«Колонна тронулась, я уснул. Проснулся в Украине»

Как срочника из Иркутской области родные вызволяли из плена

Срочник Андрей Поздеев оказался в украинском плену в начале марта. Он был одним из первых, кого показали в телесюжетах украинских СМИ. Их колонну перебросили через границу в первые дни «спецоперации».

— Я, Поздеев Андрей Юрьевич, 16.06.2003 года рождения. Родился и проживаю в Иркутской области, Боханском районе, селе Серёдкина. 23 июня 2021 года поступил на срочную службу в учебный центр подготовки младших специалистов на должность наводчика-оператора БМП-2. Проходил службу там в течение 4-5 месяцев. Далее был направлен в 15-й мотострелковый полк, воинская часть 31134, командир полка полковник Харитонов, — читает с листа на пресс-конференции парень.

Данные Андрея теперь опубликованы на украинских сайтах «Миротворец» и «Русский солдат». Рядом с его именем и фотографией написано: «Российский военный преступник. Участник открытого военного вторжения в Украину. Причастен к геноциду украинского народа путём ведения боевых действий против гражданского населения». На днях «военному преступнику» исполнилось 19 лет.

«Не волнуйся, мама, в Украину не повезут!»

Село Серёдкина находится в 300 километрах от Иркутска, в 60 километрах от районного центра, бурятского посёлка Бохан. Ближайший город — Свирск, с населением в 13 тысяч. Село основано в 1962 году: сюда переселяли людей из зоны затопления Братского водохранилища.

В селе живёт чуть больше тысячи человек. Шесть магазинов, один спортивно-культурный центр, школа, детский сад, библиотека, амбулатория, почта и частное фермерское хозяйство — это все места для работы. Крупный совхоз «Приангарский», где работало всё население села, развалился в начале 2000-х. Колбасный и молочный цеха вместе с хлебопекарней закрылись в это же время.

Дом на две квартиры, где рос Андрей, стоит на центральной улице — бесцветный, неухоженный, заросший травой. Соседка со второй половины подсказала: здесь живёт только Юрий Поздеев, отец Андрея. Сейчас он уехал работать на вахту. С матерью Андрея они вместе не живут, её надо искать на соседней улице.

Улица в народе зовётся «Нижняя», дома стоят на самом берегу водохранилища. Когда-то широкая дорога была заасфальтирована, но теперь вся в трещинах и лужах. Вокруг ни души. Вдоль дороги выцветшие палисадники без цветов, развалины брошенных домов и ничьих огородов.

Ворота, палисадник и ставни давно не крашены. У дома стоит телега с мусором. Внутри двора — старые серые доски, сквозь них пробивается трава.

Мать Андрея дома. Она и открыла на стук. Ирине Гутнык 49 лет. На вид можно дать больше. Поговорить она согласилась, но в дом не приглашала: согласилась поговорить во дворе.

— Я особо и не знаю ничего, дети не рассказывают. Когда я узнала, что он в плену, мне скорую вызвали… Сейчас он, слава богу, в России, но я его ещё после возвращения не видела.

После возвращения из плена Андрея снова привезли в его часть. Осталось дослужить полмесяца, 25 июня он вернётся домой.

У Ирины четверо детей. Три дочери (29, 26 и 23 лет) и единственный, самый младший, сын. С Юрием Поздеевым общий ребёнок только Андрей. Сейчас женщина живёт с другим мужчиной и младшей дочерью. Этот дом купили всего пару лет назад. На вопрос: «Где работаете?» — Ирина смеётся:

— Нигде! Где тут работать? Раньше в школе поломойкой была. Сейчас там переполнено всё, работников больше, чем детей, наверное. У меня дочка инвалид, муж инвалид. Пенсии получаем.

Супруг Евгений ходит вокруг нас, выходит на дорогу, кого-то подзывает свистом. Оказывается, лошадей: всю жизнь занимается их разведением. Внешне мужчина молодой и активный, в костюме защитной расцветки. Нам улыбается.

О том, что произошло с Андреем, Ирина по-прежнему вспоминает сквозь слёзы. Голос дрожит:

— Он у нас, знаете, какой? Спокойный, тихий, и не расскажет ничего. Дома курицу забить не может, какая ему ***?

«Для тех, кто не понял: вы находитесь на территории Украины»

После школы Андрей поступил в Иркутский авиационный техникум. На какую специальность, мать не знает. Говорит, «что-то с электрикой связано». В Иркутске жил у средней сестры. Быстро понял, что учёба — «это не его». Бросил техникум и пошёл работать сварщиком. «Научился, нравилось», — добавляет мать.

В армию Андрей хотел пойти вместе со своими ровесниками. Не бегал, не прятался — вызвался служить вместе со своим другом Кириллом. Но Андрея отправили в Подмосковье, в село Калининец Наро-Фоминского района, в воинскую часть № 31134.

Сначала всё было спокойно, но с февраля начались звонки, которые растревожили Ирину. Сначала Андрей позвонил из Белгорода, сказал: «Мама, мы на границе, не волнуйся, в Украину нас не повезут!» А 23 февраля огорошил: «Всё, сдаём телефоны, нам выдали по два магазина с патронами». Дальше, до 3 марта — тишина. А 3 марта в начале первого ночи сообщил: «Мама, мы подходим к Киеву». 9 марта близкие узнали, что Андрей в плену.

На пресс-конференции пленных Андрей рассказывал об этих событиях так:

— В начале февраля мы погрузили технику на эшелоны, поехали в город Курск, там разбили палаточный лагерь. Простояли около месяца, никаких учений у нас не проводилось. Просто там жили. 20 февраля нас перевезли в Белгородскую область, жили тоже в палатках. И 23 февраля нам сообщили, что мы будем совершать учебный марш по территории России на технике. Займёт этот марш 3-4 дня. Мы погрузили сухпайки, нас построили перед выездом и сказали: «Не бойтесь, в Украину вас никто не повезёт!» [Тогда уже] ходила информация, кто-то догадывался, потому что готовили технику. Много кто говорил о ***. Мы сели, и в ночь с 23 на 24 февраля колонна двинулась, я уснул. Утром на построении нам сказали: «Для тех, кто не понял: вы находитесь на территории Украины!»

«Их обманом завезли на ***»

По словам Ирины, никто родным официально не сообщал о том, что солдат попал в плен. Семья узнала об этом из интернета. Прибежала местная, серёдкинская девушка, показала Ирине фотографию. На ней Андрей с тёмным пыльным лицом и перебинтованной головой.

— Потом позвонила средняя дочь из Иркутска: «Мама, пожалуйста, не волнуйся! Андрюша в плену». Мне сразу понадобилась скорая, — вспоминает Ирина.

Телефон Андрея остался в России. Когда в Украине ему дали возможность позвонить родным, наизусть он вспомнил только номер отца. Запись этого звонка тоже появилась в интернете. Во время разговора Андрей плачет.

Как Андрей, срочник, оказался в Украине, в зоне боевых действий? Этот вопрос не даёт покоя его родным до сих пор, но ответа на него нет.

О том, что в Украине есть солдаты срочной службы, сообщения начали появляться ещё в первые дни «спецоперации». 2 марта Минобороны РФ официально заявило, что срочников на территорию Украины не отправляют. 8 марта это подтвердил президент Владимир Путин, а уже 9 марта (как раз в день, когда Андрей Поздеев попал в плен) официальный представитель Минобороны Игорь Конашенков заявил: «к сожалению, обнаружились несколько фактов присутствия» срочников в Украине.

— Мой сын — срочник! Контракт не подписывал, — говорит Ирина Гутнык. — В первые месяцы Андрей действительно хотел остаться и служить по контракту, но потом передумал.

По словам Ирины, Андрей рассказывал, что в феврале ему и его сослуживцам предложили как можно скорее подписать контракты. Говорили: 100 тысяч сразу получите и ещё 100 в марте.

— Я тогда сказала: «Ничего не вздумай подписывать!» Как чувствовала! Он же у меня единственный сын. И он сам говорил: «Не буду», — вспоминает Ирина. — Их обманом завезли на ***! Как ребёнок добровольно может там оказаться? Чему их там научили за полгода в учебке?

Во время пресс-конференции Андрей рассказал, что 5 марта им пообещали, что всех срочников вернут в Россию.

Из речи Андрея:

— Когда мы продвигались в сторону города Ромны, мы стояли близ него, в овраге, там разбили лагерь, по пути встречалось много разбитой техники: танки, БТРы, БМП. От этого становилось очень страшно. Потому что я до последнего не верил, что нас отправят на какие-то боевые действия…

По словам Андрея, 6 марта его повезли в сторону России на медицинской машине, но автомобиль увяз по пути. На следующий день машину обстреляли и фельдшер попросил сдаться. 8 человек, которые были в машине, связали и увезли в СИЗО города Сумы.

«Все узнавали информацию от нас, а не нам сообщали»

Возвращением Андрея из плена занималась его самая старшая сестра, 29-летняя Оксана. С мужем и тремя детьми она живёт в городе Черемхово, за 40 километров от родного села. Сейчас она не работает, сидит дома с годовалым ребёнком. Когда узнала, что брат в плену, взяла детей и сразу помчалась к маме. Но, что делать и куда обращаться, никто не знал, поэтому Оксана сама искала в интернете телефоны всех возможных инстанций и обзванивала их.

Начала с войсковой части 31134. Но, по словам Оксаны, там никто ни разу не взял трубку, номер до сих пор не отвечает. На горячей линии Минобороны дважды сказали: ждите! О том же просили прокуратура Наро-Фоминского района, военная прокуратура Москвы, военная прокуратура Иркутска. Потом Оксана отправила электронное письмо в приёмную Президента.

— Все мне перезванивали, но только для того, чтобы получить информацию от нас. Нам ничего не сообщали, — вспоминает Оксана в телефонном разговоре с ЛБ.

Когда стало известно, что Андрей в плену, в дом Ирины приехали глава администрации села Ирина Серёдкина, глава Боханского района Эдуард Коняев с делегацией. Но и они, по словам женщины, только расспрашивали.

— Такие вопросы задавали, я обалдела: «С чего вы решили, что он в плену?» Говорю: так он звонил папе! Мэр говорил: «Если будут звонить, никого не слушайте!» Я уже не могла выдержать этот бред. А ещё он пообещал: «Я лично буду приезжать к вам и всё сообщать!» Так ни разу никто и не приехал, — Ирина пожимает плечами.

Хорошую новость семья тоже узнала случайно и не из официальных ведомств, а из соцсетей. Во «ВКонтакте» сестра Оксана нашла группы для родственников военнопленных «Родители военнопленных, военнослужащих РФ». В этой группе увидела информацию о том, что парень, который сидел рядом с Андреем на пресс-конференции, Антон Савин, позвонил домой и рассказал, что их обменяли. Оксана нашла в группе контакты его родных и написала им. Они подтвердили, что ребята уже обменяны и находятся в России.

«В Москве его вызывали в ФСБ»

В плену Андрей провёл около двух недель. Во время пресс-конференции он говорил об этом так:

— На удивление, [несмотря на то] что мы агрессоры и оккупанты, к нам относились очень хорошо в плену. Нам рассказывали, что над нами будут издеваться, пытать, бить, унижать, — ничего такого не было. Нас покормили, одели, дали, где поспать, — после этого делает большую паузу и берёт стакан. — Здесь я могу умереть только от авиаударов Российской Федерации. Даже на тот момент, как я делал себе наброски текста, был совершён авиаудар по жилым кварталам. Две авиаракеты. Это очень страшно.

По словам Ирины, Андрея и ещё восьмерых срочников обменяли на очень важного украинского офицера. Андрей был отправлен снова в Подмосковье, но в другую часть, в Шатурский район, поселок Кривандино. Сейчас родным по телефону он говорит, что только читает книжки и спит — мол, «не служба, а реабилитационный центр».

— Больше он нам ничего не рассказывает. Говорит: приеду домой и расскажу, — продолжает старшая сестра. — Знаю, что в Москве ему сделали операцию, вытащили осколок из щеки и там же, в Москве, вызывали его в ФСБ. Так что не знаю, расскажет ли он вообще что-нибудь.

Муж Оксаны спросил Андрея про военный билет. Тот ответил, что период службы в части 31134 у него вообще в военник не вписан. «Но я этого так не оставлю! — говорит Оксана. — Кто-то должен понести ответственность за то, что у нас ребёнок там оказался. Каким он вернётся, мы ещё не знаем. Как это всё скажется на его психике? Сможет ли он сразу работать, или придётся ему ещё восстанавливаться? Если работать не сможет, то считаю, что ему положена компенсация за всё».

Возвращения Андрея ждут 25 июня. По срокам, как и положено, он отслужил год. Сначала его повезут пожить к маме, в деревню, понаблюдают за его состоянием. Родные не верят, что в плену с ним обращались так хорошо, как он рассказывает об этом на видео.

— Вы же видели, что на пресс-конференции он читает по листочку, — говорит Оксана. — Я считаю, что ему составили текст, сам он так написать не смог бы. А как он нервничал и взял попить пустой стакан, видели? А то, что он заплакал в разговоре с папой?

Андрей был очень спокойный и уравновешенный, его невозможно было вывести из себя, вспоминает Оксана. Он рассказывал, что осколок из ноги сам ложкой достал и теперь нога болит на погоду. «Нет, думаю, его принуждали всё это говорить», — уверена сестра.

«У меня родные сёстры в Украине. Это получается брат против брата?»

В плену Андрей находился в Сумском районе. Там же, в городе Сумы, живут три родные сестры и родной брат его матери Ирины. Их мама, бабушка Андрея, родом из Украины. Старших дочерей Екатерину и Ирину родила в Иркутской области, а потом вернулась в Украину, где родила ещё четверых детей. Раньше сёстры и брат общались по телефону. После 24 февраля Ирина звонить им перестала. Андрея они не видели никогда.

Когда вышла запись пресс-конференции, родственники из Украины написали сестре Кате: «Это Ирин Андрюша?» Получили подтверждение.

— Их дети тоже пошли воевать. Заставили их. И это получается — брат против брата? — спрашивает Ирина. — Андрей, звонил когда, говорил: «Мама, я под Сумами был…» Я говорю: сына, ты мне даже не говори этого, я не могу слышать.

— Младшая самая сестра наша, которая родилась на Украине, для меня она умерла как сестра, — продолжает Ирина. — Она «бандера», чистая «бандера»! Когда Андрюшу в интернете опубликовали, она написала: «Куда он пошёл? Он же знал куда идёт! Убивать наших мужей и сыновей?» Да что он знал? Что он знал!? — в конце монолога Ирина срывается на крик.

Про своё отношение к «спецоперации» говорит так: «Я как считаю: вот кто умеет, кто этому учился, контрактники — пусть участвуют. А куда этих-то?»

На видео Андрей говорил так:

— Хочу обратиться ко всем неравнодушным гражданам РФ, к правительству, чтобы прекратили эту ***. Это никакая не военная операция. Это полномасштабная ***, где гибнут женщины, дети, старики. Здесь нас никто не ждёт. Здесь никого не нужно освобождать. Здесь нету ни бандеровцев, ни нацистов, как нам говорили. Здесь просто гибнут люди. Я хочу попросить прощения у украинского народа за себя и за всех, что мы приносим такой вред, ущерб. За то, что каждый день гибнут люди под авиаударами, под обстрелом артиллерии. Простите меня!

Оксана переживает, как Андрей будет жить дальше, когда вернётся на гражданку.

— Под видеороликами с ним некоторые люди, называющие себя русскими, писали: «Ты не мужик! Тряпка! Лучше не возвращайся!» Почему наше государство не защищает детей? Почему не удаляет эти записи из интернета?

Андрей Поздеев вернулся домой в воскресенье, 26 июня. Его телефон, номер которого дала мама, 26 и 27 июня был отключён. Как и телефон мамы. Дозвониться удалось до сестры Оксаны. Трубку она взяла с третьего раза и только с незнакомого номера, с которого до этого мы с ней не говорили. Пояснила: она находится рядом с братом, в деревне. О «спецоперации» и плене они с братом не разговаривают, берегут его, вопросов не задают. И если он захочет нам рассказать о произошедшем, перезвонит.