Памятка партизана: рекомендации по активному и пассивному сопротивлению вторжению в Украину

Ложное минирование

С начала вторжения России на территорию Украины участились звонки с ложными сообщениями о минировании государственных учреждений — по данным МВД, в 3–4 раза. Портал «Если быть точным», изучивший полицейскую статистику, отмечает, что две трети дел о телефонном терроризме прекращены в связи с тем, что подозреваемых не удалось установить. «Минируют», в частности, военкоматы: с помощью таких сообщений можно приостановить их работу. Например, 21 сентября в Томске из-за ложного сообщения о минировании был оцеплен областной военкомат.

Однако такой способ воздействия довольно просто отследить. Данные, откуда звонят, у ФСБ появляются практически сразу. Если купить симкарту не на свой паспорт, она всё равно будет на кого-то записана, и тогда придут за этим человеком. Раньше злоумышленники (их еще называют «сваттеры») в таких случаях использовали анонимные голосовые звонки с подменой номера, однако в последние месяцы действительно анонимных сервисов не осталось.

Всё еще остается доступной отправка сообщения о минировании на электронную почту госучреждения. Для этого активисты используют операционную систему TAILS на флешке, а также полностью анонимный ящик электронной почты, созданный специально для «минирования», — причем нельзя пользоваться не только ящиками типа Yandex, Gmail или Mail.ru, которые регистрируются на номер телефона, но и ProtonMail, который был замечен в сотрудничестве с силовыми органами.

«Минируют» военкоматы или другие госучреждения и с помощью СМС, отправленных с виртуального номера — тоже через TAILS, при входе в который можно найти такие сервисы. Прежде чем пытаться отправить сообщение, рекомендуется протестировать это на сайтах для приема СМС. Нельзя пользоваться ничем, где нужно указывать номер карты, номер телефона и почту (но бывают одноразовые). Если всё же нужно кому-то позвонить, ​​рядом не должно быть неанонимного смартфона.

Гражданское неповиновение

Если вы оказались в военкомате, то можно демонстрировать неподчинение — такую форму сопротивления в беседе с The Insider порекомендовали администраторы канала «Боец Анархист»: «Нужно не подчиняться указаниям: не проходить медкомиссию (сесть в углу и сидеть), не отвечать на вопросы, не брать в руки оружие, не давать присягу».

Помимо этого, можно отказаться надевать форму, не фотографироваться или делать это, состроив гримасу, отказываться стричься и давать отпечатки пальцев, не расписываться за военный билет и жетон, исполнять приказы сотрудников военкомата с точностью до наоборот.

Для того чтобы вас не отправили из военкомата на сборный пункт, а из пункта — в часть, правозащитники из «Призыва к совести» предлагают сидеть и не вставать: «Вцепиться во что-нибудь твердое, за что удобно держаться: например, батарея или кровать. Место определить заранее».

Во время акта гражданского неповиновения важно требовать бумагу и ручку, чтобы подать заявление о несогласии с решением призывной комиссии, и настаивать на рассмотрении заявления на альтернативную гражданскую службу, требовать прекращения удержания.

Сопротивление мобилизованных

Агитационная работа

Движение «Антивоенный больничный» опубликовало в своем Telegram-канале текст о важности агитации, в котором объясняет, как правильно составить прокламацию. Активисты движения утверждают, что подобная листовка должна отвечать на вопросы «Кто мы?», «Почему мы нужны вам?», «Почему вы нужны нам?», «Какое будущее мы можем построить вместе?» и призывать к самоорганизации. Прокламация обязательно должна содержать контакты помогающих сообществ. Важно постоянно напоминать, что эта война убыточна, давать конкретные примеры с расчетами и фактами негативных последствий для экономики.

Агитируя, важно разъяснять природу этой войны, ее агрессивный несправедливый характер, говорить о том, что война идет не в интересах большинства населения нашей страны, качество жизни которого будет только ухудшаться.

Активисты «Антивоенного больничного» рекомендуют делить слушателей на тех, кого можно назвать «сознательными», и тех, кому стоит объяснять с «нуля». Последним​ «нужно не стесняться постоянно повторять одно и то же»: «Власть преступна, война будет проиграна, даже если выиграна, вы нищие, мы единственные, кто желает вам добра». При этом они советуют не давить на моральную сторону вопроса: «Никому не нравится слышать, что он зверь, дикарь, убийца, лично бучанский мясник».

Агитация может быть и устной, но в этом случае надо с осторожностью выбирать собеседника, обращают внимание администраторы канала «Боец Анархист»:

«Как вариант, вбрасывать какие-то политические темы в дискуссии, но не явно, а более абстрактно: условно, что все войны организовывают олигархи, это всё против простого народа и т.п. И смотреть по реакции людей. Если получится найти единомышленника, это, конечно же, повысит эффективность саботажа — банально, один может следить за обстановкой, пока второй совершает саботаж».

Рекомендуется «прощупать» собеседника, говорить не в лоб, а через вопросы, высказывание сомнений, и смотреть, как он реагирует. «Нет единого сценария. Нужно ловить момент: то есть выжидать какие-то ситуации неустройства и подбивать однополчан на коллективное дезертирство», — поясняют администраторы Telegram-канала «Боец Анархист». Большую опасность в агитационной работе представляет психология «пацанов с района», которые могут не понять подобных действий: «Это можно назвать ложной солидарностью, ложной дружбой, ложной честью».

Если активист уже включен в состав вооруженных сил, разъяснительная работа становится достаточно рискованной, но она всё равно возможна: например, в годы Первой мировой войны велась антивоенная агитация в действующей армии, и это повлияло на ход революции в 1917 году. Тогда велось разъяснение, что война не в интересах простых людей, а в интересах правительств и господствующих классов: надо повернуть штыки не против таких же крестьян и рабочих по другую сторону линии фронта, а против своих буржуев, помещиков и бюрократов. Причем агитацию вели несмотря на то, что в условиях действующей армии и даже в тылу она иногда была смертельно опасной.

Уход из воинской части

Осенью начало расти количество уголовных дел за самовольное оставление части «в период мобилизации». Уже известны случаи приговоров по новой части 2.1 статьи 332 УК. Например, Алексей Бреусов получил 1 год и 8 месяцев колонии‑поселения за неисполнение приказа в военное время. В октябре по этой же части завели дело на старшего лейтенанта Дмитрия Васильца. До поправок, которые приняли 24 сентября, судить военнослужащего, отказавшегося выполнить приказ, могли, только если это повлекло тяжкие последствия.

Правозащитники «Призыва к совести», опубликовавшие подробную инструкцию о том, как покинуть часть, рекомендуют в течение двух суток прийти в ближайшее военно-следственное управление и подать там заявление о преступлении с объяснением, изложив в нем причины оставления воинской части. Мобилизованным надо обжаловать мобилизацию в военной прокуратуре и подать иск в суд об оспаривании решения о мобилизации, а также просить применить меры предварительной защиты.

Помимо этого, канал советует уходить без оружия, предварительно сдав его командиру или сослуживцам. Если же передать его не вышло, то это надо сделать в ближайшем пункте военной полиции.

Сдача в плен

С середины октября в Украине работает государственный проект «Хочу жить». С помощью этой программы российские военные могут получить консультацию о правильной сдаче в плен. Спикер «Хочу жить» Виталий Матвиенко недавно сообщил, что они получили более 4 тысяч заявок от российских военных о готовности сдаться в плен.

Военному нужно позвонить по номеру горячей линии либо воспользоваться специальным Telegram-ботом. Для того чтобы процесс было наиболее безопасным, украинские военные предлагают сдаваться в плен квадрокоптеру. Для этого нужно связаться с проектом «Хочу жить», получить координаты и время прибытия дрона, а потом отправиться к назначенному месту в точно указанное время. Увидев квадрокоптер, нужно поднять обе руки вверх, таким образом сообщая о готовности выполнять дальнейшие команды. Дальше пленный должен следовать за дроном до места встречи с украинскими военными.

Если же в плен хочет сдаться группа людей или подразделение, проект «Хочу жить» дает следующие инструкции:

«Сложите всё оружие и отойдите, станьте перед своей военной техникой (перед этим заглушите ее — она не должна быть в боевом положении), отправьте переговорщика (офицера или самого старшего по званию) — он должен быть безоружным и иметь белый флаг».

Чтобы связаться с проектом, лучше заранее запомнить контакты для связи и запастись сим-картой и кнопочным телефоном.

Украина придерживается Женевской конвенции по обращению с военнопленными и гарантирует им медобслуживание, полноценное питание, звонки родным и близким и юридическую помощь. О гуманном обращении свидетельствуют и некоторые обмененные пленные. Инициатива «Хочу жить» утверждает, что пленные не будут обменены, если сами того не захотят.

Однако в сети в ночь на 13 ноября появилось видео, на котором военного, ранее выказавшего желание остаться на территории Украины, вагнеровцы забивают кувалдой в подвале. Этим человеком оказался Евгений Нужин, бывший заключенный, завербованный ЧВК Вагнера. Попав в плен, он говорил, что против войны и хочет остаться в Украине, поэтому до сих пор не ясно, почему Нужина в итоге передали российской стороне. По версии Координационного штаба по вопросам обращения с военнопленными, его не было в списках «добровольно сдавшихся в плен». Тут же Генштаб ВСУ заверил, что «ни один российский военнопленный, добровольно сдавшийся в плен украинским войскам, не был обменен и не будет возвращен государству-агрессору без личного согласия». Мог ли Нужин добровольно пойти на обмен, не знает и советник офиса Владимира Зеленского Алексей Арестович. И только советник руководителя офиса президента Украины Михаил Подоляк в эфире «Дождя» заявил, что Нужин «подписал добровольно согласие на обмен и был обменян».

Подорвали веру в безопасность сдачи в плен и два видео, из которых становится понятно, что украинская сторона расстреляла сдавшихся российских солдат. Эксперты до сих пор расходятся в оценке этого инцидента.