«Куда люди смогут пойти, если не к нам?»

Чтобы не пропускать главные материалы «Холода», подпишитесь на наш инстаграм и телеграм.

Как вам пришла такая идея — предоставлять ночлег в кинотеатре?

— В первый день [мобилизации] я увидела на улице семейную пару с сумками, подошла к ним и предложила приютить их у себя, потому что ночи у нас холодные. Они отмахнулись, мол, нет-нет, спасибо, мы уже нашли жилье. Но я же видела, что они 15–20 минут кого-то обзванивали, а цены на квартиры взлетели. Я сказала им: «Не бойтесь, я же вам ничего не сделаю». И все равно они со мной не пошли.

Потом я увидела, что и другие люди ходят по улицам в позднее время — с сумками, с чемоданами — и не знают, куда податься. Из-за этого я решила обсудить с руководством торгового центра, где находится наш кинотеатр, можем ли мы задействовать кинозалы ночью и пустить туда людей, которым некуда идти. Руководство вошло в положение и обеспечило ТЦ охраной. После этого мы объявили о нашем предложении — и новость быстро разлетелась.

Как прошли первые дни после наплыва россиян, когда вы еще сами не понимали, что будет происходить?

— Да, мы вообще не знали, что будет и как будет. Я поговорила с директором ТЦ, спросила разрешения. Он сказал мне: «Конечно, это же люди. Самое главное — чтобы вы справились». Дальше мы просто сказали приезжим, что они могут переждать ночь у нас, а затем начали додумывать по ходу развития событий. Поставили чайники, купили бойлеры, купили всякое перекусить. Потом уже подтянули волонтеров, которые приносили горячую еду.

Через двое суток мы закрылись на санитарный день, и я подумала: может, люди уже все-таки адаптировались, быстрее начали разъезжаться по другим городам [и наша помощь больше не нужна]. Нет, оказалось, это не так. Мы увидели еще больший поток людей, голодных, холодных, которые пришли с просьбой переночевать. Все это время мы толком не спим, а встречаем гостей.

А что насчет самого кинотеатра и его прибыли?

— У нас основная цель — помочь людям. Никто не задавался вопросом насчет прибыли. Здесь пространство на 700 посадочных мест. Куда люди смогут пойти, если не к нам?

Сколько людей уже обратились к вам за помощью?

— Больше тысячи человек, и с каждым днем их становится больше. Если в первые дни мы задействовали три–четыре зала, то теперь — все шесть. Но тех, кто приходит с маленькими детьми, мы все же стараемся пристраивать по знакомым, чтобы им было более комфортно, чтобы была горячая вода.

На сколько обычно у вас задерживаются приезжие?

— Многие приезжают в Уральск транзитом, чтобы потом уехать в другие города Казахстана или в другие страны — в Узбекистан или Турцию. Мы даем им только ночлег, и днем люди должны освободить помещение, чтобы приехали следующие. Но некоторые остаются на два–три дня, потому что у них нет билетов на поезд или своей машины.

Вы лично встречаете людей?

— Да, потому что знаю, что ко мне они отнесутся с доверием, так как я уже во всех пабликах. У многих реально есть страх, что их могут обмануть. Они приезжают и рассказывают, что увидели много жути на границе и теперь никому не верят.

Скольких человек вы встречаете в день?

— Сейчас около 400 человек, и это лишь те, кто до нас доходит. Кого-то по пути пристраивают местные жители. Люди, по их рассказам, 20 часов идут пешком [через границу]. Они измученные, поэтому мы стараемся их не дергать сразу после их прибытия. Уже утром многие просыпаются и начинают делиться своими историями о том, как проходили границу и что планируют делать.

Уральск не был готов к такому поток гостей, но правительство Казахстана нас поддержало: сказало, чтобы мы оказывали им помощь и что самое главное — чтобы приезжающие были в безопасности.

После огласки в соцсетях к вам стали обращаться чаще?

— Люди приезжают с границы и ищут Дилару. Все по городу ищут Дилару, поэтому я постоянно нахожусь здесь, чтобы ко мне могли обратиться за помощью.

Мы многонациональное государство: у нас тех же самых русских, татар, чеченцев очень много. Во вторую ночь ко мне заходили со словами «я не русский, я бурят», «я не русский, я татарин». А я им говорю, что нам вообще без разницы, какой вы национальности, у нас таких национальностей очень много.

Люди приезжают и говорят, что никого не хотят убивать и умирать не хотят. Говорят: лучше мы сейчас уедем, чем через полгода станем уголовниками. Я не вникаю, но, по их рассказам, все так. Они за час собираются, берут каждый по рюкзаку и уезжают, кто-то по пути оставляет рюкзаки с вещами, потому что устает их нести, — вот и вся жизнь. Одна женщина прибежала с просьбой дать ей кипяток, чтобы сделать смесь ребенку. Просит и плачет. И мне ее очень жалко. Я думаю, что это человеческий долг — помогать таким же людям, как и ты, поэтому мы сейчас призываем всех включить в себе человечность.