Говорим по-постсоветски

Чтобы не пропускать главные материалы «Холода», подпишитесь на наш инстаграм и телеграм.

В связи с распадом СССР было естественно ожидать переименований «специфически советских» географических названий. Например, столица Киргизии, называвшаяся Фрунзе, в феврале 1991 года была переименована в Бишкек. Принятие подобных переименований обязательно для всех стран, и на российских картах, естественно, исчез город Фрунзе и появился Бишкек. Но наряду с переименованиями возникли изменения другого рода. Их трудно обобщить, но в целом можно сказать, что предлагалась правка именно русских названий, приближающая их к тому, как они пишутся на государственных языках новых стран. Инициатива исходила от самих этих стран. Так, в частности, обстояло дело со столицами: Ашгабат (Aşgabat) вместо Ашхабад, Таллинн (Tallinn) вместо Таллин, Алматы вместо Алма-Ата (столица Казахстана до 1997 года). Это вызвало споры, привело к неразберихе, но в результате на российских картах остались старые названия: Ашхабад, Таллин, Алма-Ата.

Сложной и конфликтной оказалась ситуация с названиями некоторых стран на постсоветском пространстве. Во всех этих случаях (но в особенности в названиях стран) выбор «правильного» варианта регулируется не лингвистическими соображениями, а тем, что можно назвать политикой или, с некоторой натяжкой, идеологией. В 1990-е годы этот вопрос решался на уровне администрации президента и правительства, где составлялись рекомендованные списки.

Основным документом, регулирующим сегодня названия стран, стал Общероссийский классификатор стран мира. Он был принят постановлением Госстандарта РФ (сейчас это Федеральное агентство по техническому регулированию и метрологии. — Прим. «Холода») в 2001 году и регулярно подвергается изменениям. Естественно, что в него включены и страны, возникшие на постсоветском пространстве. Хотя наличие такого документа не означает, что все вопросы решены: ожесточенные дискуссии в социальных сетях ведутся уже пару десятков лет и продолжаются до сих пор. Главные страсти кипят вокруг названий трех стран.

Белоруссия илиБеларусь? Белорусский или беларуский?

Политическое решение здесь уже давно принято, и в Общероссийском классификаторе выбран вариант Беларусь (полное наименование — Республика Беларусь). Это не значит, что слово Белоруссия исчезло из русского языка: так, в частности, называлась советская республика. Но если мы говорим о современной стране, мы должны следовать классификатору. Другое дело, что в реальности говорящие по-русски могут по привычке использовать старый вариант, но это происходит в России, а вот в самой Беларуси этот вариант практически не встречается.

Важно заметить, что русский язык в этой стране — государственный наряду с белорусским, то есть Беларусь с полным основанием может принимать решение о написании по-русски, хотя это и необязательно должно распространяться на территорию России. К тому же мы сталкиваемся здесь с еще одной проблемой. Замена традиционного названия на новое приводит к своего рода лингвистическому парадоксу. Хотя политическое решение принято в пользу нового варианта, оно коснулось лишь названия страны, а для народа и языка (даже более широко — для соответствующего прилагательного) сохранились старые названия. Так обстоит дело в России. Однако в самой Беларуси возникла вариативность: и народ, и его язык порой (особенно в независимых СМИ) на русском языке называются иначе, чем вне Беларуси: беларусы и беларусский. Для полноты картины можно было бы еще добавить, что по-белорусски это прилагательное пишется с одним «с» (беларускi), что также встречается в текстах на русском языке (беларуский).

Во время народных протестов в Беларуси в 2020 году название беларусы на русском языке стало появляться в социальных сетях и даже в СМИ вне Беларуси. Поэт Лев Рубинштейн остроумно назвал это орфографической эмпатией.

Лингвистические аргументы склоняют нас к старому написанию «Белоруссия», которое, во-первых, привычно, а во-вторых, прозрачно на уровне морфем: «о» является соединительной гласной между двумя понятными корнями -бел- и -рус-. Кроме того, с этим названием логичным образом связано и название языка и народа: белорусский и белорусы. Тем не менее уже принято политическое решение, которое одновременно является и политкорректным: по-русски мы пишем Беларусь, но белорусы и белорусский.

Впрочем, лингвистический аргумент, связанный с соединительной гласной, легко отменяется на политическом уровне: теперь название страны не переводится на другие языки как ранее (например, по-немецки Weißrussland), а транслитерируется (например, по-немецки Belarus). И на русский это слово теперь не переводится, а заимствуется целиком, так что морфемной прозрачности и не требуется.

Кстати, отказ от перевода названия страны не следует считать уникальным. Можно вспомнить хотя бы такие страны, как Кабо-Верде и Кот-Д’Ивуар. Это транслитерация заимствований из, соответственно, португальского и французского языков, заменившая когда-то всем знакомые переводы: Острова Зеленого Мыса и Берег Слоновой Кости.

Молдова или Молдавия?

На ситуацию с Беларусью похожа и ситуация с Молдовой, только она попроще. В этой стране русский не является государственным языком, да и письменность в ней не кириллическая, а латинская (кроме Приднестровья, где используется кириллица. — Прим. «Холода»). Скорее всего, поэтому возникает меньше путаницы и, соответственно, меньше дискуссий на эту тему. Наряду с привычным вариантом Молдавия после распада Советского Союза появляется новое название Молдова. На нем настаивают молдавские политики, и оно принимается Россией. Таким образом Молдова оказывается и политкорректным, и правильным с политической точки зрения названием. Именно оно и встречается в Общероссийском классификаторе.

Лингвистические издержки также очень похожи на предыдущий случай. Говоря на современном русском, мы снова вынуждены признавать факт: в Молдове живут молдаване и говорят по-молдавски.

Киргизия или Кыргызстан?

Иначе сложилась судьба нового названия для Киргизии. Русский язык в ней используется довольно активно и имеет статус официального, так что некоторые процессы напоминают уже описанные. В самой стране и на киргизском, и на русском языках используется название Кыргызстан, которое, надо признать, несколько сложно звучит по-русски (все-таки сочетания букв кы и гы не очень привычны для русского языка, как и сочетание зстан). По этой или по каким-то другим причинам новое название Кыргызстан был отвергнуто и на политическом уровне: в Общероссийском классификаторе указана Киргизия (полное название Киргизская Республика). Иначе говоря, по поводу этой страны политическое решение оказывается не политкорректным, а консервативным.

Однако слово Кыргызстан может возникать в русских текстах и в России, где важно подчеркнуть политкорректность: например, в двусторонних политических или коммерческих договорах. Так же, как можно говорить о белорусском варианте русского языка, в котором есть слова беларусы и беларусский, мы можем выделитьи киргизский вариант русского, в котором, в частности, есть слова кыргызы и кыргызский.

Интересно, что в какой-то момент существовала конкуренция между названиями народа кыргызы и киргизы. Более того, эти слова, полушутливо-полувсерьез, получили разные значения: кыргызами на родине стали называть националистически настроенных киргизов, а киргизами — кыргызов, ориентированных в первую очередь на русскую культуру. Сейчас, по-видимому, слово кыргызы выиграло эту конкуренцию, но только в Киргизии.

Грузия или Сакартвело?

Совершенно особый случай со словами Грузия и Сакартвело. В разных языках для этой страны встречаются разнообразные названия. В самой Грузии страну называют Сакартвело, буквально «страна картвелов». В английском языке страна называется Georgia, и это название вошло во многие другие языки. Так же и Грузия встречается не только в русском, но и в целом ряде языков, причем во многих оно появилось именно благодаря русскому. Чтобы не запутать читателя, не буду вспоминать еще одно известное наименование — Иверия. В 2011 году Грузия обратилась к дружественным странам с просьбой не использовать это привычное для нас название, то есть заменить Грузию на Сакартвело или, например, на английский аналог. Надо отметить, что это не небольшая фонетическая или графическая коррекция названия, как в рассмотренных случаях. Для России и других стран это в большей степени напоминает решительное переименование, хотя по факту таковым не является, ведь в самой Грузии официально ничего не изменилось.

Предложение Грузии приняла Южная Корея, перейдя на английский вариант, а также Япония и Израиль. В самом конце 2020 года и государственная комиссия по литовскому языку изменила название Грузии (Gruzija), причем уже на Сакартвело (Sakartvelas). Нельзя утверждать точно, но можно подозревать, что наряду с политкорректностью сработал механизм отталкивания от русского языка.

В русском языке такой замены не произошло и, по-видимому, в ближайшее время не произойдет. Здесь кроме политических мотивов оказываются важными и культурные, и лингвистические, которые приводят к тому результату. Выбор между консервативностью и политкорректностью в пользу первой связан с глубокой встроенностью грузинской цивилизации и ее названия в русскую культуру. В России знают и ценят Грузию, восхищаются театром, кино, литературой, кухней. Образы грузин встречаются во многих российских фильмах и романах. В этой ситуации замена названия страны особенно болезненна, а описанный выше парадокс приведет к еще более резкому разрыву названий страны, народа и языка. Получится, что в Сакартвело живут грузины, которые говорят по-грузински. Кроме того, если за Беларусью все-таки видна Белоруссия, то название Сакартвело не имеет с Грузией ничего общего. Такие решительные изменения обязательны при реальных переименованиях, но как вы отнесетесь к тому, чтобы сегодняшнюю Германию называть «правильно»: Дойчланд?

В Украине или на Украине?

Рядом с названиями стран есть и менее формальная область, которая тоже регулируется политкорректностью. В том числе — выбор предлога со словом Украина: в или на. В принципе, это касается и предлогов из и с: если мы говорим в Украине, то и из нее, а если на — то и с, но публичная дискуссия сосредоточилась только на первой паре предлогов. Не стану повторять всю аргументацию, поскольку этот спор ведется уже более 10 лет.

Первоначально изменения произошли в украинском варианте русского языка. Выбор предлога в стали связывать с идеей государственности. В основе требований политкорректности порой лежат не вполне научные представления, что не отменяет их эмоциональной значимости. Следует заметить, что предлог на, конечно, никоим образом не отрицает государственность Украины, а лишь подчеркивает выделенность этой страны для русского языка.

Интересно, однако, посмотреть, как менялось отношение к выбору предлога в России в XXI веке. Сначала использовать предлог в стали политики, интеллигенция же, включая специалистов по русскому языку, предпочитала традиционный предлог на. Однако по мере ухудшения отношений между Россией и Украиной менялось и отношение к выбору предлога. За этими предлогами виделась уже не только политкорректность, но и определенная идеология. Российские государственники переключились на более консервативный предлог на, а симпатизирующие Украине стали использовать предлог в. Принципиальными точками усиления идеологической роли предлога стали 2014 и 2022 годы. По аналогии с орфографической можно говорить и о грамматической эмпатии.

Прибалтика или страны Балтии?

Конкуренция таких выражений, как Прибалтика и Балтия, или страны Балтии, — это совсем другой случай. Здесь, как и с выбором предлога, степень регламентации меньше, чем в названиях стран. Отличия есть и с содержательной точки зрения. Пожалуй, никаких разумных оснований для отмены существительного Прибалтика и прилагательного прибалтийский нет, кроме одного — устойчивой ассоциации с Советским Союзом. Неслучайно словосочетание страны Балтии возникло в латвийских СМИ на русском языке в самом начале 1990-х годов, то есть в процессе распада Советского Союза. Следует особо отметить внимание к русскому языку в странах Балтии. Хотя русский язык ни в одной из них не является ни государственным, ни даже официальным, специальная языковая инспекция Эстонии настаивала, например, на том, чтобы писать Таллинн с двумя н на конце и угрожала штрафовать местные русскоязычные СМИ за использование традиционного русского написания Таллин.

***

Подводя итог разговору о названиях стран, можно сказать, что, как правило, конкуренция слов оказывается конкуренцией языкового консерватизма и политкорректности. Иногда политкорректность внедряется агрессивным способом, что приводит к ожесточенным дискуссиям. Обострение политических отношений с соседями становится еще одним критерием выбора того или иного слова.

Лингвистическая аргументация практически никогда не является определяющей, и в этом смысле можно лишь поздравить лингвистов с тем, что им не надо брать ответственность за решения, которые почти наверняка будут неприемлемы для большого количества людей и, возможно, приведут к глубокому общественному расколу. В конечном счете такие решения могут стать не завершением спора, а началом неустранимой вариативности.