Оригинал материала
Не готовы вернуться на войну: на Кавказе контрактников судят за самоволку
С весны этого года в гарнизонные суды регионов Северного Кавказа поступили около 100 уголовных дел о самовольном оставлении части военнослужащими. Часть из них связана с бытовыми причинами, например, контрактники уезжали, чтобы решить семейные проблемы, помочь пожилым родителям или отдохнуть от "тягот военной службы". Но также есть случаи, которые прямо связаны с нежеланием воевать против Украины. Так поступают те, кто уже побывал на передовой и вернулся домой с ранениями.
Поскольку военнослужащие не всегда и не сразу возвращаются в часть после самоволки, а расследование подобных инцидентов требует времени, сайт Кавказ.Реалии подсчитал только те случаи, которые поступили в суды с апреля. В Северной Осетии гарнизонный военный суд рассмотрел или рассматривает 31 такое дело, в Дагестане – 21, в Кабардино-Балкарии – 20, в Чечне – 18, еще восемь дел поступили в Буденновский гарнизонный военный суд в Ставропольском крае.
"Нормальные адвокаты и не утратившие человечности следователи не советуют обвиняемым говорить в показаниях о нежелании ехать на передовую. Проще сослаться на бытовые проблемы, усталость, воспользоваться статьей 51 Конституции (она позволяет не свидетельствовать против себя и близких. – Прим. ред.). Тогда история не получает политических красок, которые не нужны ни командованию, ни следователю, ни судам, ни самому контрактнику", – рассказывает работающий с подобными делами на Северном Кавказе юрист, просивший не указывать его имя.
По словам собеседника, расследование подобных дел не представляет сложности: факт оставления части выявляется, как правило, на утреннем построении, после чего фиксируется время до возвращения беглеца или его обращения в военную прокуратуру. Мотивы следствие мало интересуют, но если имеются доказательства трудной жизненной ситуации, например, болезнь членов семьи – они могут учитываться.
Строго не наказывают
Военнослужащий дислоцирующегося в Северной Осетии танкового батальона Никита Черешнев отсутствовал в части с 5 июня по 16 августа. Свидетель заявил, что еще в конце мая Черешнев "отказался от выполнения специальных задач (имеется в виду от войны против Украины, власти России называют ее "спецоперацией". – Прим. ред.) и убывает в воинскую часть", но вместо этого уехал к родителям в Липецк. Суд назначил военному год колонии-поселения.
Год условного лишения свободы получил контрактник из дагестанского Каспийска Азамат Магомедов. 27 февраля он, узнав о необходимости отправиться в служебную командировку на полигон, сошел с автобуса и поехал домой. Свой поступок Магомедов объяснил болезнью матери, за которой нужно было ухаживать.
Контрактника Тимура Дандаева из Чечни направили в служебную командировку в другую часть, но он, как следует из материалов дела, "с целью временно уклониться от прохождения военной службы, желая отдохнуть от исполнения служебных обязанностей и провести время", не прибыл туда. Более месяца он не находился на службе и получил за этого полтора года условного лишения свободы.
Полежав под минометным огнем, увидев убитых и тяжелораненых товарищей, многие меняют отношение к жизни и смерти
С дагестанцем Гаджимурадом Адалаевым история вышла почти приключенческая. После ранения в Украине и лечения в госпитале он не явился к месту постоянного несения службы. Следователю обвиняемый рассказал, что несколько недель жил в квартире родственника жены в Краснодаре, затем вернулся в Буйнакск, а с 13 июня вместе с супругой отдыхал в Москве и Санкт-Петербурге. Он также приобрел автомобиль – путешествие и покупка, вероятно, были оплачены деньгами, полученными от государства за ранение.
В воинскую часть Адалаев вернулся только в начале июля. В суде беглец заявил об отсутствии умысла на преступление, "поскольку в связи с проведением специальной военной операции и получением ранения ему не был понятен порядок его дальнейших действий, связанных с необходимостью явки к месту службы". Суд приговорил контрактника к году условного лишения свободы.
Служивший в одной из частей Карачаево-Черкесии Владимир Кутлунин с началом войны против Украине убыл в "служебную командировку". После возвращения контрактник 10 дней лечился в военно-морском клиническом госпитале и должен был снова оказаться в части 31 мая, но сделал это на две недели позже. Кутлунин вину признал полностью, но от дачи показаний отказался, сославшись на статью 51 Конституции. Ему назначили ограничение по военной службе: в течение пяти месяцев его не могут повышать в звании, а в доход государства забирается пять процентов от его довольствия.
Водитель взвода саперов Ариф Баладжиев из Северной Осетии во время отправки части в аннексированный Крым в начале марта туда не явился. Оставшись в пункте постоянной дислокации, он якобы регулярно прибывал в форме на построения, но поскольку остальные бойцы были направлены "для выполнения боевых задач" в Крым, порядок несения службы в полупустой части не был регламентирован, и контрактник определил его самостоятельно. Утверждающие обратное свидетели, как утверждал Баладжиев, меняли показания, "как было выгодно следствию", и оговорили его.
"Вывод суда о виновности Баладжаева в совершении вмененного ему преступного деяния соответствует фактическим обстоятельствам дела", – постановил Южный окружной военный суд и оставил приговор приговор в силе: ограничение в службе сроком на год.
"Требуйте невозможного"
Обращения от нежелающих отправляться на фронт российских военнослужащих, в том числе из южных регионов, поступают в правозащитную организацию "Гражданин и армия", заявил ее руководитель Сергей Кривенко.
"Если контрактник уходит, первое уголовное наказание, которое к нему применяется, – статья о самовольном оставлении подразделения. В разных частях этой статьи расписаны периоды оставления места несения службы: не более 10 суток и месяца или больше месяца. Они предусматривают разное наказание. Также с 24 сентября в этой статье есть новые части об оставлении службы "в период мобилизации или военного положения, в военное время либо в условиях вооруженного конфликта или ведения боевых действий", наказание по которым более суровое", – объясняет Кривенко.
Если за обычное оставление части до 10 суток предусмотрено до года дисциплинарной ответственности, то в "военное время" – до пяти лет лишения свободы.
"Новые части появились и в статье Уголовного кодекса о неисполнении приказа. За отказ ехать на так называемую специальную военную операцию грозит до трех лет лишения свободы. Если раньше контрактники, не оставляя места несения службы, могли отказаться от командировки к месту выполнения боевых задач, требуя расторжения контракта, таких случаев было немало, сейчас такой возможности нет. Как только военнослужащий отказывается [от "командировки"], ему грозит уголовная статья", – продолжает правозащитник.
По его словам, в нынешних условиях в России право не работает, в этой ситуации остается только надеется на искусство адвоката минимизировать наказание.
"Если сложились обстоятельства, когда для защиты жизни и здоровья военнослужащий вынужден оставить часть, он должен в течение двух дней обратиться в военную прокуратуру либо военный следственный отдел, написав рапорт о причинах. Он должен подать рапорт об отказе, несении альтернативной гражданской службы без оружия. Если есть проблемы со здоровьем, надо требовать проведения военно-врачебной комиссии", – перечислили Кривенко.
Координатор "Движения сознательных отказчиков" Елена Попова в беседе с корреспондентом Кавказ.Реалии подчеркивает, что желание отказаться от службы часто возникает у военных после возвращения с передовой и лечения в госпитале.
"Полежав под минометным огнем, увидев убитых и тяжелораненых товарищей, многие меняют отношение к жизни и смерти. Приходит понимание, что это не рыбалка или охота, а они сами несут такую же смерть другой стороне. Так формируются антивоенные убеждения, о которых нужно заявить", – объясняет правозащитница.
В этой ситуации контрактник может подать соответствующий рапорт, требуя замены военной службы на альтернативную гражданскую.
"Это прописано в Конституции. Там нет слов о нежелании воевать или отказе от отправки на фронт, но можно воспользоваться конституционным правом на альтернативную гражданскую службу. Понятно, что ее никто не предложит, но раз такое право есть – требуйте невозможного", – продолжает Попова.
Заявление командиру, в следственный отдел и военную прокуратуру нужно направлять в течение двух дней с момента оставления части, чтобы не попасть под уголовную ответственность. Также правозащитница советует оформить доверенность на представление интересов в органах власти на близких людей и попасть на прием к психиатру, так как после нахождения на фронте в состоянии сильнейшего стресса у многих формируются депрессивные расстройства, которые могут быть зафиксированы экспертом.
- В суды регионов юга России и Северного Кавказа поступили десятки административных исков об оспаривании решений военкоматов по мобилизации местных жителей, которых – в силу разных причин – не должны были призывать.
- На юге и Северном Кавказе известно несколько случаев массовых отказов контрактников от участия в войне. Например, росгвардейцы Кабардино-Балкарии и Северной Осетии подали наибольшее количество исков в суд, пытаясь оспорить увольнение после отказа участвовать во вторжении в Украину.
- Около 300 военнослужащих из дислоцированной в Буйнакске 136-й мотострелковой бригады спустя месяц после начала войны против Украины отказались продолжать участие в боевых действиях и самовольно покинули территорию страны.
- Владикавказский гарнизонный суд отказал в удовлетворении иска о защите чести и достоинства бывшему военнослужащему Арсену Хасиеву. Уроженец Северной Осетии подавал в суд на командира части за публичное распространение информации о нем как об отказавшемся ехать воевать в Украину.
- Суд отказал в удовлетворении иска трем бойцам оперативной роты ОМОН "Пластун" в Краснодарском крае, которых уволили за невыполнение приказа отправиться воевать в Украину. Они пытались доказать незаконность этого решения.
Кавказ.Реалии в Телеграме Читать 
Приложение Кавказ.Реалии для вашего смартфона Установить