«Не волнуйся, дорогая» — антиутопия Оливии Уайлд об «идеальном» городе, где жены не знают, кем работают их мужья

В главных ролях — Флоренс Пью и Гарри Стайлз

22 сентября в мировой прокат выходит второй полнометражный фильм Оливии Уайлд «Не волнуйся, дорогая». События разворачиваются в образцовом американском городе где-то в 1950-х, все мужчины которого работают на засекреченном предприятии, и даже их жены не знают, чем именно они занимаются. Одна из них — домохозяйка в исполнении Флоренс Пью — решает разгадать эту тайну. Кинокритик Антон Долин рассказывает, почему режиссерская работа Уайлд заслуживает внимания не меньше, чем скандалы, окружающие фильм.

Это одна из самых громких премьер сезона. Причина — не в содержании или форме, а в обстоятельствах, сопутствовавших съемкам. «Не волнуйся, дорогая» — вторая режиссерская работа известной актрисы Оливии Уайлд («Доктор Хаус», «Гонка», «Три дня на побег»). Ее дебют «Образование» удостоился отличных рецензий, после чего за право спродюсировать второй фильм Уайлд стали сражаться крупные игроки; победила New Line Studio. Был утвержден сценарий, выделен немалый бюджет. Но съемки сразу не заладились, скандалы на площадке не утихали.

Сначала сама Уайлд и выбранная на вторую главную роль звезда «Солнцестояния» (а теперь уже и вселенной Marvel) Флоренс Пью почувствовали себя дискомфортно на своих местах и поменялись героинями. После этого Пью показательно игнорировала часть премьерных мероприятий в Венеции и США.

Потом возник конфликт с исполнителем центральной мужской роли Шайей Лабафом, который был уволен за неподобающее поведение (у него иная версия событий) и заменен бойфрендом Уайлд — популярным певцом Гарри Стайлзом. Собственно, познакомились они во время работы над фильмом, что привело к завершению долгих отношений Уайлд с актером Джейсоном Судейкисом («Тед Лассо») — желтая пресса была в восторге.

Масла в огонь подлил канадский психолог и лектор Джордан Питерсон, которого пародирует главный антагонист фильма — харизматичный и таинственный Фрэнк, сыгранный Крисом Пайном: Питерсон заявил свой протест против авторов, обвинив их в пропаганде воук-культуры.

На фоне этого общим местом стал вердикт: шум вокруг фильма интереснее самого фильма. Хочется вступиться за Оливию Уайлд. Судя по всему, ее успех и образ буквально не позволяют многим увидеть и оценить режиссерский талант, который будет очевиден каждому зрителю, не вовлеченному в контекст.

Время действия, судя по всему, 1950-е, место — городок Виктори, выстроенный по заказу и ради нужд масштабного строго засекреченного «Проекта Victory» в Калифорнии. Каждое утро молодые и красивые как на подбор жены провожают подтянутых и бодрых мужей на работу. Чем те занимаются целый день, женам неведомо. Но у них самих полно забот: приготовить ужин, прибраться в доме, принарядиться перед вечерним приемом. А если будут свободные полчаса, можно наведаться к одной из соседок и распить по коктейлю в тени. Не жизнь, а якобы райский сад, хоть и выстроенный посреди пустыни.

Однако все мы знаем с детства: чем восхитительнее оазис, тем выше риск, что он окажется миражом умирающего от жажды путника.

К этим мыслям начинает приходить героиня фильма Элис (Пью) — странные приступы дежавю и галлюцинации выводят ее из привычного состояния идеальной домохозяйки и заставляют чувствовать себя Алисой в весьма неуютном Зазеркалье. Внезапно она понимает, что многим другим здесь тоже не по себе. Когда же одна из подруг исчезает без вести, а ее мужа спешно увольняют из «Проекта», Элис решает нарушить строжайшее табу: попробовать свернуть с проложенного маршрута, дойти до центрального офиса и узнать, где и над чем все-таки трудится под руководством их лидера Фрэнка (Пайн) ее любимый и любящий муж Джек (Стайлз).

Дальнейшее пересказывать — только портить удовольствие зрителю. Погруженный в параноидальную атмосферу и наученный мировым кинематографом, он и сам к середине просмотра осознает, что попал на перепутье между «Степфордскими женами», «Матрицей» и «Шоу Трумана» с отчетливым влиянием Романа Поланского — и конкретно его «Отвращения» и «Ребенка Розмари», на героинь которых так похожа растерянная Элис.

Поэтому, не погружаясь глубже в сюжет, остается признать, что профессией Уайлд владеет превосходно. Красочный и искусственный мир «Проекта Victory» собирает все штампы универсальной мечты об американской гармонии 1950-х — мифической эпохе, которую еще не успели разрушить проклятые хиппи с их мечтами о свободе. С маниакальной тщательностью это сконструированное счастье фиксирует камера Мэтью Либатика — оператора, снимавшего как минимум два фильма, родственных этому, «Черный лебедь» и «Звезда родилась».

Уайлд тщательно следит за размытостью хронотопа, чтобы зритель все время сомневался, где и когда он (точнее, героиня) сейчас находится. Но фундаментальный вопрос, который задает «Не волнуйся, дорогая» — к слову, название не менее выразительно, чем лапидарные заголовки стилистически близкого Джордана Пила, «Прочь» или «Нет», — в том, возможно ли в принципе вернуть идиллию из прошлого, сохранив за ее обитателями фундаментальные человеческие права: жить как захочется, работать там, куда тебя тянет, и любить того, кого ты выберешь?

Дилемма между желанной формой и тюремным содержанием превращает фильм в замечательный гибрид утопии с антиутопией. И неминуемо приводит к обсуждению гендерных ролей (в первой половине фильма предельно близких патриархальной модели) и их изменений сегодня. Насколько реалистична схема женского счастья, если ее выдумал и начертал мужчина, пусть и желающий добра?

К незаурядным актерским способностям Пью здесь добавляются типажность Пайна — будто бы актера-пародии на суперменов из кинематографа тех самых 1950-х, — и особенная хрупкость Стайлза, поп-идола, лишенного столь востребованной когда-то мужественности в ее традиционном понимании. Именно поэтому (оставим вопрос артистических талантов в стороне) он настолько уместен в фильме.

Конечно, «Не волнуйся, дорогая» — всего лишь жанровый опыт, недостаточно самобытный, чтобы стать сенсацией. Но отказывать этому фильму в остроумии и актуальности, а его создательнице — в режиссерском даровании несправедливо.

Антон Долин