Зеркало для героя. Ян Левченко – об экспроприациях в ходе "спецоперации"

По истечении месяца российско-украинской войны из тыловой Беларуси начали приходить новости, что российские военные привозят из Украины бытовую технику и гаджеты, мебель и одежду, чтобы отправить их домой сервисами доставки. До того медиа неоднократно сообщали, что жители разоренных украинских городов чинят самосуд над мародерами. Но это были внутренние конфликты, в ходе которых более ответственные граждане страны пытались призвать к ответу менее ответственных. Видео, снятые камерами наблюдения в пунктах компании СДЭК, показали мародеров в российской форме, деловито и безмятежно пакующих украденные вещи. Это было наглядное доказательство того, что геноцид мирного населения – не просто акт мести за предполагаемое укрывание военных. Людей убивают, чтобы забрать их имущество.

Случайная, на первый взгляд, выборка городов, куда отправлялись посылки из Беларуси, вскрыли некоторую закономерность. Основной удар ворованным добром пришелся на город Рубцовск Алтайского края, куда, согласно "Медиазоне", за пару дней ушло 128 отправлений общим весом чуть менее 3 тонн. На этом фоне 5 посылок в Уссурийск и даже 12 в Читу не производят столь убийственного впечатления, но также косвенно свидетельствуют об уровне жизни в тех местах, откуда был мобилизован личный состав для ведения боевых действий. Это не столицы с высоким процентом обеспеченных и, что важнее, сознательных граждан. Это не зажиточные и даже не дотационные субъекты европейской части России. Хотя в списке адресатов и оказались миллионные Омск (4 посылки) и Новосибирск (2 посылки), география отправлений позволяет предположить, что в Украине воюют жители наименее благополучных регионов Сибири и Дальнего Востока.

В СМИ уже писали о четырех исправительных учреждениях Рубцовска, в которых мечтают работать жители города. Алтайский тракторный завод служил градообразующим предприятием с 1941 по 2011 годы, после чего был обанкрочен и закрыт. На протяжении 2010-х годов на месте корпусов завода образовался пустырь с руинами – символ не столько "постсоветского упадка", о котором твердят сторонники планового хозяйства, сколько торжества пенитенциарной системы, с чьей помощью сырьевое государство защищается от нерешенных проблем. Содержать на бюджетные деньги персонал колоний, делая желанной, точнее, безальтернативной, мерзостную работу за 20 000 рублей, намного проще, чем регулировать инвестиционный климат и контролировать правовую поддержку при смене собственников. Невеселая ирония судьбы – в том, что Рубцовск в 2019 году был признан самими жителями одним из самых грязных в России. В первую очередь, это совпадение, хотя и очень красноречивое. Будто контрактники, вырвавшиеся в Украину из своего безнадежного города, устроили флешмоб, чтобы мир убедился, что бытие-таки определяет сознание.

"Вырвавшиеся" – не случайное слово. В прошлом столетии была популярна поговорка об одном известном подразделении французской армии: "Хочешь посмотреть мир – запишись в иностранный легион". Действительно, современный туризм начался еще в эпоху географических открытий, только носил он отчетливо военизированный характер. Наемники познавали белый свет и обогащались, как умели, а Франция, Англия, Испания и Португалия становились трансконтинентальными империями. Нет никаких оснований предполагать, что армия испанских конкистадоров состояла из благородных и учтивых идальго, не допускавших мысли о грабеже мирного населения. Однако отличие цифровой современности состоит в том, что грабеж наблюдает весь мир в режиме реального времени, а установление личности грабителей – плевое дело. Все открыто и прозрачно, регламенты использования камер слежения не предусматривают дозирования информации. Да в этом и нет нужды. Разоблачение не имеет смысла.

Ситуация в современной России такова, что город Рубцовск или любой другой город в сходном положении вряд ли устыдится, что его сыны демонстрируют преданную заботу о близких. Когда и как еще ребята могли бы выбраться из "этой дыры", как иногда, вероятно, они сами называют свою малую родину. Каждый устраивается как может. И в первую очередь, хорошо устроилось государство, следующее "золотому" правилу армейской логистики в СССР: бойцы не должны служить вблизи мест своего обитания. Для солдат из регионов Сибири жители Украины – все равно что индейцы для конкистадоров. Ни следа эмпатии, никакого сочувствия, только недовольное удивление: "ишь как хорошо живут". А тем, кто дома ждет гостинцев, так и вовсе легко расчеловечить бывших обладателей награбленного добра. Трофейные пеньюары, аккордеоны и зеркальные трельяжи определяли быт послевоенного СССР и никого, за редким исключением, не шокировали.

Вдаваясь в детали украинских погромов, я вспомнил один из рассказов отца. В 1956 году он закончил школу в Таллине, попытался поступить в Тартуский университет на физику, но не набрал нужных баллов, был призван в армию и прослужил, как тогда было заведено, три года в Украине. Сначала гранатометчиком пехотного отделения, потом штабным писарем и художником-оформителем, поскольку начальство заметило его аккуратный почерк и креативное решение стенгазет. По словам отца, дедовщина тогда еще не разгулялась; в их дивизии "все было спокойно", за исключением стычек между выходцами из разных регионов Советского Союза. Ребята из Псковской области часто ссорились с эстонцами, которых считали "фашистами" и грозили "раскулачить". И правда, эстонцы получали из дома посылки и слегка роптали на армейские условия, а их юго-восточные соседи только наблюдали за разбором домашних вкусностей и не могли нарадоваться, что армия подарила им возможность спать на кроватях. "А на чем же они спали раньше?" – удивленно спросил я отца. "Не знаю, – был ответ. – Они радовались, что лежат на простыне и укрываются простыней".

В 1950-е и 2020-е годы работает сходный механизм. Одни тоскуют по дому и с трудом привыкают к суровым условиям, другие радуются открывшемуся окну возможностей. Не все способны совершить духовное усилие. Когда жизнь – это синоним выживания любыми средствами, ни о какой заведомой морали говорить не приходится. Дают – бери, бьют – беги, и прочая "народная мудрость". Все, что способно преодолеть этот инстинктивный импульс, требует осознанного труда. О дискредитации которого так эффективно позаботилось государство.

Ян Левченко – культуролог и комментатор

Высказанные в рубрике "Блоги" мнения могут не отражать точку зрения редакции