15 лет — это «фейк»

Объясняем статью 207.3 УК РФ, которая только появится не сегодня-завтра, чтобы сделать работу журналистов еще более опасной

На фоне всего происходящего (назовем это так) Госдума предсказуемо изменяет в сторону ужесточения Уголовный кодекс, минируя информационное пространство. По сообщению ТАСС, профильный комитет уже одобрил законопроект о дополнении УК РФ статьей 207.3: «Публичное распространение заведомо ложной информации об использовании Вооруженных сил РФ». Нет сомнений, что не сегодня-завтра эти поправки уже будут одобрены в трех чтениях.

Распространение фейков (для краткости) без отягчающих обстоятельств будет караться штрафом до 1,5 млн рублей или лишением свободы на срок до трех лет. Но если это будет сделано из корыстных побуждений или с использованием служебного положения, штраф возрастет до 5 млн, а срок лишения свободы будет уже от пяти до 10. Если же распространение фейков повлечет тяжкие последствия, сидеть придется от 10 до 15 лет.

Порядковый номер «207.3» присваивается по принципу «близости»: статья 207 УК трактует о заведомо ложном сообщении об акте терроризма, а 207.1 и 207.2 были включены в УК в апреле 2020 года в связи с пандемией — последняя, в частности, устанавливает за «публичное распространение под видом достоверных сообщений заведомо ложной общественно значимой информации», в зависимости от тяжести последствий, от 700 тыс. рублей штрафа до лишения свободы на срок до пяти лет.

В принципе этот состав охватывает и действия, которые Дума решила отныне карать особой статьей, однако ее часть 3 (тяжкие последствия) по сроку наказания сразу относит этот состав к «особо тяжким» — значит, это так называемая «арестная» статья, по которой возможно заключение под стражу на основании одной лишь тяжести преступления (такова судебная практика). Тяжкими последствиями будет считаться — опять же по практике, например, гибель людей.

Отрадно, что проект сохраняет в конструкции ст. 207.3 УК признак «заведомой» ложности информации, хотя, в отличие от старшей сестры (207.2) не указывает на ее распространение «под видом достоверных сообщений». Это несколько облегчит работу следствия, хотя доказывать «заведомую» ложь теоретически тоже непросто.

Но это, если следовать праву, а засада в том, что в создавшейся обстановке никто с ним особо считаться не будет.

Не столько даже судебная, сколько следственная практика будет трактовать и отягчающие признаки: может оказаться, что получение журналистом зарплаты в редакции образует для него корыстный мотив, а должность в СМИ станет «использованием служебного положения».

Самое сложное, если следовать праву, будет доказать причинно-следственную связь между публикацией «заведомого» фейка и последствиями, тем более если они «тяжкие». Представить себе такую связь как прямую очень сложно, поэтому никто этим заморачиваться и не будет: будут хватать, отправлять под стражу, а потом уж подгонять «последствия» по принципу: «после этого — значит, вследствие этого».

Опасность журналистской работы возрастет, но не так чтобы особенно сильно: информационное поле и так уже сплошь заминировано.

Можно подбодрить себя и тем, что 15 лет по новой статье никто не просидит, да и пять едва ли: страна и мир начали меняться с такой скоростью, что тот, кто останется жив, получит свободу, я думаю, все же раньше.