«Тор: Любовь и Гром»: балаганное представление о смерти богов

Тайка Вайтити рассказывает о беспросветной вселенной, в которой божества забыли о человечестве

В мировой прокат вышел второй фильм Тайки Вайтити о Торе, боге-громовержце из вселенной Marvel, с Крисом Хемсвортом и Натали Портман. Кинокритик Антон Долин рассказывает, как остроумный режиссер изобразил конец эпохи всемогущих богов, показав их одновременно смешными и эгоистичными. С самого начала «Тор: Любовь и Гром» задает зрителям вопрос: так ли нужны нескончаемые супергеройские блокбастеры во время, когда человечество переживает один кризис за другим?

В героическом бурлеске новозеландца Тайки Вайтити «Тор: Любовь и Гром» — втором подряд «сольном» фильме о скандинавском боге, который снимает этот самобытный режиссер, — вотчина небожителей Асгард закономерно превратилась в заурядный парк развлечений с ресторанами, аттракционами и площадным театром.

Там артисты разыгрывают сценки из жизни Одина, Локи и Тора (Сэм Нилл, Мэтт Деймон и старший брат исполнителя заглавной роли Люк Хемсворт соответственно) для непритязательных туристов, постоянно возвращаясь к драматичному эпизоду смерти бога-отца. Когда же в Асгарде случается настоящая трагедия, некий инфернальный злодей, подобно гамельнскому крысолову, похищает всех детей, мы становимся свидетелями неловкого момента: на фоне общей суматохи и горя актеры лезут на авансцену и спрашивают, не поставить ли им спектакль и об этом. Ответ им, впрочем, не нужен — окрыленные вдохновением, под слезы осиротевших родителей они идут работать.

Непонятно, имеем ли мы здесь дело с рефлексией боссов Disney и Marvel и действительно ли они отдают себе отчет в том, насколько странно в нынешнем контексте смотрится шутливый блокбастер о придурковатом отставном боге (коронная роль Криса Хемсворта), все больше напоминающем «Чувака» Лебовски. Но можно предположить, что Тайка Вайтити осознает это со всей ясностью. Зачем же, если не считать гонорара, он берется снимать очередной — заранее ясно, что не самый блистательный, — фильм нескончаемой супергеройской франшизы?

Возможно, ответ лежит здесь же: у комика нет другого варианта действий, ставит ли он «Мышеловку» в Эльсиноре или юмореску о смерти Одина в парке аттракционов. Ему остается лишь работать — гримасничать, кривляться, импровизировать — и верить в осмысленность того, что удастся сказать со сцены.

Именно сказать, а не показать. Вайтити — очень остроумный человек, но особого дара к чисто голливудской зрелищности он лишен, и предполагаемо эпические сцены в фильме выглядят слабо. Особенно это касается поединков с нарисованными на компьютере «теневыми монстрами»: их и разглядеть почти невозможно, кто же таких всерьез испугается?

С драматургией в четвертом «Торе» тоже не все ладно: с одной стороны, бесконечные клише вроде истории с похищением детей, с другой — вычурные и неправдоподобные сюжетные повороты, вызывающие лишь недоумение. Однако необходимо помнить, что общечеловеческие критерии к подобному кино не подходят. Во-первых, это блокбастер Marvel, во-вторых, он снят Тайкой Вайтити. Остается получать удовольствие от того, что здесь получилось хорошо.

«Тор: Любовь и Гром» удачнее нескольких предыдущих картин франшизы доказывает теорему о том, что новый сильный пол — женщины. И кого же выставлять на посмешище, как не Тора — устаревшую икону карикатурной маскулинности, здесь для пущего смеха еще и орудующего под музыку Guns N» Roses (на финальных титрах, чтобы добить зрителя, звучит покойный Ронни Джеймс Дио).

Самонадеянность и нарциссизм Тора, его инфантильность и непререкаемая уверенность в своей неотразимости позволяют вылепить из обаятельного артиста Хемсворта эдакого поднебесного Фальстафа. Тогда как появление Натали Портман не оставляет сомнений: богу грома придется подвинуться. Ужасно смешно придуманы и исполнены разборки Тора со своей секирой, которая, как ему кажется, ревнует к его бывшему компаньону — молоту Мьельниру. На этом фоне отношения с экс-возлюбленной меркнут.

Но есть в фильме Вайтити и мысль, высказанная не в шутку. «Тор: Любовь и Гром» — история о сумерках богов, их закате и конце. Недаром антагонист этой истории Горр горделиво носит прозвище «Убийца богов». Перед нами беспросветная вселенная, где всесильные божества забыли о человечестве и теперь вечно пируют в своем чертоге, готовясь к ежегодной оргии, пока люди и дети гибнут ни за грош.

Подлинная удача — два новых для франшизы актера, чьи персонажи связаны именно с этой сюжетной линией. Горр Кристиана Бейла — бледнолицый Пьеро этой комедии дель арте (будем считать дуболома Тора Арлекином), вечно страдающий и потому убивающий тех, кого назначил виновными в своих муках. Бородач Зевс Рассела Кроу, к которому Тор с товарищами приходит за помощью, — воплощение эгоистической самоупоенности; такому сюзерену хочется поскорее пожелать сложить голову в каком-нибудь государственном перевороте.

Вайтити показывает систему координат, в которой настоящие герои изжили себя, мужественность упала в цене, а всесильные сущности, что поставлены управлять нашими судьбами, на все забили. Это богооставленный мир, превратившийся в парк аттракционов. Надежда осталась лишь на любовь, хрупкость и сиюминутность которой подчеркнута особо, да на наивность детей, все еще готовых слушать сказки развесив уши.

Рассказчиком же служит человек-камень Корг, неслучайно сыгранный самим режиссером. Как не вспомнить, что в предыдущем своем фильме «Кролик Джоджо» он занимался тем же самым — в комедийной, детской, игровой, почти сказочной форме говорил о самом страшном, о фашизме?

А чтобы снизить градус и разбавить пафос, в четвертом «Торе» есть множество шуток и штук, отлично отвлекающих внимание. Например, долгожданное явление знакомых по «Старшей Эдде» гигантских козлов Тора, Тангниостра и Тангриснира. И скажите спасибо, что они всего лишь орут дурными голосами, а не скрежещут зубами, как предписывал мифологический канон. Возможно, эту деталь Вайтити оставил для очередного сиквела.