российской власти и использованию исторической политики в пропагандистских целях. В надежде на более справедливое разбирательство Шабанов запросил рассмотрение дела судом присяжных.
19 января суд присяжных признал Шабанова виновным.
— Приговор мы будем обжаловать, потому что были нарушены фундаментальные основы уголовного судопроизводства в России, — говорит Лапузин. — К примеру, мы приглашали на суд эксперта-лингвиста, который пришел к выводу, что Шабанов не распространял во «ВКонтакте» никакие ложные сведения о деятельности СССР и не осквернял георгиевскую ленту. Однако нам не дали допросить данного специалиста в присутствии коллегии присяжных. Также суд не дал нам допросить целый ряд свидетелей и отказал в ходатайстве провести повторную экспертизу. Был явный перекос в сторону обвинения.
Среди специалистов со стороны защиты, которым все же удалось выступить перед коллегией присяжных, оказался главный редактор «Медиазоны» Сергей Смирнов***. 17 января он выступил на заседании Самарского областного суда по видеосвязи. Как рассказывает Смирнов, во время допроса сторона обвинения пыталась узнать, насколько фраза о «завоевании Европы» соответствует «исторической правде».
— Я объяснил, что в истории много вопросов носят дискуссионный характер и само по себе словосочетание «историческая правда» не совсем корректно. Но прокурор продолжала настаивать, — рассказывает Смирнов. — Защиту также интересовало, насколько это все может быть корректно с исторической точки зрения. Соответственно, я говорил, что это очевидно не историческая оценка, а публицистическая.
В прениях (копия текста есть в распоряжении редакции) Лапузин настаивал на том, что гособвинение не смогло доказать заинтересованность его подзащитного в нацистской идеологии. Более того, по многочисленным перепискам Шабанова можно сделать вывод, что он куда чаще критикует тоталитарные режимы, в частности, нацистскую Германию. В одном сообщении Шабанов прямо называет Гитлера «упырем, споры о злодеяниях которого бессмысленны».
Яровая против нацизма
Уголовная ответственность за «реабилитацию нацизма» не уникальная норма, похожие законы действуют в большинстве стран Европы, рассказывает директор информационно-аналитического центра «Сова» Александр Верховский. Санкции за отрицание Холокоста и преступлений нацистов на правовом уровне закреплены в Австрии, Франции, Бельгии, Польше, Канаде, Израиле и других странах. В Венгрии за отрицание преступлений тоталитарных режимов можно получить наказание до трех лет тюремного заключения, а в Германии за отрицание Холокоста можно сесть на пять лет.
В России введение правовой ответственности за «реабилитацию нацизма» начали активно обсуждать в конце нулевых — группа депутатов от «Единой России» во главе с экс-спикером парламента Борисом Грызловым внесла соответствующие поправки в Уголовный кодекс в мае 2009 года. Быстро идею реализовать не удалось: правительство выступило против законопроекта, усомнившись в корректности целого ряда формулировок.
Интерес к инициативе вернулся только спустя четыре года. В 2013-м новую версию в Госдуму внесла на тот момент глава Комитета Госдумы по безопасности и противодействию коррупции Ирина Яровая. В начале 2014-го появился формальный повод продвигать законопроект: накануне 70-летия со дня снятия блокады Ленинграда журналисты телеканала «Дождь»* спросили у своих зрителей, стоило ли сдавать город, чтобы спасти его жителей.
В Госдуме опрос расценили как «реабилитацию нацизма», а Ирина Яровая назвала его «прямым оскорблением священной памяти о войне».
В итоге над новой уголовной статьей начали работать уже 40 депутатов из всех фракций. Поправки вводили уголовную ответственность за отрицание и одобрение нацистских преступлений, установленных Международным военным трибуналом в Нюрнберге, а также за «распространение заведомо ложных сведений о деятельности СССР в годы Второй мировой войны». В первом чтении депутаты приняли законопроект единогласно, и уже в мае 2014 года президент Владимир Путин подписал соответствующий указ.
Как рассказывает адвокат проекта «Сетевые свободы» Станислав Селезнев, на волну обсуждения также сильно повлиял конфликт на востоке Украины.
— В прессе активно начали появляться сообщения, что на территории Украины действуют добровольческие подразделения, цель которых воссоздать образ действий и мыслей военных образований сороковых годов двадцатого века, — говорит Селезнев.
— Как я предполагаю, закон также вводили, чтобы исключить возникновение подобных организаций на территории России.
Спустя еще семь лет, в апреле 2021 года, норму значительно расширили и ужесточили. Теперь «оправдание нацизма», совершенное группой лиц, по предварительному сговору и с помощью интернета карается отдельной частью закона и может грозить пятимиллионным штрафом или лишением свободы на пять лет. Разговор об изменении этой части УК велся на фоне уголовного дела «о клевете на ветерана» против политика Алексея Навального.
Старший партнер коллегии адвокатов Pen&Paper, бывший сенатор Константин Добрынин, объясняет, что подвергнуться преследованию можно при двух вариантах действий:
— Во-первых, публично отрицать установленные Нюрнбергским трибуналом факты и одобрять соответствующе преступления, а также распространять заведомо ложные сведения о деятельности СССР во Второй мировой войне и о ветеранах.
— Во-вторых, публично осквернять символы воинской славы, выражать неуважение к памятным датам России, унижать честь и достоинство ветеранов.
Защищают историческое прошлое сотрудники Следственного комитета. Как отмечает Станислав Селезнев, делами о реабилитации нацизма занимается управление Следственного комитета по расследованию преступлений, связанных с применением запрещенных средств и методов ведения войны, главного следственного управления СК России. Управление было открыто в 2014 году и работало преимущественно по двум ключевым направлениям: военные преступления периода сороковых годов двадцатого века, а также занималось расследованием уголовных дел, произошедших в рамках конфликта на востоке Украины.
В сентябре 2020 года председатель СК России Александр Бастрыкин также объявил о создании специального подразделения по расследованию преступлений, связанных с реабилитацией нацизма и фальсификацией истории отечества. В пресс-релизе СК глава ведомства мотивировал создание нового отдела рассекречиванием архивов, а также неприемлемой для России позиции «отдельных западных стран» по оценке итогов Второй мировой войны.
От историка до Моргенштерна
Несмотря на то, что на первый взгляд статья не сильно отличается от международного законодательства, еще на этапе принятия законопроекта правозащитники заметили в формулировках статьи некоторые «странности». Информационно-аналитический центр «Сова» еще в 2014 году заявлял, что закон, разработанный депутатами во главе с Яровой, не имеет практического смысла и фактически направлен на запрет исторической дискуссии. По словам Александра Верховского, вопросы вызывал запрет на клевету на политику СССР в годы Второй мировой войны и на осквернение символов воинской славы.
— Честно говоря, непонятно, что все это значит. Если у нас есть официальный список дней воинской славы (туда входят даже дни победы в Куликовской битве и на Ледовом побоище. — Ред.), с символами все не так и прозрачно. Каждый может отнести к ним все что угодно. В некоторых делах в качестве символа фигурирует георгиевская лента. Но это только наша ассоциация, а не норма закона, — объясняет Верховский.
Дело срочника Агарагимова об осквернении памятника «павшим в локальных конфликтах» довольно нетипично: большинство обвинений по статье 354.1 так или иначе связано с распространением информации о Второй мировой войне. Разве что в августе прошлого года историка Сергея Чернышова из Новосибирска вызывали в Следственный комитет за пост в фейсбуке об Александре Невском. До уголовного дела так и не дошло.
При этом Верховский указывает на то, что некоторое время после принятия закона о «реабилитации нацизма» дела действительно заводили за высказывания, которые восхваляли гитлеровскую политику. Исключения происходили не так часто.
— Потом приговоры за «нацистские высказывания» как-то закончились. Начались дела другого типа, — заключает Верховский.
Кейсы все еще случаются громкие. К примеру, в прошлом году фигурантом уголовного дела стал 19-летний студент Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ) Матвей Юферов. Студента обвинили в «реабилитации нацизма», после того как он помочился на стенд с биографией ветерана Анатолия Фролова и выложил сторис в инстаграм.
Позже молодой человек раскаялся в своем поступке. Как заявил Юферов, он никогда не разделял нацистскую идеологию, а на момент совершения преступления был пьян и сам не знает, почему совершил свой поступок. После возбуждения уголовного дела Юферов пожертвовал одному из фондов помощи ветеранам 30 тысяч рублей. Деньги он накопил, подрабатывая курьером.
Тем не менее делом Юферова занималась следственная группа из пяти человек, по его месту жительства прошли три обыска. После задержания Юферов был помещен в СИЗО, а в конце декабря прошлого года Московский городской суд приговорил его к четырем годам колонии — на данный момент это самый суровый приговор по статье.
— Если посмотреть открытую судебную статистику, то приведенный пример — это все-таки дурное исключение из общего правила. Обычно применяются более адекватные, мягкие виды наказаний, например, денежный штраф или обязательные работы. В то же время в реальной текущей практике речь обычно идет о распространении в социальных сетях различных текстов, фотоизображений, в которых пользователи одобряют деятельность нацистов, оскверняют советские воинские символы, — оценивает приговор Добрынин.
Другое громкое уголовное дело возбудили в Челябинской области, в Миассе. Его фигурантом стал бездомный, который, по данным региональных СМИ, решил сжечь венок на мемориале Вечного огня, чтобы на образовавшемся огне сушить носки. Изначально полиция возбудила дело о вандализме (214-я статья УК), но после того, как инцидент заинтересовал главу СК Александра Бастрыкина, статью переквалифицировали на «реабилитацию нацизма». Бездомного отправили в СИЗО.
Публичность статье о «о реабилитации нацизма» также обеспечивает общественная организация «Ветераны России», которая регулярно пишет обращения в прокуратуру и Следственный комитет с просьбой проверить ту или иную деятельность на предмет «реабилитации нацизма». «Под прицел» «ветеранов» за последние пару месяцев уже попали:
— Журналист Виктор Шендерович***. Организации не понравились его слова в эфире «Эха Москвы» о маршале Георгии Жукове и праздновании Дня победы.
— Правозащитная организация «Мемориал»****. «Ветераны России» заявили, что правозащитники, спекулируя на теме политических репрессий, «обеляют нацистских преступников».
— Рэперы Noize MC и Оксимирон. Сначала деятельность артистов якобы «просил» проверить блогер Дмитрий Якушев в посте в «Живом Журнале». Мужчина намеренно писал текст в «идиотской форме» и не думал, что его воспримут всерьез. Когда выяснилось, что его действие было шуткой, «Ветераны России» написали уже настоящее обращение.
— Рэпер Моргенштерн. Организации не понравились высказывания рэпера о Дне Победы в интервью Ксении Собчак.
Иван Курилла
профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге, специалист по исторической политике:
— Память о Великой Отечественной войне важна прежде всего вне всякой связи с политикой — это значимая часть семейных историй и той самой идентичности россиян. Из-за того что отношение к Великой Отечественной у россиян в наибольшей степени похоже, память о войне служит своего рода «социальным клеем» российской нации. У граждан есть память, а у политиков есть запрос на ресурсы, способные мобилизовать граждан. Память — один из таких ресурсов.
У задачи сохранения единой версии «исторической правды» могут быть разные объяснения. В частности, история может быть одним из языков для разговора о политике. Политики говорят о прошлом, когда хотят сказать что-то о современности, однако политического языка для разговора о проблемах сегодняшнего дня у них нет — и политики начинают говорить о тысячелетней истории Руси, о сакральном Херсонесе, но чаще всего о Великой Отечественной войне. Но если отсылка к событиям и людям прошлого — лишь язык, то он должен быть однозначным, все должны понимать, что ты хочешь сказать, упоминая Сталина или, скажем, Власова. В итоге это бьет по исторической дискуссии и историкам, потому что их профессиональный язык начинают слышать как политические заявления.
Очень плохо, что за «охрану исторической правды» теперь взялись правоохранители. Наиболее заметен, конечно, Александр Бастрыкин. Тем не менее, когда прошлым летом создавали комиссию по историческому просвещению, туда должны были войти представители администрации президента, аппарата Совета безопасности, Генеральной прокуратуры, Следственного комитета, Службы внешней разведки, Минобороны, МВД, ФСБ (президент Владимир Путин учредил комиссию 30 июля прошлого года. — Ред.). На этом фоне уже не совсем понятно, зачем там еще представители Минкультуры, Минпросвещения и Российской академии наук. Хотелось бы напомнить, что поиск исторической истины — не дело правоохранителей, но теперь государству вменена защита «исторической правды» и в Конституции.