Мнение Минюста туманно

Министерство объяснило, как отличать «дискредитацию» армии от «фейков» о ней. Но ответа на главный вопрос нет: чем «война» отличается от «спецоперации»

2 августа «Коммерсант» со ссылкой на адвоката Станислава Селезнева из проекта «Сетевые свободы» опубликовал сведения о методических указаниях Минюста РФ относительно квалификации по статьям 207.3.3 КоАП или 207.3 УК РФ. Они были подготовлены Министерством еще в июне и якобы адресованы следователям, судьям и судебным экспертам. Не видя документов, мы можем комментировать их лишь в том объеме, в каком о них рассказал раздобывший их копии «Коммерсант».

В этих методичках якобы разъясняется, чем отличаются «сообщения о фактах» от «мнений». Но в обычном случае это сообразит и школьник, а уж следователь и судья тем более. Загромождение дел такими «экспертизами» по вопросам, которые не требуют специальных знаний — хроническая болезнь судебной нашей системы, приводящая, в том числе, к бесконечному продлению сроков содержания под стражей (конечно, и по ст. 207.3 УК тоже).

Между тем Минюст не правомочен давать разъяснения следователям и судьям: инструкции для первых составляет СК РФ, а судьи должны руководствоваться постановлениями Пленума Верховного суда РФ.

Хотя обе статьи (о дискредитации Вооруженных сил и о распространении заведомо ложной информации об их использовании) появились в КоАП и УК лишь 5 марта, по ним уже накопилась немалая практика, и Верховному суду ее хватило бы для обобщения хотя бы в части КоАП, тем более что вопросы у судей, конечно, возникают.

Разъяснения Пленума ВС РФ, по идее, обязательны для судей, а значит, и для следователей, которые обращаются в суды, и прокуроров, которые поддерживают там обвинение. Но на практике, например, едва ли не ежегодно издаваемое Пленумом ВС разъяснение о том, что заключение под стражу на основании одной лишь тяжести инкриминируемого преступления не допускается, судьи фактически игнорируют — в том числе и по делам по ст. 207.3 УК.

Тем не менее, разъяснения Пленума ВС РФ могли бы повлечь пересмотр уже вынесенных приговоров и решений в апелляционной и кассационной инстанциях — например, по делу депутата Алексея Горинова, чье высказывание о неэтичности конкурса детских рисунков ко Дню Победы, конечно, правильней интерпретировать как его мнение, а не как сообщение о факте. Но инструкции Минюста обязательны только для экспертов.

В методичках Минюст различает три типа высказываний: «о дискредитации использования Вооруженных сил», «о дискредитация исполнения органами госвласти своих полномочий в целях защиты интересов РФ и ее граждан» и «побуждение к воспрепятствованию использования Вооруженных сил».

Тут хрен редьки не слаще, а для квалификации действий по ст. 20.3.3 КоАП это не имеет никакого значения.

В документах Минюста ничего не говорится о том, что при привлечении к уголовной ответственности по ст. 207.3 УК следует считать «заведомо ложной информацией под видом достоверного сообщения», а это и есть второй по важности вопрос. Отсутствие ответа означает одобрение уже сложившейся практики, когда «заведомо ложным» признается любое сообщение, если оно не совпадает с информацией командования Вооруженных сил.

Главный же по важности вопрос, также обойденный на официальном уровне молчанием, касается самого слова «война»: его произнесение — сообщение о факте или оценка? Чем «война» отличается от «специальной военной операции»? Мы, опираясь на обычную логику, сказали бы, что различие тут — только оценка степени разрушений, количества вовлеченных участников и жертв. Однако следственная и судебная практика твердо встали на путь интерпретации самого слова «война» как «сообщения о факте» — на этом и строится большинство из 77 уголовных дело по ст. 207.3 УК, о которых известно сегодня.