Оригинал материала
Я не знаю, как мне быть
Беженцев из Мариуполя увезли на Дальний Восток, пообещав работу и жилье. Ничего из этого они до сих пор не получили
Уже три недели в поселке Врангель в Приморском крае живут больше 300 беженцев из Мариуполя — города, оккупированного российскими войсками. Эвакуироваться на территорию, подконтрольную Украине, они не смогли, поэтому уехали в Таганрог, где прямо на вокзале беженцев стали агитировать отправиться на Дальний Восток — обещая бесплатное жилье, льготную ипотеку, подъемные и работу. Так беженцы оказались в поселке Врангель на берегу залива Находка. «Медуза» поговорила с ними о том, что с ними происходит после переезда в Россию.
До 24 февраля Анастасия (все имена героев изменены в целях их безопасности) работала администратором-кассиром в частной клинике в Мариуполе. «С утра пришла на работу — и через полчаса прогремел сильнейший взрыв, потом еще один. И нам всем сказали идти по домам», — рассказывает она.
Дома Анастасия с мужем Олегом и пятилетней дочкой просидела до 5 марта. Все эти дни обстрелы только усиливались, вспоминает она. Исчезли свет, вода и газ, пропала мобильная связь. «Пятого марта мы увидели перед окнами минометы — и убежали с дочкой в подвал роддома, это было ближайшее к нам убежище», — вспоминает Анастасия. В этом подвале вместе с еще почти двумя сотнями человек, среди которых были роженицы — а потом и новорожденные, — они провели почти месяц. Когда снаряд попал в дом Анастасии, в подвал спустился и муж.
Как покинуть город, никто не знал. Из-за отсутствия связи информация о существовании каких-либо гуманитарных коридоров до прячущихся в подвале людей не доходила. По словам Анастасии, в сторону Запорожья организованного выезда не было, последние поезда в Киев — и оттуда в Польшу — ходили в конце февраля. Двадцать третьего марта те, у кого были свои машины, рискнули отправиться в сторону села Безыменное — оно находится под контролем российских военных. Остальные остались ждать.
«У нас не было ни воды, ни еды, даже хлеба две недели не видели. Двадцать седьмого марта нас нашли военные ДНР, пехота. Спросили, что нужно, и через пять-шесть часов привезли очень много продуктов, хлеб с водой, солярку для генератора — это было наше спасение. Мы сразу попросили об эвакуации», — вспоминает Анастасия.
С начала войны в Россию въехали почти 900 тысяч украинских беженцев, утверждает российский МИД — зачастую просто потому, что на территорию, подконтрольную Украине, под обстрелами попасть невозможно. Попавшие в поселок Врангель беженцы не сказали «Медузе», как именно они прошли через границу с Россией, — но есть множество свидетельств о процедуре так называемой фильтрации на границе с Россией, которую украинским беженцам приходится проходить, она включает в себя досмотры, допросы и изъятие телефона, а кому-то приходится проводить в «фильтрационных лагерях» несколько недель.
Второго апреля семью Анастасии «дээнэровцы», по ее словам, вывезли в Новоазовск, оттуда — в Донецк, а далее — в Матвеев Курган Ростовской области. После они добрались в Таганрог. «Какие-то ребята» встретили семью Анастасии прямо на вокзале — и предложили программу переезда во Владивосток (это могли быть представители Корпорации развития Дальнего Востока (КРДВ) — именно они занимаются агитацией беженцев к переселению на Дальний Восток. Листовки, которые Анастасии вручили на вокзале, также были подписаны КРДВ).
«Заманили программой»
Ольга работала в Мариуполе медсестрой, ее муж Александр — электриком, дочь — инженером. «Жили в достатке», говорит она, была машина. Полтора месяца — с 24 февраля по 8 апреля — семья провела в подвале. Спустя месяц войны их дом был уничтожен снарядом.
«Возможности выехать в более спокойные районы Украины не было, только в Россию, — вспоминает Ольга. — Но и тут выбор был невелик — в Киров или на Дальний Восток по программе [переселения соотечественников на Дальний Восток]. Нас сюда и заманили этой программой. Думали, будет ипотека под 2%, но оказалось, что это только для тех семьей, где обоим супругам не больше 35 лет. Мы об этом узнали уже в поезде».
Как рассказали несколько беженцев, с которыми удалось поговорить «Медузе», в Таганроге мариупольцев действительно зазывали в Приморье бонусами программы по переселению соотечественников на Дальний Восток. Прямо на таганрогском вокзале им вручили листовки, в которых было прописано, что при переезде им будет положено по 170 тысяч рублей подъемных на каждого члена семьи и жилищные сертификаты — до 600 тысяч рублей на каждого переселенца (примерно такие же цифры потом официально озвучили в правительстве Приморья на встрече с переселенцами: 570 тысяч рублей — жилищный сертификат и 164 тысячи рублей — единовременная помощь).
Но, вспоминает Ольга, им не рассказывали о том, что в целом жилье в Приморье недешевое, цены выше приморских в России только в Сочи, Санкт-Петербурге и Москве.
Семья из трех человек по программе переселенцев получит три сертификата на общую сумму 1,7 миллиона рублей — при этом, по условиям программы, на каждого человека должно приходиться не менее шести метров купленного жилья. По данным Приморскстата на первый квартал 2022 года, средняя стоимость квадратного метра жилья на первичном рынке в регионе — 142 тысячи рублей, на вторичном — 126,5 тысячи. Таким образом, за квартиру размером 18 «квадратов» придется доплатить не менее 570 тысяч рублей.
На первое время для беженцев из Украины подготовили 14 пунктов временного размещения (ПВР) — всего на 1350 человек, треть из них — во Владивостоке. Но, по словам собеседника «Медузы» в краевом министерстве чрезвычайных ситуаций, по крайней мере до 12 мая в пунктах временного размещения во Владивостоке постояльцев не было.
По словам Анастасии, по приезде на вокзал ее семье без объяснения причин сообщили про размещение в поселке Врангель неподалеку от Находки вместо Владивостока.
«Мне вообще ничего не предлагают»
Двадцать первого апреля в Находку через Таганрог приехали 308 беженцев из Мариуполя.
Еще до прибытия мариупольцев в Приморье правительство края сообщало, что для беженцев уже подобрали более 1700 вакансий в более чем 200 организациях, причем более 300 — «уникальные, персонифицированные». Данные Министерства РФ по развитию Дальнего Востока и Арктики о количестве вакансий для беженцев в Приморье были еще более внушительными: за неделю до прибытия мариупольцев в регион пресс-служба ведомства сообщала о том, что в базе данных Приморской службы занятости целых 62 тысячи вакансий и специалисты якобы уже предложили переселенцам рабочие места. «Люди едут на Дальний Восток уже с четким пониманием, что их ждет новая работа», — говорил глава Минвостокразвития Алексей Чекунков.
Несмотря на это, найти работу спустя три недели после приезда не может большинство мариупольцев, говорит знакомый с ситуацией собеседник «Медузы». Проблема — в низкооплачиваемых вакансиях, зарплат от которых не хватит даже на съем жилья, рассказывают сами беженцы.
«В поезде у нас собирали данные и говорили, что передадут их в центр занятости, а по приезде нам уже подыщут работу. Мы все просили работу с жильем, нам обещали, что так и должно быть. Но в итоге все не так. Мужу предлагают низкооплачиваемую работу, а мне вообще ничего не предлагают», — говорит медсестра Ольга.
По ее словам, всем медработникам из Украины для работы в России нужно проходить переаттестацию, так что работать по профессии она пока не может.
«В Находке никто нормальной работы не предлагает, с жильем не помогает», — рассказывает Ольга.
Прибывшему из Мариуполя Алексею предложили работу обработчиком рыбы в «Доброфлоте» — это крупнейший рыбопромышленный холдинг Дальнего Востока. Но его не устроила зарплата — 35 тысяч рублей. Это сильно меньше, чем средняя зарплата в регионе — 54,5 тысячи рублей, по данным Приморскстата на февраль.
«Я к таким деньгам не привык — на Украине не зарабатывал меньше 1000 долларов», — рассказал он. Также Алексею, по его словам, предлагали «рубить курам головы» на сельскохозяйственном предприятии — тоже за 35 тысяч рублей. Пока мариуполец продолжает искать работу в Приморье, но размышляет о том, чтобы уехать в Якутию. Ему кажется, что там он сможет найти более прибыльную работу.
Анастасия найти работу пока тоже не может. «Чтобы снять жилье, нужно еще оплатить комиссию риелтору, внести залог и еще на что-то кушать и добираться до работы. Я не знаю, к кому мне обращаться и как мне быть», — говорит Анастасия.
У ее мужа Олега на пожаре в доме в Мариуполе сгорели документы — сейчас ему пытаются оформить временные. «Он станочник-зуборезчик, и по его специальности пока не находим ничего поблизости. Но будем рассматривать хоть что-то — любую работу. Главное — поскорее восстановить документы, а то он даже счет в банке открыть не может, так что его 10 тысяч мы будем ждать еще очень долго», — говорит его жена Анастасия.
Десять тысяч — сумма, которую правительство Приморья должно выплатить беженцам в качестве единовременной материальной помощи. Но пока беженцам выдали только пустые банковские карты, поступлений на них еще не было.
Сейчас Анастасия с мужем живут в ПВР, обустроенном на базе гостиницы, — но как долго беженцы смогут там оставаться, пока неясно. Анастасия рассчитывает, что сможет провести там хотя бы год — на такой срок им с мужем дали временное убежище на территории России. По словам Ольги, по приезде в ПВР им сказали, что размещение беженцев согласовано на три месяца, но сейчас, по ее данным, им придется покинуть гостиницу до 21 мая.
Некоторые беженцы уже начали покидать Находку. Юлия из Донецка на выходных переезжает с мужем во Владивосток и выходит на работу — лаборантом в Тихоокеанский государственный медицинский университет. Их с мужем пообещали поселить в общежитии университета, но в итоге оказалось, что места для семьи в общежитии нет. Пока местный житель помог паре оплатить съемную квартиру — но только на два месяца.
Как [сообщают](http://meduza.io/(https://primorsky.ru/news/267338/) краевые власти, управление миграции УМВД России по Приморью уже приняло более 300 заявлений на предоставление временного убежища на территории России — оно дает право жить и работать в стране в течение года. 150 граждан Украины хотят вступить в госпрограмму по добровольному переселению соотечественников.
Мариуполь, из которого они уехали, почти полностью разрушен: в результате обстрелов пострадали около 90% жилых домов, почти половина из них не подлежит восстановлению, сообщал в конце марта мэр города Владимир Бойченко.
«Помогут, но не быстро»
Бежавших от войны украинских беженцев власти Приморья, зазвавшие их на Дальний Восток, не снабдили даже одеждой.
Вещами украинцев пока обеспечивают только местные волонтеры — на свои собственные средства они закупают одежду, обувь, нижнее белье и другие вещи первой необходимости: стиральный порошок, мыло, дезодоранты, тазы для стирки. Пару раз украинцы, которым удалось найти работу, просили у волонтеров одежду, в которой можно было бы ходить в офис, женщины — дамские сумки.
Но в основном всем нужна базовая повседневная одежда. «На днях собрали чемодан вещей, которые люди просили. Одна женщина расплакалась, когда его увидела», — вспоминает один из волонтеров.
Сейчас местные волонтеры пытаются найти финансирование. Местный житель пожертвовал на закупку всего необходимого 100 тысяч рублей — они уже потрачены, а на вещи из уже составленных по запросу списков нужно еще несколько сотен тысяч.
«Среди беженцев есть пожилые люди, — рассказывает один из волонтеров. — Кто-то просит очки, слуховой аппарат. Может, власти и помогут им когда-нибудь — но это все как-то не быстро. В один из наших приездов [в ПВР] представитель губернатора сказал не привозить больше лекарства — якобы они сами будут людей обеспечивать. Но в следующий раз ко мне снова подошла женщина, которая просила сироп от кашля и витамины для ребенка. Другая попросила глазные капли. И непонятно: они просто хотят свои лекарства или им ничего не дают в медкабинете».
Некоторые беженцы приехали в Приморье с детьми — им тоже нужна одежда.
«Дети выглядят очень потерянными, шокированными, — рассказывает один из волонтеров „Медузе“. — Одна девочка в коридоре ПВР сидела в углу. У нас были кроссовки ее размера, она померила, ей подошли. Но она отдала их назад со словами: „Фу, буду ходить в своих старых“».
Софья Максимова