«Если какая-то страна нас примет — будет новый «философский пароход». Руководитель российского телеканала об исходе пропагандистов из СМИ

Всего около 10% работников российского телевидения поддерживает войну в Украине и считают, что Россия там «истребляет нацистов». Об этом The Insider рассказал руководитель одного из крупных российских телеканалов, попросивший об анонимности. По его словам, если какая-то из стран сможет предложить журналистам «понятные условия и перспективы», то поток увольнений и дальнейшей эмиграции сотрудников госСМИ увеличится многократно.

Массовые увольнения пропагандистов начались после инцидента с редактором «Первого канала» Мариной Овсянниковой, выбежавшей в прямой эфир с антивоенным плакатом, и публичного заявления об уходе с НТВ телеведущей Лилии Гильдеевой, которая работала на канале с 2006 года. Некоторые сотрудники государственных и подконтрольных властям РФ телеканалов (а это все, кто еще не заблокирован) не увольняются, однако отказываются освещать войну в Украине. В частности, работать в кадре после начала войны России против Украины отказались ведущая новостей канала «Россия 24» Мария Гладких и ведущий «Москвы 24» Станислав Кулик.

Как рассказал The Insider руководитель одного из российских телеканалов, многие сотрудники ТВ «стараются не вляпаться», и «все все понимают».

«Все ищут какие-то варианты, но не как Овсянникова — просто выйти в эфир. Это такая итальянско-русская забастовка, когда все остаются на своих местах, но стараются не вляпаться в эту историю. При всех делах надо признать, что руководство СМИ идет навстречу всему этому, потому что там тоже все все понимают.

Люди не хотят быть причастными, не хотят измазаться в крови и дерьме. У нас весь отдел анонсов промо сказал, что вот это говно делать не будет. По сути там сейчас придуманные и искусственные поводы для того, чтобы они продолжали работать — то делают какие-то «айдишки», то какие-то ролики, не связанные с военной операцией.

У меня нет приставленного куратора, чтобы требовать что-то. Это выработанная в последние годы в России история, когда люди на местах ловят сигналы из эфира, имеется ввиду контекстный эфир, и следуют им. Какие-то кремлевские или «АПэшные» методички, которые рассылают, может и приходят на каналы большой тройки, но на нишевые каналы они не просачиваются. Я как генеральный продюсер могу сказать, что методичек в глаза не видел никогда.

То есть, люди угадывают по тому, что Симоньян сказала вчера вечером. Это выхватывание из эфира, окружающего людей на уровне ощущений. Дальше просто вступает в силу некая самоцензура и чувство самосохранения. Я присутствую на некоторых новостных летучках я вижу, что люди точно понимают, что можно делать, а что нет. Чаще всего это инстинкт самосохранения, а не пропагандистский угар.

Среди людей, которые работают на нишевом телевидении есть три категории. Первая — люди технократического склада, которые просто делают свою работу, вот это вот: «Отстаньте от меня, это мой участок работы, я его выполняю и особо не погружаюсь. Мне зарплату платят и все». Вот их подавляющее большинство, примерно 70%. Ещё 10% — это отбитые и угорелые люди, у которых «их надо давить, вперед». И ещё 20% — это те, кто резко против происходящего в Украине. Я вижу примерно такую картину.

Уехать из страны куда-то очень сложно. Мы планируем некий переезд в Ереван. И это невероятное падение — не только в деньгах, но и в творческих амбициях. Тем не менее я на это все равно иду, потому что дальше так работать невозможно.

Если бы сейчас какая-нибудь Польша сказала: «Всех русских журналистов, которые хотят уйти с федерального ТВ мы примем у себя, дадим визы и поможем первое время», это был бы «философский пароход», только журналистский. Если бы кто-то предложил внятные и понятные условия, хорошие перспективы и работу. Есть общее, парализующее ощущение неопределенности. Есть одна ведущая из холдинга ВГТРК, очень либеральных взглядов. Она пыталась сделать визу в США, и ей не дали. Как только она говорит «ВГТРК» двери перед ней захлопываются.

Я уже вижу по журналистской тусовке заложников. Запад считает, что они подельники, а люди считают, что они заложники. Это важно, чтобы на Западе это понимали, потому что у журналистов полное ощущение — туда их не возьмут, и cancel culture их отменит. Если ты занимался этим очень долго, то у тебя практически нет выбора — ты можешь только продолжать, уйти некуда, не возьмут. У меня есть психолог, к которому ходит журналистская тусовка, и он пишет, что ему приходится выписывать какое-то неимоверное количество ингибиторов обратного захвата серотонина, т.е. антидепрессантов, потому что огромное количество людей находятся в таком состоянии. Я и сам заметил, что стал гораздо больше бухать».