Оригинал материала
Цхинвал под Донецком
Как изменится военная обстановка вокруг Донбасса после признания «ДНР» и «ЛНР». Дискуссия военных экспертов «Новой» о сценариях развития конфликта России и Украины
ОТ РЕДАКЦИИ
События вокруг признания Россией «ЛНР» и «ДНР» обострили до предела разговоры о том, как будет развиваться ситуация на востоке Украины в дальнейшем. Есть две полярные точки зрения. Согласно одной из них, теперь практически неизбежно открытое военное противостояние между Россией и Украиной. Другая позиция заключается в том, что России нужен контроль над территориями и границами признанных ею республик, без дальнейшей эскалации. «Новая» предоставила слово своим двум военным обозревателям — Павлу Фельгенгауэру и Валерию Ширяеву, — каждый из которых объясняет, почему та или иная гипотеза развития противостояния двух стран наиболее близка к истине.
Решение Путина официально признать «ДНР» и «ЛНР», заключив с ними договоры о военной помощи, значительно изменит в близком будущем военную обстановку на линии соприкосновения в Донбассе и вообще вокруг Украины.
«Новая газета» поговорила об этих изменениях с нашими источниками. Почти все они сходятся в том, что хотя планы наступления на Донецк и Луганск ВСУ имели всегда, в последние месяцы никаких серьезных признаков подготовки к решающему наступлению не было. Вероятно, решение о признании сепаратистов было принято под влиянием других обстоятельств, скрытых от общественности.
Среди наших собеседников есть и те, кто непосредственно организовывал систему обороны Южной Осетии по окончании войны 2008 года, главным элементом которой стала российская военная база. Эксперты «Новой» предполагают, что российские части на территории ДНР и ЛНР будут иметь сходные функции. Пока же мы решили рассказать, что меняет ввод российских войск в сугубо военной конфигурации в Донбассе и вокруг него, какие задачи они могут выполнять и с чем столкнутся в ситуации, которую маневрами теперь уж никак не назовешь.
Совсем недавно один из экспертов так прокомментировал многомесячные передвижения российских войск и техники вдоль украинских границ: «Думаю, что все последнее время идет поиск решения с целью недопущения удара Киева по Донбассу. Наши военные маневры из этой серии… Донецкие остановить ВСУ своими силами не в состоянии. Наше вмешательство уже, видимо, заблокировано. Но идет поиск предотвращения… Решения проблемы пока нет».
Что ж, стремительное признание «республик» с последующим вводом российских войск (Совет Федерации уже дал согласие на использовании там армии) свидетельствует: решение найдено. Действительно,
присутствие частей ВС РФ на неподконтрольной Украине мятежной территории гарантирует существование двух псевдореспублик. Это чисто военное решение чисто военных опасений.
Однако оно неизбежно повлечет за собой серьезнейшие политические и экономические проблемы для самой России и ее граждан. Более того, вся тяжесть такого решения может стать очевидной лишь с течением времени. А стоит ли военное решение всех будущих издержек, на которые решился лично Путин? Эксперты будут оценивать совокупные результаты недавнего заседания Совета безопасности РФ в ближайшие недели.
Подробнее всего о взглядах в МО и Кремле, приведших к нынешней ситуации рассказал Владимир Денисов, ветеран военной разведки, экс-заместитель секретаря СБ РФ:
«Военно-политическое руководство было убеждено, что со стороны ВСУ готовилась наступательная операция. Впрочем, она готовилась всегда и по всей линии соприкосновения при всех министрах обороны Украины начиная с 2015 года. Потому она и является вечным источником напряженности. Так или иначе, эта акция для Путина является превентивным шагом.
Ну а теперь Киев поставлен перед фактом, что придется воевать с ВС России. Наличие в договоре с ДНР и ЛНР пункта о военной помощи предотвращает войсковую операцию ВСУ. Возможно, на этом все и остановится. Но если верить заявлениям Путина на Совете Федерации, выглядит это как часть более обширного замысла. Он напомнил, что не зря Суворов брал Очаков — там сегодня располагается Центр управления морскими операциями НАТО.
И вообще, все виновные в сожжении людей в Одессе известны поименно и будут наказаны. Кстати, там рядом Приднестровье и Гагаузия. Даже
вопрос о том, в каких границах признали ДНР и ЛНР, не получил точного ответа, оставляя малодушным пространство для сомнений и колебаний. Вот такую словесную интервенцию он выстроил».
Что же касается роли ВС РФ «на земле» в новых военно-политических раскладах, то она такова. По мнению того же Денисова, «на украинской стороне линии соприкосновения находятся объединенные в единое региональное командование два расчетных армейских корпуса бригадного состава ВСУ. По составу это армия, оперативное объединение. Считаю правильным ориентироваться на цифру, названную на Совете безопасности Шойгу, — 59 тысяч армейцев без нацгвардии, вспомогательных частей и батальонов националистов. Чтобы у противника даже мыслей не возникало, современной армии не требуется выставлять солдата на солдата, танк против танка».
Задача 1-го и 2-го армейских корпусов «ДНР» и «ЛНР» в будущей конфигурации войск — измотать ВСУ в оборонительных боях, заставить его преждевременно ввести в бой вторые эшелоны, нанести максимальное огневое поражение. Если это удастся, ополчение может не волноваться о резервах: войска РФ справятся с этой задачей и выйдут на любой рубеж. Российская группировка на границах «ДНР» и «ЛНР» поможет удержать оборону и нанести контрудар со всеми котлами и рубежами, по возможности не пересекая линию разграничения псевдореспублик и территории собственно Украины.
Именно эта роль (оперативный резерв командования в тылу, на российской территории) возлагалась прошлыми планами на так называемый 3-й армейский корпус ДНР, который пытались сформировать в 2016–17 годах в районе Новочеркасска с использованием российских добровольцев и жителей псевдореспублик, нашедших работу и убежище в Ростовской области. Начинание ожидало полное фиаско: желающих записываться в новые части на предложенных условиях не нашлось. В случае применения подобной схемы (российские части как резерв вместо несостоявшегося 3-го корпуса) непосредственного соприкосновения между ВСУ и ВС РФ в мирный период можно избежать. При локальных вспышках вооруженной борьбы на отдельных участках достаточно будет поддержать ополченцев РЭБ, дальнобойными средствами поражения и авиацией.
Довольно серьезные силы и средства огневого воздействия в распоряжении российской армии способны уменьшить формальные нормы соотношения живой силы ВС РФ и ВСУ. «Это системы залпового огня, ракетного оружия и артиллерии дальнего действия. Две бригады «Искандеров», РСЗО «Смерч» и авиация могут взять на себя существенные задачи, высвобождая людей.
Дистанционным минированием сегодня можно сковать действия нескольких соединений. При этом никто не погибнет, если будет стоять на месте.
Это лишь один из инструментов», — замечает Денисов.
Разница в качестве вооружений и мотивации, которая появится после размещения там российских частей, будет играть очень существенную роль. Самые современные системы армейской связи и РЭБ действуют на дистанциях до 400 км. Оперативная глубина в Донбассе исчисляется несколькими десятками километров. Смысла заводить туда мощные системы нет.
Однако все зависит от частот. Чтобы скрыть действия тактических подразделений, необходимо ставить средства РЭБ в глубине 4–6 км от линии соприкосновения. Легкие беспилотники, а это, в первую очередь, средства разведки и целеуказания с радиусом до 30 км тоже придется содержать на территории «ДНР» и «ЛНР».
В среде военных специалистов и «патриотических блогеров» началось оживленное обсуждение последствий живого контакта российских и украинских бойцов, а также возможной гибели наших военных в длительном противостоянии на линии соприкосновения. Пока серьезных потерь никто не прогнозирует, хотя в медийном плане каждая смерть будет иметь для власти немалую цену. Опытный военный разведчик Рустем Клупов высказался так:
«Что касается возможной гибели российских военных при действиях украинских разведывательно-диверсионных групп, глубоко заходящих на территорию ДНР и ЛНР, то эмоции тут ни к чему. Да, о такой возможности предупреждают. Но главная роль РДГ на современной войне — разведка, целеуказание, скрытые диверсии. Она жизнеспособна до первого боестолкновения.
Как только разведчик начинает воевать в тылу противника, он моментально превращается в пехотинца в окружении. Это провал боевой задачи. При этом потерь среди российских войск я вовсе не исключаю. Но они будут иметь другие причины».
Сходное мнение выразил и Владимир Денисов: «Вводить ВС РФ и ВСУ в прямое соприкосновение запрещается, это абсолютно нецелесообразно. Донецкие корпуса останутся там, где стоят, и этого хватит, чтобы вести перестрелки и отражать мелкие вылазки, если кому-то они теперь понадобятся».
Всего же по оперативно-тактическим нормативам для успешных действий в обороне (против ВСУ) на 400 км фронта надо иметь до 10 дивизий, то есть практически две армии. Как шутят военные — по букварю. Разумеется, писался этот букварь вскоре после Великой Отечественной, и речь в нем изначально шла о пехотных батальонах.
Современные методы войны подобные расчеты (40 км на дивизию) резко сокращают. Но
реального количества войск и номенклатуры вооружений, которые Генштаб сочтет достаточными по образцу группировки в Южной Осетии, сегодня не знает никто.
Если судить по последним заявлениям, то и Путин пока не знает.
Сдерживающим фактором является в данном случае уже сам пункт о военной помощи в договорах с самопровозглашенными псевдореспубликами. Теперь как бы далеко ни продвинулись украинские военные вглубь обороны мятежников (например, достигнув полной оперативной внезапности), Кремль считает себя вправе, подтянув резервы, восстановить status quo любыми средствами и потерями. Даже захват Донецка и Луганска не будет считаться победой украинской армии и той части общества, что поддерживает военный способ решения проблемы Донбасса.
В недавнем прошлом главной задачей ВСУ считался выход на российскую границу и прекращение материально-технического снабжения мятежников. Замечу, что в противостоянии со слабо мотивированными и не укомплектованными армейскими корпусами ДНР и ЛНР такой сценарий (ценой огромных потерь) при определенных условиях был возможен. Впрочем, создание в оперативной глубине сил для замыкания котлов для ВСУ может стать невыполнимой задачей.
Блокирование границы — ключевой вопрос, вокруг него и сформировался весь комплекс противоречий в попытках привести в действие Минские соглашения.
Отдельно мы задали нашим собеседникам два вопроса: верят ли они в план вторжения России на Украину по известному сценарию администрации Байдена, и считают ли возможным использование наших войск в гипотетическом расширении границ «ДНР» и «ЛНР» до административных границ областей по карте административного деления Украины. На первый вопрос все они ответили солидарно, приведем мнение Рустема Клупова, бывшего начальника разведки Сухопутных войск РФ: «В войну по сценарию администрации Байдена — с захватом Киева, Одессы и половины Украины — я не верю. Тех сил и средств, которые по этому плану должна использовать Россия, абсолютно недостаточно. И в реальности у нас их тоже нет. В таком случае придется сильно растянуть операцию по времени, а с военной точки зрения это чистое самоубийство».
А вот вопрос об использовании российской армии для расширения мятежных территорий в боях с украинцами вызвал заметные колебания экспертов. С чисто военной точки зрения такое возможно, но подобные решения считаются грубой ошибкой планирования: наступать придется в условиях численного превосходства ВСУ, и даже полное преимущество в воздухе и эфире не гарантирует от очень высоких потерь. А человеческие потери — вопрос уже не только военный, но и политический, причем из важнейших. Несложно заметить, что все последние годы российская армия старается вести боевые действия с минимальными потерями. Таким образом, все упирается в степень решимости одного единственного человека.