В обществе

СССР к 1984 году. Зарождение правозащитного движения

22 ИЮНЯ 2022 г. ВЛАДИМИР ШЕСТАКОВ

Советская власть опиралась на эффективную систему государственной безопасности, исправно служившую политическому руководству страны. Все большевистские руководители, начиная с Ленина, считали политические репрессии правомерным и эффективным элементом политики. Наибольшего могущества органы госбезопасности достигли при Сталине. «Вождь народов» и его ближайшее окружение широко использовали аппарат госбезопасности в политических целях. Сталин сам инициировал массовые репрессии 1930-х годов, вникал во все их детали.

Перестройка органов государственной безопасности началась сразу после смерти Сталина и активно велась все годы хрущевского правления. 13 марта 1954 года Указом Президиума Верховного Совета СССР был образован Комитет государственной безопасности (КГБ) при Совете Министров. Госбезопасность не только вывели из состава Министерства внутренних дел, но и понизили в статусе, превратив из министерства в комитет.

Выполняя указания партийно-государственного руководства по очищению «чекистских кадров от лиц, не внушающих политического доверия, нарушителей советской законности, от карьеристов, выполнявших вражеские установки, морально неустойчивых и малограмотных работников», заменили почти всех руководящих работников главных управлений, управлений и отделов центрального аппарата, призванных на службу в органы безопасности при Сталине. На их места были назначены руководящие партийные и советские функционеры. В процессе многочисленных реорганизаций были сужены полномочия органов госбезопасности, ограничено их влияние на многие сферы жизни советского общества, ликвидированы негативные последствия сталинской карательной политики.

Общество начало освобождаться от страха, цепко державшего страну в годы сталинского правления. Сталивозникать различные идейные течения, неформальные общественные объединения. Выступление Н. С. Хрущева на ХХ съезде КПСС с разоблачением «культа личности Сталина» дало мощный толчок раскрепощению общественного сознания, возникновению правозащитного движения. Не в последнюю очередь оно возникло потому, что для многих независимо мыслящих людей отход правящей элиты от сталинских методов руководства был недостаточно решительным. Сам факт, что диссидентское движение вообще смогло появиться, свидетельствовал о масштабах изменений, произошедших после смерти Сталина.

Но не прошло и года, как КГБ в 1957 году арестовал членов группы Л. Н. Краснопевцева в Московском университете[58], которые якобы занимались антисоветской деятельностью и проводили подрывную работу. На деле в своих программах и листовках активисты группы выдвигали требования свободы слова, печати, освобождения политзаключенных, повышения заработной платы рабочим и стипендий студентам, улучшения жилищных условий. Тем не менее выдвижение этих демократических требований напугало власть, в демократизации общества она не была готова идти так далеко.

В принятом 9 января 1959 года новом Положении о Комитете государственной безопасности говорилось, что Комитет и его органы на местах являются политическими органами, осуществляющими мероприятия ЦК партии и правительства по защите социалистического государства от посягательств со стороны внешних и внутренних врагов, а также по охране государственных границ СССР. Среди приоритетных задач наряду с разведывательной работой в капиталистических странах значилась борьба с вражеской деятельностью антисоветских и националистических элементов внутри СССР[59].

Всплеск оппозиционных настроений и очевидный рост «антисоветских проявлений», трагические события в Новочеркасске (жестокое подавление выступления рабочих против повышения цен на продовольствие и фактического снижения зарплаты) заставили власти принять меры к «наведению порядка». В 1962 году Уголовный кодекс был дополнен статьей 70 «Антисоветская агитация и пропаганда, направленная на подрыв или ослабление советской власти», которая позволяла привлекать людей к уголовной ответственности за высказывания недовольства и критику властей. Статья носила репрессивный характер (по аналогии со статьей 58), однако решение о наказании виновных отдавалось на откуп суду, что внешне соответствовало демократическим нормам.

Несмотря на усиление репрессивных мер, рост самосознания и свободомыслия общества остановить не удалось. В Москве 5 декабря 1965 года (в день сталинской Конституции) состоялась правозащитная демонстрация с призывом к соблюдению Конституции на практике. Правозащитное движение стало объектом разработки для органов государственной безопасности. Первый удар по движению был нанесен в феврале 1966 года делом писателей А. Д. Синявского и Ю. М. Даниэля, обвиненных за публикацию на Западе (под псевдонимами Абрам Терц и Николай Аржак) критических литературных произведений. Писателям было предъявлено обвинение по статье 70 УК РСФСР, Синявского приговорили к семи годам лагерей строгого режима, Даниэля — к пяти.

Однако вопреки намерениям властей процесс над Синявским и Даниэлем стал мощным катализатором диссидентского движения. Возмущенные решениями суда члены Союза писателей, простые граждане писали письма в защиту осужденных. В ответ осенью 1966 года в Уголовный кодекс были внесены статьи 190–1 и 190–2, предусматривавшие лишение свободы до трех лет «за распространение клеветнических измышлений, порочащих советское государство и общественный строй». Статья 190–1 противоречила Конституции, правозащитники сразу же начали требовать ее отмены. Отменена она была только в 1989 году.

Несмотря на новые карательные статьи Уголовного кодекса, сотни человек участвовали в сборе правозащитной информации, помогали репрессированным, большое распространение получил «самиздат». В 1960–1970-е годы в «самиздате» выпускались многочисленные машинописные литературные и общественно-политические журналы: в Москве — «Вече», «Поиски» и «Память», в Ленинграде — «Сигма», «37», «Часы» и др. В 1968 году стал выходить машинописный информационный бюллетень «Хроника текущих событий».

С помощью «самиздата» опальный физик А. Д. Сахаров смог первым поднять перед обществом и властью вопрос о цивилизационном отставании России от Запада. 17 июля 1967 года по инициативе Ю. В. Андропова, назначенного председателем КГБ, Политбюро ЦК КПСС приняло решение о создании в структуре КГБ само¬стоятельного 5-го управления по борьбе с идеологическими диверсиями противника. Фактически к сфере деятельности 5-го управления от¬носилась борьба с преступлениями против государства, и прежде всего с антисоветской агитацией и пропагандой (ста¬тья 70 Уголовного кодекса) и организационной анти¬советской деятельностью (статья 72).

Более «гибкими» становились и методы борьбы с инакомыслием. Судебные преследования заменялись увольнением с работы, исключением из вузов, лишением прописки и другими административными мерами. Тем не менее в течение первого года деятельности Андропова число лиц, привлеченных к уголовной ответственности за распространение антисоветских материалов, увеличилось с 41 до 114[60].

В рамках «осовременивания» репрессивной политики в начальный период своего руководства КГБ Ю. В. Андропов особое внимание уделял формированию нового имиджа органа, скомпрометированного в годы массового террора. На юбилейных мероприятиях, в выступлениях деятелей КПСС и статьях все чаще чекистов называли «вооруженным отрядом партии»[61].

В 1967 году КГБ резко активизировал агентурную работу. Подавление Пражской весны в 1968 году в Чехословакии возвратило КГБ к репрессиям против идеологических противников, прежде всего правозащитников внутри страны. 29 апреля 1969 года Андропов представил в ЦК план развертывания сети специальных психиатрических лечебниц как нового направления в борьбе с оппозицией[62].

Связанные с репрессиями пессимистические настроения относительно дальнейшей демократизации советского общества создали почву для «неославянофильского» направления общественной мысли. Его знаменем к середине 1970-х годах стал А. И. Солженицын. Идеи возвращения к дооктябрьским понятиям и ценностям — православию, сословной беспартийной монархии, величию России, семье — находили поддержку в обществе.

Рост критического потенциала в обществе был следствием как хрущевской либерализации, так и общей деградации общественно-политической системы. Заявили о себе различные идейные течения, неформальные общественные объединения. Так, в 1970 году был создан Комитет прав человека в СССР, в состав которого вошли А. Д. Сахаров, А. Д. Твердохлебов, И. Р. Шафаревич, В. Н. Чалидзе, А. И. Солженицын, А. А. Галич и др. Для создания Комитета его учредители воспользовались возможностью официально создавать ассоциацию авторов, что по закону не требовало ни разрешения властей, ни регистрации. Мировая известность Сахарова, казалось бы, давала некую гарантию от ареста членов Комитета. Однако в 1972 году 8 членов инициативной группы были арестованы. В 1974 году за границу был выслан Солженицын, а в 1980 году в ссылку в Горький отправлен Сахаров.

После того как в 1975 году Советский Союз подписал Хельсинкское соглашение по безопасности и сотрудничеству в Европе, правозащитное движение вновь активизировалось. В мае 1976 года физик Ю. Ф. Орлов создал общественную группу содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР, которая собирала и направляла в соответствующие государственные органы информацию о фактах нарушения прав человека в стране. Однако власть не пошла на сотрудничество с членами групп, созданных позднее и в союзных республиках. Ответ властей был стандартным: 23 члена различных хельсинкских групп были арестованы, 7 человек высланы за рубеж. Активисты правозащитного движения составляли незначительный процент в обществе.

К началу 1980-х годов репрессии против инакомыслящих носили умеренный характер. Если при Хрущеве за «антисоветскую» агитацию и пропаганду были осуждены тысячи, то во времена Брежнева — лишь сотни[63]. Брежневское руководство вынуждено было считаться с общественным мнением внутри страны и за рубежом. Страх перед репрессиями постепенно уходил из общественного сознания.

Многообразие общественных интересов в советском обществе после Сталина свидетельствовало о начале дрейфа в сторону авторитарного режима и требовало кардинального обновления политической системы, признания принципа разделения властей, парламентского характера демократии, ликвидации монополии одной партии на власть, обеспечения уважения и расширения гарантий прав человека. Однако партийные идеологи, склонные рассматривать любые попытки ее обновления как покушение на социализм, после некоторого оцепенения вновь усилили репрессии. Система не могла допустить деятельности правозащитных организаций, так как их существование развенчивало миф о единстве партии (власти) и народа и разрушало краеугольный камень коммунистической диктатуры.

Власти, поставленные перед сложным выбором, смогли частичной реабилитацией Сталина умиротворить «простонародную оппозицию», которая жаждала «сильной руки». Эта политика была подкреплена повышением зарплат, не обеспеченных товарным покрытием, перераспределением бюджетных средств в пользу национальных окраин[64].

Опасаясь соединения стихийных массовых волнений с деятельностью антисоветских групп, способных придать им политическую направленность, власти удаляли из больших городов потенциально взрывоопасный контингент — люмпенов, маргиналов[65]. Как следствие в 1969–1977 годах не было зафиксировано ни одного случая крупных массовых беспорядков[66].

Сделав ставку на гласность и легальные формы борьбы, диссиденты облегчили работу политического сыска. Не случайно главным в деятельности КГБ стали мониторинг всех форм протестной деятельности и их предупреждение. Часть граждан, получив внушение в органах госбезопасности или отбыв небольшой срок, отказалась от борьбы, вернулась в прежнюю жизненную колею. Важным рубежом для правозащитного движения стал 1968 год. Очередное усиление репрессий, последовавших за событиями в Чехословакии, заставило большинство участников движения уйти в глубокое подполье, отказаться от активных форм противостояния режиму.

Вторую волну активизации правозащитного движения, связанную с подписанием Хельсинкского соглашения в 1976 году, власти сбили арестами, помещением правозащитников в психбольницы, высылкой за границу. Новая вспышка «простонародного» недовольства вводом войск в Афганистан привела к ужесточению репрессий со стороны КГБ. Однако теперь они были направлены против новых оппозиционных сил, представленных подпольными националистическими организациями.

Наряду с политическим сыском, надзором за неблагонадежными и репрессиями к противникам режима КГБ в «период развитого социализма"участвовал в подготовке наиболее проверенных и квалифицированных кадров для правящей элиты. Большинство ответственных комсомольских функционеров — основной резерв партийных функционеров — состояло на воинском учете не в районных военкоматах, как другие лица призывного возраста, а в соответствующих управлениях госбезопасности. Они проходили обучение и глубокую проверку[67]. Главными критериями при подборе и подготовке кадров через систему госбезопасности были безусловная лояльность правящему режиму и готовность принять правила игры, установленные властью.

К началу 1980-х годов КГБ располагал огромным аппаратом в центре и на местах, имел вместе с погранвойсками 400 тыс. сотрудников, из которых около 90 тыс. были непосредственно заняты оперативной работой. Это делало Комитет уникальным политическим институтом, способным влиять на развитие всей государственной жизни. Он обладал огромным политическим влиянием в высшем руководстве СССР и стремился его укрепить. Из-за закрытости архивных документов подлинная роль КГБ в 1980-х годах, в частности в подготовке и проведении перестройки, остается малоизвестной. Можно полагать, что влиятельные группировки в этом сугубо закрытом ведомстве поддерживали по крайней мере начало горбачевских преобразований, понимая неизбежность и необходимость реформ, особенно в экономической сфере.

Автор - Шестаков Владимир Алексеевич,
доктор исторических наук, ученый секретарь Института российской истории РАН

Фото: Wikimedia Commons, sakharov.space, открытые источники