Имперский прирост и региональный упадок. Журналист Вадим Штепа о всероссийской переписи населения

30 мая "Российская газета" опубликовала предварительные итоги всероссийской переписи населения, состоявшейся в 2021 году. Правительственное издание явно пытается делать хорошую мину при плохой игре: "По сравнению с переписью 2010 года численность населения увеличилась в 28 субъектах Российской Федерации, в остальных регионах численность уменьшилась". Хотя "остальных" гораздо больше – 57, если исходить из общего числа 85 субъектов РФ. Но официальный стиль требует подчеркивать и выносить на первый план "позитивы".

В целом российское население, по сравнению с переписью 2010 года, увеличилось на 2,05 миллиона человек – то есть теперь россиян приблизительно 147 миллионов, а не 145. В чем секрет этого, хоть и небольшого, но все же демографического прироста? Может быть, российские власти успешно вели политику стимулирования рождаемости? Нет, разгадка проще, но она тоже связана с политикой, только иного плана – имперской экспансии. В 2014 году в состав России были включены Крым и Севастополь, совокупное население которых как раз и составляет примерно 2 миллиона человек. Так что если вскоре реализуются планы по включению недавно оккупированной Херсонской области Украины в состав РФ, это увеличит российское население еще на миллион и, вероятно, компенсирует армейские потери в ходе "спецоперации".

По сравнению с предыдущей переписью существенно выросло население Москвы (более чем на 10%) и Московской области (почти на 25%). Это не вызывает удивления в условиях сохраняющегося российского гиперцентрализма, когда большинство ресурсов и налогов со всей страны стягивается в столицу. За прошедшие 11 лет увеличилось также число городов-миллионников – с 12 до 16, в этот "клуб" вошли Краснодар, Красноярск, Пермь и Воронеж. Однако рост этих мегаполисов происходит по той же "московской" схеме – за счет снижения числа населения в небольших городах и селах, где современной социальной инфраструктуры либо вообще не было, либо она подверглась уничтожительной "оптимизации" с закрытием множества местных школ и больниц.

Почти на 15% выросло и население Санкт-Петербурга. Российскую Северную столицу интересно сопоставить с ее городом-побратимом – немецким Гамбургом. Число его жителей за последние полвека зафиксировалось в пределах 2 млн человек и даже, по подсчетам местных демографов, с 1960-х годов несколько снижалось, потому что гамбуржцы предпочитали переезжать "в менее шумные и беспокойные окрестности". Вероятно, в немецкой "глубинке" российских инфраструктурных проблем нет, и вообще, для постиндустриального общества характерно постепенное рассредоточение гигантских "человейников" промышленной эпохи – в условиях глобальных сетевых взаимосвязей многие экономические задачи легко решаются удаленно.

Неудержимый рост мегаполисов, по мнению экономиста Владислава Иноземцева, сегодня является моделью "третьего мира": "Гигантские города появились в основном на глобальной периферии и именно на волне индустриализации второй половины ХХ века. Сегодня это Чунцин, Дели, Лагос, Карачи, Дакка, Манила, Сан-Пауло, Каир, Мехико и многие другие – однако мне кажется, что в них стекается в последние годы не столько креативная сила глобальной периферии, сколько её беднота, ищущая в жизни шанса, которого у неё нет".

В сегодняшней Европе весьма противоречивое отношение к притоку мигрантов из азиатских и африканских стран. Однако с сугубо экономической точки зрения эта миграция позволяет восполнить демографические лакуны, возникающие вследствие естественной убыли и старения европейского населения. Но для многих российских регионов такая проблема не выглядит актуальной – вряд ли мигранты охотно поедут туда, где они не могут рассчитывать не то что на пособия, но даже на сколь-нибудь достойные зарплаты.

Регионы российского Северо-Запада, по предварительным результатам переписи, оказались лидерами демографического упадка. Богатейшая своими природными ресурсами Республика Коми вообще возглавила "антирейтинг" среди всех субъектов РФ – ее население за 11 лет сократилось более чем на 18%. В 1992 году население Республики Карелия составляло 800 тысяч человек, а сегодня, спустя 30 лет, упало до 533 тысяч. Данных по национальному составу переписанного населения пока не опубликовано, но наверняка и численность этнических карел сократилась соответственно – в переписи 2010 года карелами себя назвали всего около 7% жителей республики. Эта критическая депопуляция заставляет карельских общественных деятелей задаваться тревожным вопросом о том, сохранится ли вообще их республика на карте России? Особенным контрастом это выглядит по сравнению с соседней Финляндией, где карельский язык обладает официальным статусом языка национального меньшинства и защищается в этом качестве. А в российской Карелии у него нет никакого официального статуса – по причине того, что его письменность основана на латинице, но нелепый федеральный закон требует, чтобы все официально признаваемые республиканские языки были кириллическими.

Впрочем, в нынешних российских условиях и само слово "республика" стало весьма условным. Оно подразумевает хотя бы минимальное самоуправление, но ситуация в Карелии демонстрирует ее типично колониальный статус. Крупнейшее карельское предприятие – построенный финнами в 1970-е годы Костомукшский горно-обогатительный комбинат – сегодня принадлежит корпорации "Северсталь", которая бесплатно вывозит сырье из региона и платит все налоги за его пределами. И даже главный "бренд" Карелии – музей-заповедник Кижи принадлежит не республике, а федеральному министерству культуры, поэтому все доходы от его туристических посещений тоже уходят в метрополию. Вряд ли при таком ограблении региона, который искуссственно сделан "дотационным", там можно ожидать чего-то иного, кроме экономической депрессии и демографического вымирания. Тем не менее, президент Путин благословил своего назначенца, бывшего главного судебного пристава России Артура Парфёнчикова выдвигаться на второй срок на выборах главы республики, которые состоятся в сентябре. Хотя слово "выборы" здесь уместнее брать в кавычки – они абсолютно предсказуемы в условиях запрета на самовыдвижение для всех независимых политиков и фактического согласия представителей других официальных партий, кроме "Единой России", на роль проигрывающих спарринг-партнеров. Но такая ситуация сегодня характерна для практически всех российских регионов.

Однако на Северо-Западе есть один регион-исключение – вроде бы без крупных мегаполисов, но с демографическим ростом. Это Калининградская область, численность населения которой с момента прежней переписи поднялась почти на 10% за счет переселенцев из других регионов России. Любопытно, что россияне, несмотря на официальную антиевропейскую пропаганду, стремятся, напротив, переехать в регион, расположенный внутри ЕС. Может быть, кто-то из них мечтает о том, что этот эксклав однажды сам окажется Европой?

Вадим Штепа – журналист

Высказанные в рубрике "Мнения" точки зрения могут не совпадать с позицией редакции