Спор о потолке цен на российскую нефть расколол Европу

Санкции должны вступить в силу уже 5 декабря, а решения все еще нет. Но России это все равно не сулит ничего хорошего

Евросоюз зашел в тупик в дискуссии о потолке цены для российской нефти: самые близкие союзники Украины настаивают на отсечке вдвое ниже предложения Еврокомиссии в 65 долларов за баррель. Цены на сырье тем временем уже опустились ниже этой отметки, но вскоре могут резко подскочить — если Россия в ответ на ограничение сократит поставки на мировой рынок. Кроме того, одновременно с введением потолка цен ЕС планирует отказаться от закупок российской нефти по морю. Какое влияние эти решения окажут на отрасль, аналитики прогнозировать не берутся. Нефтяной рынок — в ожидании самой непредсказуемой развилки 2022 года.

Страны ЕС согласны, что потолок цен на российскую нефть нужен. Но об отсечке цены договориться не могут

Введение потолка цен на российскую нефть как меры борьбы с финансированием войны в Украине страны Запада рассматривают уже несколько месяцев. В сентябре «Большая семерка» договорилась о необходимости начать закупки сырья из РФ не выше определенной цены с 5 декабря. С этой даты, согласно плану, принципиально одобренному и ЕС, европейские и британские компании смогут предоставлять услуги по транспортировке российской нефти по морю, страховать суда-перевозчики, а также оказывать им финансовые и брокерские услуги, только если нефть приобретена по цене ниже определенного порога. Ограничение способно больно ударить по российскому экспорту как минимум потому, что 95% всех страховок для судов приходится на лондонскую ассоциацию International Group of P&I Clubs.

По состоянию на конец ноября странам, согласным на применение потолка, оставалось только договориться о его конкретной отметке. Изначально ожидалось, что цену согласуют 23 ноября — на этот день назначили заседание представителей 27 стран ЕС. Страны G7 должны были сразу же одобрить их решение. Однако предложение Еврокомиссии — установить потолок в 65 долларов за баррель — устроило далеко не всех европейцев. Так, Польша и страны Балтии посчитали, что цена должна быть ограничена 30 долларами за баррель. А Греция и Мальта изначально оказались не готовы опускать планку ниже 70 долларов.

Такой разброс позиций произошел из-за того, что некоторые члены ЕС руководствуются в первую очередь политическими соображениями, а некоторые — экономическими:

• Польша и страны Балтии как самые последовательные и щедрые союзники Украины требуют радикального снижения цены, чтобы нанести как можно более сильный ущерб российским сверхдоходам от нефтяного экспорта и усложнить для Кремля продолжение войны.
• Большинство стран ЕС — согласные на скорректированные 62 доллара за баррель — хотят прагматично оказать поддержку Киеву, при этом не оставив транспортные компании без работы, а население — без топлива.
• Третья группа — Греция, Мальта, Кипр — зарабатывают на морских перевозках (в первую очередь Греция — доля ее танкеров среди перевозчиков российской нефти после запрета судам с российским флагом швартоваться в портах ЕС выросла с 35 до 55%) и хотели бы, чтобы цены оставались хотя бы относительно высокими.

Пока поиск компромисса странами ЕС затянулся, российская нефть подешевела до отметки ниже одобряемого G7 потолка

Переговоры о потолке продолжаются уже неделю, и практически ежедневно западные СМИ со ссылкой на источники сообщают, что решение может быть принято «завтра». К компромиссу ЕС подталкивают и США. По состоянию на 30 ноября разногласия, по неофициальной информации, не удалось урегулировать как минимум с Польшей — а без консолидированного одобрения со стороны всех членов ЕС решение не может быть принято.

Варшава считает, что потолок должен быть не только как можно ближе к себестоимости добычи и поставки нефти из РФ, оцениваемой в 20 долларов за баррель, но и предусматривать возможность ужесточения в будущем, а также сопровождаться вводом новых санкций. Правда, какими конкретно могут быть эти санкции, не вполне понятно: на ключевые сектора российской экономики — нефть, уголь и банки — ограничения уже наложены, так что остается разве что не самое эффективное пополнение подсанкционного списка лиц и компаний.

Российская нефть марки Urals тем временем уже торгуется ниже предложенного США и ЕС порога — в районе 52 долларов за баррель. Но даже с учетом снижения выручки от экспорта углеводородов в последние месяцы нефтегазовые доходы федерального бюджета в 2022 году опережают показатели «досанкционного» 2021-го.

Правда, частью этих доходов страна из принципа может пожертвовать: вице-премьер РФ Александр Новак обещает, что при любом потолке Москва полностью откажется от поставок нефти участникам сговора.

Потолок цен должен заработать одновременно с запретом на поставки нефти из РФ в ЕС по морю. Или вместо него?

5 декабря — в день, когда потолок цен должен заработать, — вступит в силу еще и полный запрет на поставки в ЕС нефти из РФ по морю. Нефтяное эмбарго, согласованное странами Евросоюза еще в мае, как ожидается, станет самым болезненными ударом для российской экономики из всего набора санкций, принятых Западом за время войны в Украине. А фактический запрет на покупку сырья третьими странами выше определенной цены должен оказать еще более сильный эффект на падение доходов РФ: на поставки морскими танкерами приходится приходится 70–85% экспорта сырой нефти из страны.

При этом на Россию приходится 10% мирового рынка нефти и нефтепродуктов. И если страна действительно откажется поставлять нефть странам — участницам ценового картеля, это может спровоцировать дефицит и стремительный рост цен — вплоть до фантастических значений в 380 долларов за баррель (такой прогноз допускали аналитики JP Morgan; для сравнения — сейчас марка Brent стоит около 85 долларов).

Правда, в ходе затянувшейся дискуссии ЕС от источников в дипломатических кругах звучат реплики, которые можно интерпретировать и как позитивные сигналы для РФ: например, согласно информации одного из собеседников Reuters, «более жесткие» меры в виде эмбарго будут применены, только если ЕС не договорится об отсечке для потолка. Означает ли это, что Евросоюз готов смягчить позицию и сам продолжить покупать нефть из РФ не выше определенной цены, пока непонятно. Аналитик фирмы Energy Aspects Амрита Сен в комментарии Financial Times заверяла, что путаница с этими двумя ограничительными мерами не должна вводить в заблуждение и ЕС точно не будет «откатывать» решение об эмбарго.

По оценке аналитиков американской исследовательской фирмы Bernstein, если Россия найдет клиентов на нынешние объемы поставок (это прежде всего Китай и Индия — и они на фоне споров о потолке цен выторговывают себе дополнительные скидки), готовых платить за ее нефть «по рынку», а не по потолку, ей понадобится дополнительный флот не менее чем из 100 судов, готовых работать без западной страховки. Это практически нереально — даже с учетом так называемого «серого флота» танкеров, который возит санкционную иранскую нефть. Поэтому поставки неизбежно сократятся, а цены вырастут до 120 долларов за баррель, то есть в полтора раза по сравнению с нынешними котировками, прогнозируют в Bernstein.

Вероятнее всего, из-за потолка цен и нефтяного эмбарго ЕС России придется сокращать добычу — сначала на 1,4 миллиона баррелей в сутки, а к концу марта 2023 года — на два миллиона (от довоенной добычи), подсчитало Международное энергетическое агентство. Тогда в среднем в 2023 году Россия станет добывать по 9,6 миллиона баррелей в сутки (пока — 10,7 миллиона) — это означает возврат к уровню конца 2000-х. Такое серьезное сокращение грозит не только нефтяной отрасли, но и всему бюджету РФ. Последний предполагает минимально приемлемую цену за Urals в 50 долларов за баррель — но лишь при условии максимальной добычи в 11 миллионов баррелей в сутки.

Из-за накопившихся между странами противоречий практически никто из экспертов сегодня не берется прогнозировать, что произойдет с глобальным рынком нефти после 5 декабря. «Мы не знаем, как рынок будет функционировать после этой даты. Корректировка будет кардинальной. Нас ждет конфронтация и нестабильность», — констатировал аналитик S&P Global Commodity Insights Роджер Диван в комментарии Financial Times.

Екатерина Мереминская