Оригинал материала
У нас в народе любят смелых
Алла Пугачева пережила за последние полгода все, что сопровождало ее карьеру полвека. Вспоминаем, как она раньше с этим справлялась
В репертуаре Аллы Пугачевой сложно найти гражданскую лирику и песни протеста — однако именно ее выступление против вторжения в Украину получило колоссальный резонанс внутри России и спровоцировало беспрецедентную травлю певицы в прокремлевских медиа. Саму Пугачеву, должно быть, не покидает чувство дежавю, ведь буквально все, с чем она столкнулась, выступив с осторожными антивоенными высказываниями в 2022 году, уже происходило вокруг нее с конца 1970-х.
Часть первая
Пугачева и травля
Алла Пугачева всегда хотела петь только о любви. Она успешно уклонялась от исполнения гимнов, не восславляла трудовые подвиги народа и старалась как можно дальше держаться от политической конъюнктуры. Тем не менее многие творческие достижения певицы стали возможны благодаря политической обстановке.
В 1975 году — как солистка ВИА «Веселые ребята» — Пугачева представляла СССР на XI международном конкурсе «Золотой Орфей» в Болгарии с песнями «Ты снишься мне» и «Арлекино». Последнюю она выбрала сама. «Я поставила одно условие: чтобы не проверяли, что я туда повезу. Так [в номере] появилась песня „Арлекино“», — вспоминала певица. После трансляции фестиваля по центральному телевидению обе песни мгновенно стали хитами и разошлись на пластинках общим тиражом 14 миллионов экземпляров.
Исполнять «конъюнктурные вещи» Пугачеву, по ее словам, отговорила старшая коллега — певица Клавдия Шульженко: «Однажды я попыталась спеть ей патриотическую песню. Она послушала и говорит: „Если очень надо, то можно и спеть, но послушай меня внимательно. Пой о любви. Это надо всегда“». С другой стороны, отмечала Пугачева, буквально все ее песни — патриотические: «А если вы о том, чтобы прямым текстом, о родине, о мире, о войне — так у меня имидж другой». В советское время она оставалась беспартийной, отклоняя настойчивые предложения вступить в КПСС, из-за чего пришлось бы менять репертуар. После распада СССР Пугачева призналась, что не просто избегала идеологии — она даже не бывала в Мавзолее.
И все же в первые годы славы — в середине 1970-х — ей приходилось идти на компромисс с собой и учитывать запросы Минкульта, хотя про русское поле или того же Ленина ей петь не довелось. В основном требования властей касались манеры исполнения и поведения певицы на сцене. Впрочем, зависела она не только от установок власти, но и от представлений советской публики. «Я иду к ним [к зрителям] с открытым забралом. Они рассматривают меня. Парик — не парик? Платье какое? Батюшки, без каблуков выступает! Босая, что ли? Я им даю возможность [меня рассмотреть] и уже в конце концерта понимаю, что они стали моими», — говорила Пугачева в одном из интервью.
В том же разговоре она вспоминала, что ей было «трудно обмануть людей» — выглядеть счастливой там, где она себя так не чувствовала: «Эти периоды, пожалуй, самые тяжелые в моей жизни. Это была выживаемость, а не жизнь».
«Лишала девственности страну, где все казалось невозможным»
К концу 1970-х положение Пугачевой на эстраде стремительно меняется. Она покидает ВИА «Москвичи» и «Веселые ребята», становится сольной артисткой, выпускает дебютный альбом «Зеркало души», представляет СССР на конкурсах и фестивалях в Польше, Франции и ГДР, записывает «Мне нравится, что вы больны не мной» для саундтрека «Иронии судьбы», играет главную роль в музыкальной мелодраме «Женщина, которая поет». В 1979-м по результатам опросов журнала «Советский экран» ее признают лучшей актрисой года. Позади хиты «Все могут короли», «Этот мир», «То ли еще будет».
Широкое признание позволило Пугачевой действовать более самостоятельно и меньше оглядываться на предписания и запреты. Несмотря на критику журналистов в советской прессе, она продолжала выходить на сцену в свободном платье-балахоне, сшитом по эскизу модельера Вячеслава Зайцева и ставшем впоследствии одной из ее визитных карточек.
Более раскрепощенным, по сравнению с другими артистами, было и общение певицы с публикой. «Сцена была моей трибуной», — говорила певица. Она охотно комментировала происходящее в зале, шутила — и не меняла программу, если на концерт приходили официальные лица. По свидетельствам биографов, Пугачева могла намеренно поставить высоких гостей в неудобное положение — например, открыто спросить, почему они так «скованны и угрюмы» даже во время ее самых легкомысленных номеров. «Забудьте уже, кто есть кто и сколько получает!» — просила она публику.
В 1981 году, во время гастролей в Алма-Ате (сейчас — Алматы), в забитом до отказа ДК пустовали первые ряды, предназначенные для опаздывающих представителей местной власти. В ожидании высокопоставленных зрителей организаторы полчаса не пускали Пугачеву на сцену. Выйдя в зал, она нарочито лестно и до смешного подобострастно благодарила «дорогих хозяев города» за право выступить перед ними. «Вечерняя Алма-Ата» отреагировала статьей «А если это звездная болезнь?»:
В будуарно-салонном виде и концертном репертуаре Аллы Пугачевой причудливо переплелись бесспорное умение петь с активным эгоцентризмом и беззастенчивой саморекламой, пошловатыми репризами, достойными разве что базарного балагана — не более.
На следующий день, в том же зале, Пугачева зачитала публике избранные фрагменты статьи и разорвала ее. «Наверху-то думали, что она отменит [второй] концерт и уедет, но этого не случилось, — вспоминал директор певицы Евгений Болдин. — А народ пошел в редакцию бить стекла». «Закончилось все не очень благоприятно. Я уехала, но меня потом там [в Москве] так затаскали… Все преувеличили, я кого-то уже [якобы] била. А я говорю: никого я не била! Просто порвала газетку», — рассказывала Пугачева, вернувшись в казахстанский город 15 лет спустя.
«Она очень дерзкая исполнительница. И поэтому, наверное, не всем это может нравиться. Но это естественно, если бы она всем нравилась, тогда бы она была никем», — отмечал музыкальный обозреватель «Комсомольской правды» Юрий Филинов в документальном фильме о Пугачевой, выпущенном шведским телевидением в 1983 году. Для этой же картины один из музыкальных номеров Пугачевой снимали прямо на Красной площади — без разрешения местных властей. Советник по культуре посольства Швеции в России Марианне Хультберг вспоминала много лет спустя, что съемочную группу в итоге выгнали с точки, но только после окончания съемки — потому что милиция «тоже хотела послушать» Пугачеву.
«Не знаю, бунтарка или нет, но тогда то, что она делала, требовало определенной смелости. А у нас в народе любят смелых», — говорил поэт-песенник Илья Резник. По оценке самой певицы, даже минимально отклоняясь от советской нормы и не желая напоминать «поющий шкаф», она «лишала девственности страну, где все казалось невозможным».
«Высунулся — получи по башке»
С 1981-го по 1983-й Пугачева объехала весь Советский Союз с программой «Монологи певицы»: дала 250 концертов в 80 городах. В эти же годы она записала шедевры «Маэстро», «Старинные часы» и «Миллион алых роз».
Выступила Пугачева и в легендарном концертном зале «Олимпия» в Париже, на одной из самых престижных площадок Европы. «Концерт шел три часа, и все, что я пела, понималось с полуслова. Это был такой восторг, я плакала от счастья, — говорила певица. — Бешеный успех, бешеный. А когда мы вернулись, здесь все преподнесли уже по-другому».
По словам директора Пугачевой Евгения Болдина, чиновники испугались возможной эмиграции самой известной певицы СССР, которой они же помогли выехать за границу на выступление, — и принялись распространять слухи о том, что в парижском зале на две тысячи человек было продано лишь 53 билета. По словам певицы, ее «спасли телевизионщики, программа „Время“», поставившие в эфир съемки с концерта — и запись, на которой Пугачевой говорит комплименты генеральный директор известного французского лейбла.
Впрочем, эти кадры убедили далеко не всех соотечественников певицы. «Почему люди в этой стране не радовались моим успехам за рубежом? Это всех жутко настораживало. Как будто они все были закодированы на определенный код. Не высовывайся. А высунулся — получи по башке», — задумчиво говорила певица в интервью 1995 года.
Уставшая от критики и клеветы, Пугачева решилась на «акцию протеста». «Совсем затюркали меня. Тогда я решила сама уйти со сцены, но со скандалом таким, чтобы всем жарко стало, — рассказывала певица в интервью журналу Hello! много лет спустя. — Сшила платье очень скромное, светленькое, на кнопочках впереди. Сама нежность. Хотела выйти в нем в концерте на День милиции в зале „Россия“. Думаю, спою, а в конце как эти кнопочки расстегну, как платье распахну, а там — только бикини. А это прямой эфир. И что они потом со мной будут делать, неважно. Надоело все».
В разговоре с тележурналистом Владимиром Познером в 2012 году Пугачева уточнила, что в действительности бикини отсутствовало. «А что было?» — «Ничего не было». Как утверждает певица, в ее планы вмешались «высшие силы». «Триумфального ухода не получилось — бог спас. Умер Брежнев, и праздник отменили».
«Поставим звезду на место»
В 1984 году, после презентации новой концертной программы «Пришла и говорю» и снятого по ее мотивам одноименного фильма, Пугачеву вновь начали упрекать в заносчивости и мании величия. «Московская правда» вышла с рецензией под заголовком «Заявка на исповедь?», журнал «Смена» — с многостраничным разбором «Не сотвори себе кумира…»
«Зачем мы шли смотреть „Пришла и говорю“? Судя по фильму, знаменитая певица далека от зрителей, как звезда. Космически далека», — подытожил автор «Молодого ленинца».
Еще через три года претензии к своенравной певице, якобы оторвавшейся от реальной жизни, попали в сообщения ТАСС и зарубежные СМИ. Поводом стал конфликт Пугачевой с администратором ленинградской гостиницы «Прибалтийская» в августе 1987-го, когда ей отказали в номере. Перепалка закончилась вызовом милиции и заметкой в «Ленинградской правде» — о матерящейся Пугачевой с собачкой на руках, якобы угрожавшей администратору увольнением. В считаные дни статьи о капризах певицы и ее «дебоше» вышли в двух десятках центральных изданий СССР, включая «Правду», «Советскую культуру» и «Московский комсомолец». «Известия» опубликовали фельетон «Поставим „звезду“ на место?»
В ответ Пугачева выпустила дисс-клип «Уважаемый автор», показанный в одном из первых выпусков программы «Взгляд» — будущем символе перестроечного телевидения. В нем певица вступала в заочную дискуссию с коллективным «гневным обличителем», который паразитирует на звездах ради сенсаций и огромных тиражей. «Все, о чем пою я, — это стыд и срам!» — троллила критиков певица, имитируя раскаяние. В последних строчках — готовая эпитафия: «Вам — перьями скрипеть, а мне — любить и петь». Символически это была еще одна разорванная на сцене газета, только не на глазах чиновников, а перед многомиллионной аудиторией.
Экранный демарш вывел конфликт на новый уровень. К концу 1987 года песни, клипы и записи концертов Пугачевой были на несколько месяцев изъяты из всесоюзного эфира. Полуторачасовое интервью, взятое у отмененной певицы популярным ведущим Урмасом Оттом для эстонского канала, показали по центральному телевидению лишь спустя полгода в значительно урезанной, получасовой версии. Пугачева вспоминала:
«Прибалтийская» история была для меня жуткой трагедией. Сначала я к ней серьезно не отнеслась, потому что все говорили, что я жертва гласности, что так надо. Я стала символом разборок. Это был бурлящий океан, в котором я должна была утонуть. Появилась обида, и, честно скажу, я была готова уехать [из России]. Я не представляла себе жизни без сцены, без зрителей.
По словам Пугачевой, на первый после лавины публикаций концерт ее буквально «выпихывали». «А когда вышла, весь зал встал. И я поняла, что никуда я отсюда не уеду. Никогда».
В 1989 году ведущая программы «Музыкальный ринг» Тамара Максимова опубликовала стенограмму разговора, который, на ее взгляд, стал «первым поводом для разрыва отношений певицы с ленинградской публикой» и предвосхитил конфликт в «Прибалтийской». Речь шла о завязавшемся споре между Пугачевой, приехавшей на запись эфира «Музыкального ринга» с группой «Браво», и одним из зрителей в студии, капитаном первого ранга.
Мужчина не разделял симпатии певицы к московским и ленинградским рок-группам, а также пытался выяснить, почему она так часто поет от первого лица. «Вы представьте себе, что каждый с эстрады будет только якать: про свою любовь, свои чувства и эмоции. Что тогда будет?» После эмоционального обмена репликами Пугачева назвала собеседника «тем, кто не дает личности в нашей стране развиваться». «В сердцах добавила: „А ну вас тут всех! Устала“. Положила микрофон на пол и покинула студию, — подытожила Максимова в журнале „Телевидение и радиовещание“. — „Пугачевского бунта“ никто не видел даже в ленинградском эфире. Эпизод был незаметно вырезан из передачи».
В 1990 году популярный певец Игорь Тальков записал песню «Звезда», едкое посвящение «кумиру эстрады прошлых лет». «Ты светишь себе — и только, Холодный твой свет не греет нисколько», — пел Тальков. Студийная версия содержала намеки на спад популярности некой неназванной певицы, но на концертах имя прототипа Тальков не скрывал. «Здравствуйте, Алла Борисовна!» — обращался певец к «уставшей звезде» между куплетами.
Часть вторая
Пугачева и политика
Пугачева утверждает, что никогда не участвовала в закрытых кремлевских концертах и не обращалась за помощью к чиновникам — ни в СССР, ни в современной России. «Я ни с кем из них не дружила, не шла на поклон, а они не шли ко мне. Обходили, как грозу», — говорила она. Когда же общение с высокопоставленными лицами оказывалось неизбежным, они, по словам певицы, «были сильно удивлены, возможно напуганы, и не знали, как себя [со мной] вести».
«Недавно в одной характеристике мне написали, что я не занимаюсь общественной работой. Да мне что, стенгазету, что ли, выпускать? — жаловалась Пугачева со страниц „Московского комсомольца“ еще в 1978 году. — Я — певица. Выступления в цехах заводов, перед рабочими — вот моя общественная работа».
В то же время хотя у Пугачевой не было остросоциальных и критикующих власть композиций, это не помешало ей, к примеру, участвовать в фестивале политической песни в Хельсинки в 1981 году. Или выступать в Польше для Фонда мира в 1984-м, тогда певица назвала политическую песню «хорошим и массовым» жанром. «Ее задача: поднимать, звать и убеждать народ в какой-то важной для всех ситуации, — поясняла певица. — Самое главное, чтобы она [песня] доходила до сердец людей, пронизывала горячим словом-призывом. Иначе какая в ней надобность?»
Так или иначе, к середине 1980-х общественный вес и контакты с представителями власти неминуемо сделали Пугачеву частью истеблишмента. Тогда же стало расхожим анекдотичное определение Леонида Брежнева как «мелкого политического деятеля эпохи Пугачевой». Как вспоминал директор певицы Евгений Болдин, в какой-то момент ей стали передавать письма, подписанные «Москва. Кремль. Пугачевой». Масла в огонь подливала и сама певица, исполняя лукавые песни о том, что могут и не могут короли, а также о тотальном бардаке «там, наверху», с которым она вот-вот разберется. «Вообще-то это сатира и была», — подтвердила скрытый смысл хитов Пугачева годы спустя.
«Это единственный человек в стране, которому доверяют миллионы, — уверял Илья Резник. — Она скажет: „Товарищи, построим третью Днепрогэс!“ И все пойдут строить».
В 1985 году Пугачева записала совместный англоязычный номер Every Night And Every Day со шведским трио Herreys, доводящий актуальную повестку «нового мышления» и гласности Горбачева до широких европейских масс (в ней, например, были строчки: «Говорите громче, и богатые, и бедные! Пришла пора для мира, долой войну!») Когда несколько лет спустя Пугачева оказалась в Штатах, на вопрос, как перестройка повлияла на ее творчество, она ответила: «А я сама всегда была перестройка и гласность». В телеэфире ФРГ в 1987-м Пугачева выразила надежду, что «теперь темы ее песен будут острее». «Я всегда чувствую себя свободной. Даже в самые тяжелые времена, когда говорили, что ее нет, я чувствовала внутреннюю свободу», — продолжила певица в интервью «Взгляду».
Наша Жанна дʼАрк
Весной 1989-го певец Иосиф Кобзон одним из первых среди советских артистов заявил о себе в публичной политике, став народным депутатом СССР. К лету того же года позиции звезд в политике усилились настолько, что и в Пугачевой увидели преемницу Горбачева. «Вы никогда не мечтали быть президентом?» — спрашивали ее журналисты перед концертом в Киеве. «Ну если представить, наверное, меня бы любили. До поры до времени, пока я не разорила бы эту несчастную страну уже совсем», — отвечала певица. Следующие несколько лет Пугачева будет регулярно комментировать свою возможную политическую карьеру, неизменно сводя разговоры о судьбах родины к каламбуру: «Мне хватает власти над сердцами людей».
В то же время в ее творчество проникали образы и дух голодного времени. Вслед за резонансным скетчем «Похороны еды», вышедшим в юмористическом телешоу «Оба-на!» (он был вдохновлен пустыми прилавками в продуктовых магазинах) Пугачева выпустила свой клип «Ням-ням» — о попытках обывателя заесть стресс от окружающей безнадеги, хотя в холодильнике ничего нет. «Возьми сто [продуктовых] талонов, водичкой залей, слегка посоли и вперед!» — пела Пугачева в новогоднем телеэфире в 1990 году.
Незадолго до этого в Москву с гастролями вернулся культовый советский шансонье Вилли Токарев, «почетный еврей Брайтон-Бич», эмигрировавший в США в 1974 году. «Я был у Аллочки, у Аллы Пугачевой. Мы пили водку за здоровье Горбачева», — пел Токарев в песне-травелоге «Нью-Йорк — Москва». Впоследствии Пугачева подтвердила ее достоверность.
В декабре 1991-го, в последние дни существования Советского Союза, Горбачев подписал указ о присвоении Пугачевой звания «Народный артист СССР». Позже она признала это звание самым главным в карьере. Через год с лишним певица заявила, что «очень болезненно» относится к распаду СССР. «Это целый отрезок жизни моей. Если бы это действительно был [как в гимне] союз нерушимый республик свободных, он бы никогда не смог развалиться. А раз не сложилось, пусть развалится, — рассуждала Пугачева. — Но я все равно хочу, чтобы когда-нибудь был союз людей цивилизованных, добрых и дружных».
Вскоре Пугачева, приучившая публику к новому стилю в эстраде (и к тому, что «песни с ароматом ретро ей не очень»), все же принялась добавлять в концертную программу ностальгические номера из черно-белых фильмов и с довоенных родительских пластинок. «Оказывается, новое — это хорошо забытое старое. Такие песни, как „Не отрекаются любя“ или те, что пела моя мать, но в новой аранжировке, — это новая для меня идея и тема. Я сделаю такой [специальный] концерт», — обещала певица.
Концерт не состоялся, но за идею Пугачевой отдать полузабытый старинный материал в руки современных артистов ухватились телеведущие Леонид Парфенов и Константин Эрнст. В 1995 году их замысел воплотился в новогоднем проекте «Старые песни о главном» — постмодернистском телемюзикле, благодаря которому, по мнению многих, на российский экран (и в жизнь общества в целом) начали стремительно возвращаться советские символы, пробудившие народную тоску по ушедшей эпохе и ресентимент.
Тем временем в интервью Пугачева погружалась в глубь веков, в дореволюционную историю России: «Может, царь нужен? Пусть себе сидит. Ну хоть как фон! Есть же в Англии королева. А какая Россия без царя?»
По словам певицы, до знакомства с Горбачевым в середине 1990-х она, вопреки слухам, не встречалась ни с одним советским вождем. «А с Ельциным?» — уточнил самый известный телеведущий страны Влад Листьев в эфире своего ток-шоу «Тема». «Если я с теми не встречалась, что я с этим-то буду? — ответила Пугачева, добавив, что относится к обоим „ровно“: — Им [президентам] всем тяжело».
От личного участия в политической жизни в 1990-е певица по-прежнему отказывалась, дежурно ссылаясь на отсутствие навыков и экономического образования. На вопрос, не хочет ли она стать «московской мэршей», отвечала (опять довольно издевательски и критично): «Вы хотите, чтобы был еще один дилетант? Я жду людей, которые будут заниматься этим делом профессионально». Схожую реакцию у нее вызывали и предложения возглавить страну: «Ну стала я президентом. И кого бы поимела [в моем лице] эта страна?»
Тем интереснее, что быть общественным лидером с колоссальным кредитом доверия, вероятно, ей нравилось. В разговоре с журналистом и искусствоведом Сергеем Шолоховым о том, какую историческую личность Пугачева хотела бы сыграть в кино, певица выбрала Алену Арзамасскую — монахиню-казачку и соратницу Степана Разина, возглавившую крупный отряд крепостных во время крестьянской войны в 1670 году. «Это такая наша Жанна дʼАрк, — комментировала Пугачева. — Она заколдовала стрелы, залечивала раны, могла поднять народ. Очень интересная, ее потом сожгли на костре».
Да, да, нет, да
К началу 1993 года экономический кризис и открытое противостояние ветвей власти достигли апогея. В апреле в России прошел референдум о доверии действующему президенту Борису Ельцину. На голосование было вынесено четыре вопроса — собственно, о доверии президенту, поддержке правительства, необходимости досрочных президентских выборов и выборов народных депутатов. Сторонникам Ельцина предлагалось ответить: да, да, нет, да.
В том же году Пугачева записала песню, название которой обыгрывало выгодный Ельцину набор ответов в заполненном бюллетене. Формально содержание композиции «Да, да, нет, да» не имело ничего общего с политикой: лирическая героиня Пугачевой устраивала сцену и отказывала ухажеру в ласке. Однако ближе к концу будто обращалась к слушателю: «Кто еще хочет попробовать комиссарского тела?» — и произносила заветные четыре слова. Такими же — с рефреном «Да, да, нет, да!» — были и агитационные ролики, крутившиеся перед референдумом по федеральным каналам.
На возможную связь певицы с организаторами референдума указывало и то, что припев песни состоял из многократного повторения «да» (свыше 50 раз), тогда как «нет», кроме как в названии, почти не упоминалось: первоначально такой была и позиция команды Ельцина, отраженная в первой партии листовок в его поддержку, — отвечать только «да». Возможно, несоответствие текста песни ее названию объясняется именно сменой тактики и сжатыми сроками кампании (для перезаписи вокала с акцентом на «нет» могло не хватить времени). Сама певица никогда не комментировала обстоятельства создания песни.
Спустя полгода, 4–5 октября 1993-го, Ельцин разогнал парламент, который ему оппонировал; здание Верховного совета (то есть, собственно, парламента) обстреляли танки; в уличных столкновениях погибли люди. Победителем этого противостояния стал Ельцин, а 12 декабря по итогам всенародного голосования была принята новая Конституция России, закрепляющая широкие полномочия президента.
1 января 1994 года ведущий музыкальной телепрограммы «МузОбоз» Иван Демидов посвятил эфир «закону магической звездной пробы». По его словам, закон состоял из четырех пунктов, трех утвердительных и одного отрицательного: 1) делай сказку; 2) будь собой; 3) помни, что ты ничего не сделал; 4) останься в истории. Или, если угодно, да, да, нет, да. Гостем программы была Алла Пугачева. «Законы нужно исполнять, но как трудно придерживаться дурных законов», — пожаловалась она. «Значит, для избранных законов может не быть?» — уточнил Демидов. «Может и не быть», — согласилась певица.
В июне 1996 года, за два дня до президентских выборов, Пугачева в интервью Леониду Парфенову, прилетевшему, чтобы записать ее, в Швейцарию, призвала избирателей голосовать за Ельцина. В 2000-м и 2004-м певица агитировала и голосовала за Владимира Путина. В 2012-м — за бизнесмена Михаила Прохорова, готового к сотрудничеству с властью. А в 2018-м была «поражена» высоким техническим уровнем организации выборов (за кого она голосовала в тот год, неизвестно).
К началу нулевых, по оценке лидера группы «Телевизор» Михаила Борзыкина, несменяемая королева российской поп-музыки сама стала символом застоя — как советский вождь Леонид Брежнев, которого высмеивали ее фанаты. «Ее образ уже 30 лет мозолит мне глаза и ничего, кроме ироничной ухмылки, не вызывает. Смесь продавщицы с атаманшей. Для меня все это лицемерное искусство для народа», — пренебрежительно заявил он журналу Fuzz в 2002 году.
В треке «Алла Борисна» Борзыкин спел: «Барыня-сударыня. Мать, сестра, жена — родина!»
Часть третья
Пугачева и война
Среди родственников Пугачевой были военные. В числе героев песен — криминальный авторитет, выдающий себя за полковника. Ушел на войну и ее первый жених.
По словам биографа певицы Федора Раззакова, в 1967 году 18-летняя Алла Пугачева встречалась со студентом Института иностранных языков Валерием Романовым, который вскоре сделал ей предложение, но свадьба не состоялась. «Летом началась очередная арабо-израильская война, в которой Советский Союз выступил на стороне арабов. Помощь заключалась в поставках оружия и предоставлении разного рода специалистов. Попал под эту кампанию и [переводчик] Романов», — пишет Раззаков в своей книге «По ступеням славы».
Как утверждает автор, Пугачева отказалась уезжать за женихом и надолго покидать страну, но обещала дождаться его. Этого не случилось: в 1969 году она вышла замуж за артиста цирка Миколаса Орбакаса, будущего отца певицы Кристины Орбакайте. Романов с войны вернулся, но сообщений о том, что с ним было дальше, в открытых источниках «Медузе» найти не удалось.
Пугачева указывала, что война оказала прямое влияние на судьбу ее семьи, в первой посвященной ей журнальной статье («Музыкальная жизнь», 1975, № 16): «Если бы не [Великая Отечественная] война, я родилась бы в артистической семье. Моя мама была певицей, но потеряла голос на фронте, а отец мечтал стать артистом оригинального жанра, однако был ранен, лишился глаза. И я родилась уже в семье инженеров».
Об Афганской войне Пугачева не пела и напрямую публично почти не высказывалась. При этом было понятно, что она занимает антимилитаристскую позицию. Например, в 1987 году, во время тура по ФРГ, Пугачева исполняла песню «Нам нужен мир». «Я не смогу смириться никогда с тем, что люди убивают людей. Превращены в мишени города во имя чьих-то безумных идей, — пела Пугачева, добавляя: — Я ненавижу слово „война“!»
В первые дни чеченской войны, в декабре 1994-го, на вопрос о политических пристрастиях главная певица России продолжила повторять пацифистские максимы: «Лишь бы не было войны». Она же через пару недель поздравляла зрителей НТВ с новым, 1995 годом вместо президента Бориса Ельцина, где тоже коснулась этой темы:
Времена, конечно, нелегкие. Новые времена. И не секрет, что большей частью мы к ним не готовы, и я в том числе. Трудно признаться, что в большинстве своем мы безграмотны и политически, и экономически и плохо представляем себе сложившуюся ситуацию. К сожалению, это многим на руку. А хотелось бы, если не в новом году, то в будущих, чтобы мы стали господами своей жизни. Жизни, основанной не на агрессии, не на войнах, не на нищете, не на безнравственности — а на уюте, комфорте и благополучии в каждой семье.
В феврале 2000-го, на шестом месяце второй чеченской, Пугачева должна была представить публике новый диск — макси-сингл «Мадам Брошкина». Презентацию певица обещала сделать «достаточно тихой»: «Не очень хотела бы страшно веселиться, когда другие погибают».
Еще через два с лишним года Пугачева вновь высказалась по теме — после захвата чеченскими боевиками Театрального центра на Дубровке, когда было взято в заложники более 900 человек. Певица назвала войну «непонятной и грязно пахнущей»: «Все против войны. Страдают и чеченская, и русская сторона. Во имя интересов людей, невинно страдающих и погибающих незнамо за что, лучше признать поражение в войне, чем так долго продлевать эту кровавую победу».
После начала полномасштабного вторжения России в Украину в 2022 году Пугачева молчала мучительно долго. Особенно это бросалось в глаза на фоне действий ее мужа, комика Максима Галкина, который еще в апреле недвусмысленно осудил вторжение — после ракетных ударов по Одессе (до этого, в марте, стало известно, что семья эмигрировала в Израиль; в августе Пугачева ездила в Россию). Пауза затянулась: за первые шесть с лишним месяцев «специальной военной операции» свое отношение к ней в той иной форме выразили почти все тяжеловесы российской поп-музыки — кроме Пугачевой.
В сентябре 2022-го Минюст РФ объявил Максима Галкина, который продолжал публиковать антивоенные заявления, «иностранным агентом». Певица выступила в защиту супруга через два дня — и попросила ведомство признать «иноагентом» ее саму.
Меньше чем за сутки после публикации, к вечеру 18 сентября 2022 года, пост Пугачевой стал самым обсуждаемым антивоенным высказыванием в России, собрав более полумиллиона лайков. В своем тексте певица заявила, что желает России «процветания, мирной жизни и свободы слова», а также «прекращения гибели наших ребят за иллюзорные цели».
4 октября Пугачева опубликовала еще один пост — более резкий, но слово «война» вообще не упоминающий: «Какое счастье, что меня ненавидят те люди, которых я всегда терпеть не могла. Если бы я им нравилась, это значило бы, что я пела и жила зря. Причина ясна. Пусть скрежещут зубами. Были холопами, стали рабами».
Позже в интернете появились совместные фотографии Пугачевой с Земфирой, Борисом Гребенщиковым и Андреем Макаревичем в Израиле — все они также выступали против войны после 24 февраля и уехали из России. Последний на момент выхода этого материала пост Пугачевой, написанный 6 декабря, касался травли ее семьи со стороны «жалких продажных тварей и лжецов».
Так карьера певицы сделала полный круг. Песня «Иду из кино», с которой юная Пугачева впервые попала на телевидение в середине 1960-х, тоже исполнялась от имени девушки, «умевшей ненавидеть войны» — и потерявшей на фронте отца.
Впрочем, не всем кажется, что Пугачева в принципе заняла в 2022 году антивоенную позицию. «Это [посты в инстаграме] просто солидарность с человеком, с которым она живет. Это ее муж. Там нет никаких иных высказываний. Она просто повторила заявление Максима [Галкина]», — сказал в эфире радиостанции «Говорит Москва» артист Владимир Винокур; сам он поддерживает «спецоперацию».
С этим мнением в России и за ее пределами могут согласиться и многие люди, выступающие против войны. Некоторые из них полагают, что нескольких постов, ни в одном из которых нет слова «война» (особенно после полугода молчания), недостаточно и Пугачева могла высказаться более четко. Не говоря уже о том, что певица не участвует в благотворительных концертах в поддержку Украины, не призывает жертвовать деньги беженцам и не выпускает песен или клипов на эту тему.
Возможно, завышенные ожидания от главной певицы России связаны в первую очередь с ее репутацией почти всемогущей артистки, способной напрямую обратиться к власти, при желании остановить войну одним звонком в Кремль или даже вывести толпы людей на акции протеста. Разве присказка про мелкого политического деятеля эпохи Пугачевой этого не подразумевала?
Но 2022 год показал, как многократно повторенный миф о масштабе Пугачевой и ее роли в государстве оказался вреден для нее самой. Часть разочарованной аудитории будто ждет ответа: в чем ее сила, если она не может остановить огонь? Однако артистку, на протяжении всей карьеры предпочитающую песни о любви любым другим, все же сложно представить в такой роли. Все это время Пугачеву сталкивали с властью не ее песни или поступки, а политические настроения вокруг — от «женщины, которая поет» во времена застоя до «примадонны» при автократии. Или жены «иноагента» в дни войны.
Александр Морсин