Омуля на них нет

Народный Хурал Бурятии обратился в республиканское министерство природных ресурсов с предложением за полгода уничтожить около 3 000 особей большого баклана. Инициативу объяснили тем, что птица «ежегодно поедает до тысячи тонн ценного и охраняемого байкальского омуля», препятствуя его размножению. А ведь рост популяции этой рыбы — одна из задач национального проекта «Экология».

Причем депутаты решились заговорить об отстреле пернатых якобы не сами, а по просьбе жителей Баргузинского района, обеспокоенных снижением численности омуля. И обдумывали этот шаг долго: встреча с населением состоялась еще в 2019 году. Тогда, по словам председателя комитета Хурала по экономической политике, природопользованию и экологии Анатолия Кушнарева, баргузинцы передали депутатам обращение с 1 476 подписями, в котором указали, что бакланы едят слишком много рыбы. Причем называлась цифра, куда большая, чем сейчас — до пяти тысяч тонн омуля в год.

Министерство природных ресурсов республики в 2020 году подошло к вопросу серьезно: заказало орнитологам из Бурятского государственного университета (БГУ) исследование о целесообразности регулирования численности баклана. Но ученые, к разочарованию депутатов и баргузинцев, пришли к выводу, что регулирование — не требуется. «Быстрые темпы естественной реинтродукции [прим.: Возвращение диких животных на территорию, где они ранее обитали, но откуда по каким-либо причинам исчезли] большого баклана обусловлены массовым переселением его из других регионов обитания», — констатировал профессор кафедры зоологии БГУ Цыдыпжап Доржиев.

То есть популяция птиц, до 2014 года находившихся в Красной книге Бурятии, существенно не выросла: просто они массово перелетели жить на Байкал.

И вот сегодня вопрос об отстреле поднят снова. Все тот же депутат Кушнарев говорит, что Хурал рекомендует выделить на уничтожение бакланов порядка 600 тысяч рублей. То есть — по 200 рублей на каждую особь. Правда, в республиканских СМИ все же оговариваются: убивать больше 3 000 птиц нельзя, иначе возникнет риск их вымирания.

Период, когда большие бакланы практически пропали с Байкала, уже был — в 60-х годах прошлого века. Причем депопуляция началась как раз из-за намеренного истребления птицы: в военные и послевоенные годы яйца бакланов спасали местных жителей от голода, а затем — птиц начали отстреливать, считая вредителями рыбного хозяйства. В результате вплоть до начала 2000-х годов орнитологи отмечали лишь единичные случаи появления бакланов на озере. Птица даже попала в Красную книгу Иркутской области и Бурятии.

Восстановление популяции началось с 2006 года, когда на острове Шаргадагон были обнаружены первые два гнезда бакланов. В 2007 году гнезд было уже семьдесят. Сейчас, по подсчетам специалистов из Бурятского государственного университета, на Байкале живет около 40 000 бакланов. По мнению ученых, этот показатель — в пределах нормы. Орнитолог Виталий Рябцев подчеркивает, что увеличение популяции связано совсем не с бесконтрольным размножением бакланов, о котором говорят представители Хурала.

— Быстрый рост численности на Байкале в 2000-х и 2010-х был обусловлен продолжительной миграцией птиц. Скорее всего — с Торейских озер в Забайкалье, которые периодически пересыхают. Потом рост прекратился. В прошлом году вообще отмечена катастрофически низкая успешность гнездования на Малом Море [прим.: Часть Байкала, отделенная островом Ольхон]: на иркутском берегу почти все колонии расположены именно там.

Очевидно, что начался процесс снижения численности вида на Байкале, — отмечает ученый.

— Кроме того, уже третий год идет заполнение Торейских озер, они неизбежно отвлекут на себя часть птиц с Байкала.

По словам орнитолога, бакланы уже испытывают на себе «искусственную регуляцию». В 2020 году в разгар гнездования лесорубами была уничтожена самая крупная бурятская колония баклана — в дельте реки Селенги. Причем рубки носили незаконный характер: дельта Селенги входит в российский список уникальных природных объектов и является объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО как самая большая пресноводная дельта в мире.

— Были уничтожены тысячи гнездовых деревьев. Работала бензопилами целая бригада, — отмечает орнитолог. — Но никто не найден и не наказан. На территории Прибайкальского национального парка в 2020 неизвестные массово убивали птенцов самой крупной в этом районе колонии. И здесь виновники тоже неизвестны. Эти «акции» повлекли за собой снижение численности птиц.

Международный координатор экологической коалиции «Реки без границ» Евгений Симонов (признан в России иноагентом) подтверждает:

— Когда на Торейских озерах [прим.: Система озёр, расположенная в юго-восточном Забайкалье и на территории Монголии] была засуха, длившаяся примерно до 2018, баклан перекочевал на Байкал и стал питаться тут — отсюда и мнимый рост численности. Сейчас монгольские водоемы наполняются водой, и основная масса бакланов с большой вероятностью улетит обратно. Но чиновники, которым нечем отчитаться по графе «восстановление рыбных стад», с завидным упорством жаждут бакланьей крови уже сейчас. А когда он естественным образом улетит — отчитаются о великой эффективности своих действий.

Рыбные стада восстанавливаются в рамках национального проекта «Экология»: байкальского омуля искусственно воспроизводят на рыбзаводах. Но согласно отчету Greenpeace, восстанавливаться стадам диких рыб это не помогает: не в последнюю очередь из-за антропогенного воздействия на байкальскую экосистему.

— Рацион бакланов разнообразен, — объясняет Виталий Рябцев. — На Малом Море его основу составляет мелкая рыба, например, байкальские бычки. Их рыбаки не ловят. В дельте Селенги немного иначе: по осени бакланы действительно едят идущего на нерест омуля. Но в летнее время 70% их питания — ротан. Этот случайно завезенный вид в огромном количестве поедает мальков рыб. Польза от уничтожения ротана, вероятно, перевешивает осенний ущерб омулевому стаду. Поэтому сегодняшний «социальный заказ на баклана» — результат жадности, малограмотности и формирования чего-то вроде «омулевой» мафии из-за варварского браконьерского промысла.

Масштабы браконьерской добычи омуля на Байкале действительно впечатляют: только в 2019–2020 годах у рыбаков изъяли более 2 000 тонн этой рыбы. Ровно тот объем, который пытаются «вменить» баклану.

Вместе с бакланом врагом омуля нередко называют и байкальскую нерпу. Евгений Симонов уверен: следующей пострадает именно она.

— В прошлый раз они одновременно пытались начать добывать баклана и нерпу, но огребли большой протест [прим.: Речь о ситуации 2015 года, когда Минсельхоз Бурятии предлагал разрешить отстрел бакланов и нерп из-за роста их популяции. Россияне собрали 100 тысяч подписей против этой инициативы]. Теперь они идут последовательно. Нерпа вкуснее и в целом куда прибыльнее. Правда, вообще промысловой рыбой не питается, потому что плавает медленнее — но кто ж это знает…