ООН решила, что Россия должна платить Украине репарации. Что это значит? И почему это решается еще во время войны?

Разбираемся вместе с экспертом

14 ноября Генассамблея ООН приняла резолюцию о репарациях для Украины. Согласно документу необходим международный механизм, который обеспечит стране возмещение ущерба за то, что на нее напала Россия. «Холод» вместе с юристом Кириллом Коротеевым разобрался, что значит это заявление и почему оно появилось еще до итогов войны.

Чтобы не пропускать главные материалы «Холода», подпишитесь на наш инстаграм и телеграм.

Что такое репарации?

Репарации — это компенсация ущерба, который одно государство нанесло другому, совершив международное правонарушение.

Репарации могут быть денежными выплатами, но не только ими. Например, после Второй мировой войны репарации представляли собой в том числе использование трудовых ресурсов страны-агрессора и передачу интеллектуальной собственности Германии в пользу стран-победительниц.

Украина уже не первый месяц говорит, что Россия должна будет выплатить репарации. Например, спустя неделю после начала войны президент Украины Владимир Зеленский говорил так: . «Мы восстановим каждый дом, каждую улицу, каждый город. И говорим России: учите слова “репарации“ и “контрибуции“. Вы возместите все, что сделали против Украины. В полном объеме».

В начале октября президент Украины еще раз подчеркнул: «Агрессор должен в полной мере заплатить за развязанные им жестокость и разрушения».

Окей, а что значит заявление Генассамблеи ООН?

По словам Кирилла Коротеева, таким образом Генассамблея предложила Украине и международному сообществу уже сейчас подсчитать и зафиксировать причиненный войной ущерб. То есть такая инвентаризация нужна, чтобы все случаи ущерба были зафиксированы в международно признанном реестре.

«Создание механизма выплаты репараций — это задача на будущее. Более условное наклонение, если хотите. А вот фиксирование ущерба — это безотлагательный призыв к государствам. Я думаю, что ради инвентаризации это заявление в первую очередь и делалось», — говорит Коротеев.

Он добавляет, что часть ущерба, который наносится войной, немедленно исправляется, и в том числе поэтому важно фиксировать его сейчас, чтобы учесть его при подсчете репараций. «Разбомбленные дороги Киева ремонтируются буквально в течение ближайших дней, потому что в этом есть необходимость. Но ущерб-то все равно был нанесен», — поясняет Коротеев.

Разве можно кого-то заставить платить репарации, если война еще идет?

Согласовать необходимость репараций можно, но для того, чтобы заставить страну их немедленно начать выплачивать, механизма пока нет.

«Решение о необходимости выплаты репараций можно принять когда угодно. Вопрос — как его воплотить в жизнь. Это одна из главных проблем: как взыскать эти деньги с России? И захочет ли она платить? На данный момент, кажется, единственный ответ — отрицательный, но, вероятно, так будет не всегда», — считает Коротеев.

Пока также не очевидно, какой механизм взыскания репараций можно применить, чтобы Россия была вынуждена ему подчиниться.

Кто и когда решает, что страна должна выплатить кому-то репарации?

Единого подхода по этому вопросу также нет.

«Вопрос выплаты репараций может решиться во время переговоров. Еще это может решиться путем создания различных комиссий по оценке требований и оценке причиненного ущерба — такие примеры уже были», — говорит Коротеев.

Например, для выплаты Ираком компенсаций за войну в Персидском заливе в 1991 году была создана Компенсационная комиссия ООН. Она рассматривала претензии по потерям в результате иракского военного вторжения и оккупации Кувейта.

При этой Комиссии был фонд, в который поступали средства от экспорта иракской нефти и нефтепродуктов. Частные лица, компании и правительства, которые доказали прямой ущерб от его вторжения и оккупации Кувейта в 1990 году, получили из него 52,4 миллиарда долларов.

Последнюю долю репараций Ирак выплатил в феврале этого года — почти через 32 года после начала своего вторжения.