«Приказы бывают незаконными»

В марте несколько сотрудников Росгвардии были уволены за отказ участвовать в «специальной военной операции» на территории Украины. Они не согласились с таким решением руководства и пытаются восстановиться на службе через суд. Интересы «отказчиков» представляет краснодарский адвокат Михаил Беньяш. На прошлой неделе он дал «Улице» интервью, в котором назвал ситуацию «обычным трудовым спором». При этом он считает решение росгвардейцев не выполнять приказ «принципиально важным кейсом». А ещё адвокат рассказал, что он чувствует, когда помогает сотрудникам, разгонявшим оппозиционные протесты.

– Как вы вступили в это дело?

– Произошло увольнение – ребята стали искать адвоката. Пришли к моему коллеге Дмитрию Мишину, так мы вместе стали заниматься этим делом. У нас с ним много совместных дел – вот это одно из них.

– У росгвардейцев изначально был запрос на «правозащитного» адвоката – или так случайно вышло?

– Случайно.

– Расскажите, что именно произошло с вашими доверителями?

– История такая. Росгвардейцы достаточно длительное время были на учениях в Крыму. В ходе учений они куда-то поехали – выясняется, что их направляют в Украину. Они задают вопрос – зачем нам туда? Им говорят, мол, такой приказ. И тут часть бойцов отказались ехать. Сказали: «Нет, мы не хотим. Что нам делать в суверенном государстве? У нас другие задачи».

Я хочу подчеркнуть: это были люди из разных подразделений. Да, на учениях был один большой отряд Росгвардии, но в нём несколько рот, много взводов. И эти «отказники» если и знали друг друга, то достаточно бегло. Не надо думать, что это какая-то группа заговорщиков – они даже службу несли зачастую порознь.

Отказавшихся отправили в Краснодарский край. Там у них взяли объяснения и через несколько дней, 1 марта, выпустили приказ о расторжении контракта в связи с его нарушением. Уволили, рассчитали, на территорию части не пускают. Многим такие основания для увольнения не понравились – они посчитали, что это компрометирует их трудовую биографию. Поэтому решили судиться.

– Получается, что росгвардейцев-«отказчиков» было даже больше двенадцати?

– Да, отказалось [ехать в Украину] больше людей. Их всех уволили, но пока только часть обратилась в суд.

Адвокат Михаил Беньяш

Часть сослуживцев отнеслась с пониманием к этой идее, а руководство, разумеется, нет. Для руководства это нечто вроде бунта, а бунт должен быть подавлен максимально жёстко, чтобы другим неповадно было. И поэтому стратегически важно было их защитить, чтобы другие также могли защищать свои права.

– Как именно в приказе обосновывается увольнение?

– Мы пока не знаем: бойцам его дали только на подпись, копии у нас нет. Скоро будет предварительное заседание – вот там и узнаем.

– Расскажите про иск: когда он был подан, куда, какие основные требования?

– У нас в регионе до сих пор длится режим ковидных ограничений, поэтому иск был подан по почте в середине марта. Он достаточно быстро пришёл в Прикубанский районный суд, уже назначено предварительное заседание на 29 марта.

Требование по иску – отмена приказа об увольнении. Самый обычный, стандартный иск о восстановлении на работе и оплате вынужденного прогула. Таких рассматривается множество. Для истцов это простой трудовой спор, для меня – чуть больше, чем трудовой спор. Ну а для уважаемой публики это политическое высказывание, хотя ситуация таковым не является.

– А ваши доверители понимали, что в глазах общества это не будет рядовым трудовым спором?

– Когда они обратились ко мне и моему коллеге, я сразу предупредил: будет колоссальный скандал, большое давление, внимание СМИ. Конечно, они отнеслись к такой перспективе без особой радости. Но я объяснил – подобного рода споры не могут проходить без освещения и огласки. Иначе победы им не видать. Единственное, мы предали эту историю огласке только после подачи иска – чтобы минимизировать давление на наших доверителей.

– Какая у вас позиция по иску?

– Всё очень просто: мы настаиваем, что существенные условия контракта не могут меняться в одностороннем порядке. А поездка в командировку на «спецоперацию» – это существенное изменение. Закон, ч. 1 ст. 35 ФЗ «О службе в органах внутренних дел», допускает, что росгвардейца могут отправить в зону боевых действий – в условиях вооружённого конфликта, военного положения или ЧС. А наше правительство говорит про высокотехнологичную «специальную операцию» по денацификации и демилитаризации. Иначе возник бы другой вопрос: а кто начал вооружённый конфликт? И это была бы уголовная квалификация совсем другого уровня.

Адвокат Михаил Беньяш

Сейчас военного положения в России нет, режима ЧС нет. В вооружённом конфликте Россия не участвует, если верить пресс-секретарю президента. А стало быть, нет никаких законных оснований заставлять сотрудников Росгвардии ехать на «спецоперацию».

У них есть контракт, там чётко прописана дислокация и связанные с ней задачи. Контракт предусматривает несение службы на определённой территории. Не совсем нормально будет нанять росгвардейцев на Кубани и отправить их во Владивосток. Даже это будет существенным изменением контракта.

И совсем невозможно заставить росгвардейцев выполнять задачи за пределами Российской Федерации. Существует закон о порядке въезда и выезда из страны, есть закон о пограничном контроле. По большому счёту, передвижение колонны [техники] через государственную границу без какой-либо регистрации – это, вообще-то, незаконное пересечение государственной границы. Однозначное преступление с точки зрения украинского и российского законодательства. Военнослужащий, который отказался быть соучастником этого преступления, поступает правильно и заслуживает только защиты. И мы ему должны эту защиту дать.

– После этого тезиса напрашивается вот какой вопрос. Адвокат Михаил Беньяш известен своими оппозиционными взглядами. Адвокат Михаил Беньяш регулярно защищает участников протестов – которых разгоняют такие же росгвардейцы. И теперь адвокат Михаил Беньяш защищает сотрудников Росгвардии. Что вы думаете об этой ситуации?

– Я больше скажу: именно эти люди и разгоняли митинги. Все двенадцать [моих доверителей] принимали участие в разгонах митингов в поддержку Навального. Да, это так. И что я теперь должен по этому поводу чувствовать? Я уже не раз говорил: мы защищаем всех, кто нуждается в защите. Они могут быть отъявленными путинистами, могут выступать за «русский мир». Но они не захотели воевать. Не захотели стрелять в других людей; не захотели, чтобы стреляли в них. В этом нет ни преступления, ни правонарушения, ни проступка. Это решение взрослого правосубъектного человека. Вот почему мы их защищаем.

Адвокат Михаил Беньяш

Эти люди не совсем осознавали, для чего разгонять митинги. Они просто выполняли приказ. Сейчас настало время им об этом задуматься.

Понимаете, когда человек носит погоны, его учат быть смелым в отношении безоружных людей. Но его не учат мужеству говорить «нет» властям. Я бы хотел, чтобы люди в погонах изгнали из себя этот страх. Прошло то время, когда они все ходили обезличенные – в шлеме, в форме. Когда их называли «космонавты», «росгвардейцы», «военные», «бойцы». Как только росгвардеец говорит властям «нет», как только он увольняется – он обретает имя. А вместе с ним – права и обязанности гражданина. В том числе – возможность защиты своих прав. Бояться больше нечего.

– Хорошо, но неужели вы не испытываете определённого злорадства? Всё-таки это представители «другой стороны» – а теперь они пришли за помощью, когда их самих прижало.

– Нет, я не держу зла ни на кого. Не испытываю в этой ситуации никакого удовлетворения или чувства мести. Хотя это очень важный прецедент. И я хочу, чтобы и коллеги, и все остальные поняли: если мы будем держать зло друг на друга, то ни к чему не придём. Никакой прекрасной России будущего нам не видать.

Я сам – бывший пристав-исполнитель. Прекрасно помню переходный момент увольнения. Я сдал удостоверение, вышел на улицу и осознал, что теперь я просто человек. У меня больше нет никаких полномочий, я не защищаю государство – я свободный человек. И моя жизнь теперь зависит только от моей собственной воли; от того, что у меня в голове. С тех пор прошло 17 лет – и я прекрасно себя чувствую. Но это был очень отрезвляющий момент. Ты жил в режиме «получил приказ – выполняй», а сейчас ты живёшь свободно.

Адвокат Михаил Беньяш

Конечно, свобода содержит в себе и некоторое бремя. Некоторые под этим бременем ломаются, но свобода того стоит.

Приходит время выбора – на какой ты «стороне Силы», светлой или тёмной. Некоторым этот выбор приходится делать несколько принудительно. У этих ребят, моих доверителей, нет политической позиции. Вчера эти росгвардейцы жили в другом мире, сейчас они вышли в наш. Ну и что? Я знал, что однажды так будет. И любой здравомыслящий человек знал, что так будет. Помните, как у группы «Кино» – «Я ждал это время, и вот это время пришло». Оно действительно пришло, система начинает разваливаться. Конечно, её попытаются как-то цементировать – то репрессиями, то дотациями. Но из этого ничего не выйдет, система всё равно пойдёт вразнос.

Я никогда не навязываю свои взгляды доверителям. Просто не имею морального права лезть людям в мозг. Но этого и не требуется. Когда ты сталкиваешься с властями не как чиновник или полицейский, а как обычный человек, это просто фантастически прочищает мозги. Многим росгвардейцам и военным это предстоит узнать. Мне сейчас пишут множество военных, полицейских и росгвардейцев: «У нас такая же ситуация, нас заставляют, мы не хотим, что делать?» Это именно то, о чём я говорил: людям немножко не хватает мужества сказать «нет» власти. У них это чувство было атрофировано – а теперь оно рождается.

Я считаю, что дело двенадцати «отказчиков» – принципиально важный кейс. Как бы дико это ни звучало, но военные и росгвардейцы – тоже часть гражданского общества, может, немножко заблудшая. И сейчас мы должны им показать, что не надо бояться быть просто гражданами.

Адвокат Михаил Беньяш

Показать, что нормально быть несогласным, в этом нет ничего страшного. Убедить, что приказы бывают незаконными, и ослушаться их – не преступление.

В конце концов, взрослый мужчина с крепкими руками – а именно таких берут в ВС и Росгвардию – всегда найдёт, чем себя занять и как прокормиться. Он вовсе не обязан унижаться и совершать преступления только потому, что ему так приказали.

– Вы говорите, что это дело – обычный трудовой спор. Но затем сами называете его принципиально важным. Вы не опасаетесь, что защита «несогласных» росгвардейцев станет последней каплей для силовиков?

– Что касается лично меня – за четыре года [с момента уголовного преследования] я уже адаптировался к подобным рискам. После двух походов в следственный изолятор на всё это смотришь с долей насмешки. Защита клиента и важность этого дела для меня важнее.