Оригинал материала
Большой террор и судьбы. Как идейный писатель стал "турецким шпионом"
Татарский писатель Махмуд Галяу (Галяутдинов) был расстрелян 4 ноября 1937 года в Москве в день вынесения смертного приговора. В этот период, получивший название Большого террора, значительная часть приговоров к расстрелу исполнялась в течение 24 часов без возможности обжалования и ходатайства о помиловании. Расстрельный список из 144 фамилий, в который попал и Галяу, за три дня до расстрела завизировал лично Сталин. Чем же литератор, писавший "идеологически выдержанные" книги, так насолил советской власти?
Этой публикацией "Idel.Реалии" открывают цикл статей, посвященный жертвам Большого террора — как известным, так и рядовым советским гражданам, попавшим в жернова репрессивной машины. Мы столкнулись с тем, что память о сталинских репрессиях целенаправленно стирается из сознания россиян. Цель проекта — успеть запечатлеть воспоминания, которые ещё живы, не дав исчезнуть им окончательно.
Премьера спектакля "Муть. Мухаджиры" по произведениям Махмуда Галяу в театре имени Камала стала одним из главных театральных событий минувшей осени в Татарстане. Первый полный показ спектакля состоялся 4 ноября 2022 года. Именно в этот день 85 лет назад писатель был осужден и расстрелян. По мнению, колумниста "Idel.Реалии" Искандера Ясавеева, театральная премьера могла бы стать частью памяти о трагической судьбы Махмуда Галяу, но этого не произошло.
"ТУРЕЦКИЙ ШПИОН" И "ПАНТЮРКИСТ"
Имя Махмуда Галяутдинова находится под номером 29 в одном из "сталинских расстрельных списков" — от 1 ноября 1937 года. На титульном листе списка стоят резолюция "за" и подпись Иосифа Сталина. Вторая подпись — Вячеслава Молотова. На второй странице указано число граждан, отнесенных к первой и второй категориям. Первая категория означала расстрел: 144 человека. Вторая — заключение в лагерь: всего три человека. Галяутдинов был включен НКВД в первую категорию.
Согласно материалам уголовного дела, Махмуд Галяутдинов, проживавший в Москве по адресу: ул. Новорязанская, д. 14, кв. 2, был арестован 22 сентября 1937 года и обвинен в участии в диверсионно-террористической организации. Менее полутора месяцев спустя он был приговорен к высшей мере наказания — формально Военной Коллегией Верховного Суда СССР, но фактически это было предрешено НКВД — и расстрелян.
Он был убит, возможно, в подвале дома, стоящего на углу Варсонофьевского переулка и Большой Лубянки (Большая Лубянка, 11), или в Бутырской тюрьме.
Историк Алтер Литвин в книге "Запрет на жизнь" (Казань: Татарское книжное издательство, 1993. С. 146) на основании изучения дела о реабилитации Карима Тинчурина пишет, что на следствии Махмуда Галяу били и издевались над ним. В результате Галяу подписал составленный следователем протокол признания: был "турецким шпионом", членом организации "пантюркистов" в Казани, в которую входили Галимджан Шараф, Гали Рахим, Карим Тинчурин…
Избиения и пытки в отношении подследственных повсеместно использовались сотрудниками НКВД в период Большого террора для получения признательных показаний. В Казани, в здании НКВД на Черном озере, в ночь со 2 на 3 декабря 1937 года следователи в ходе допроса до смерти забили Шамиля Усманова.
"Сталинские расстрельные списки" — списки лиц, осужденных Военной Коллегией Верховного Суда СССР в подавляющем большинстве случаев к расстрелу по санкции Сталина и его ближайших соратников, членов Политбюро ЦК ВКП(б). Списки готовились НКВД. Просмотр и утверждение пофамильных списков с заранее назначенной мерой наказания Сталин и члены Политбюро осуществляли лично. Их резолюции и подписи на списках заменяли официальное решение. Собственноручные резолюции "за" и подпись, поставленные Сталиным, обнаружены на 357 списках. Составление этих списков НКВД и их утверждение Сталиным, Молотовым, Кагановичем, Ворошиловым, Ждановым, Микояном и Косиором представляло собой механизм досудебного предрешения судьбы обвиняемых. В декабре 1998 года сталинские расстрельные списки, хранившиеся в Архиве Президента РФ, были рассекречены Межведомственной комиссией по защите государственной тайны. Эти документы стали доступны в 2002 году благодаря изданию компакт-диска, подготовленного Обществом "Мемориал" и Архивом Президента РФ. Источник: Проект "Мемориала" "Сталинские расстрельные списки".
Кроме Военной коллегии Верховного Суда СССР, использовавшей подготовленные НКВД и подписанные Сталиным и другими членами Политбюро списки, граждан к расстрелу приговаривали так называемые "тройки" (начальник УНКВД, местный партийный руководитель и прокурор) и "двойки" (начальник УНКВД и прокурор), а также судебные органы. В 1937–1938 годах в СССР было расстреляно около 700 тысяч человек.
ОБЩАЯ МОГИЛА НОМЕР ОДИН
Тело Галяу вместе с телами других расстрелянных было кремировано на Донском кладбище в Москве. Прах закопан рядом с крематорием. В настоящее время это место известно — "Общая могила №1 захоронения невостребованных прахов". На ней в августе 1991 года была установлена гранитная плита с надписью: "Здесь захоронены останки невинно замученных и расстрелянных жертв политических репрессий 1930–1942. Вечная им память!". Среди множества памятных знаков, окружающих плиту, есть памятный знак: "Татарский писатель Махмуд Галяу. 08.11.1886 — 04.11.1937".
Разумеется, Махмуд Галяу ни в какой "диверсионно-террористической организации" никогда не состоял, это было стандартное обвинение времен Большого террора. Как и десятки других репрессированных татарских писателей, он не совершал ничего контрреволюционного и вредившего Советской власти.
Махмуд Галяутдинович Галяутдинов родился в 1886 году в деревне Ташкичу (ныне относится к Арскому району Татарстана), племянник Шигабутдина Марджани. Учился в медресе Казани. По окончании медресе несколько лет работал учителем в Астрахани. В этот период публикует свои первые заметки и статьи в астраханской газете "Бурхане таракки". В 1907 году переехал в Оренбург и до 1914 года работал в типографии товарищества "Каримов, Хусаинов и Ко" наборщиком, корректором и продавцом книжного магазина. В 1914 году открыл в Оренбурге собственное издательство "Белек", которое просуществовало до 1918 года, издавал иллюстрированный сатирический журнал "Кармак", учебные пособия и хрестоматии. В оренбургский период жизни перевел на татарский язык повести "Метель" Пушкина, "Хаджи-Мурат" и "Крейцерова соната" Льва Толстого, стихотворения Батюшкова, Пушкина и Лермонтова, включая "Смерть поэта". В 1919 году Галяу был назначен заведующим школьным сектором и членом кантонного отделения Наркомата просвещения Башкирии. В 1921 году организовал в Оренбурге заготовительную артель. В 1920–1930-е годы работал в Москве начальником литературно-издательской части Восточного отдела Политического управления Красной армии, заведующим школой полиграфических работников при Центральном издательстве народов СССР, сотрудником критико-библиографического отдела Союза писателей СССР. С 1934 года член Союза писателей СССР. Источники: Татарская энциклопедия. Том 2. Казань, 2005; Предисловие // Галяу М. Муть. Мухаджиры. Казань: Татарское книжное издательство, 1982. С. 5–6.
Тщательное следование Галяу "партийной линии" в литературе отчетливо видно в романах "Муть" и "Мухаджиры". Эти произведения являются образцом "социалистического реализма": мрачного изображения жизни татар "в царской России" — резкой поляризации на богатых и бедных, эксплуатации бедняков и их детей, постоянных интриг в мусульманском духовенстве, пьянства среди духовных лиц, самосуда вплоть до убийства, жульничающих и развращенных татарских купцов, губительных поборов со стороны власти даже в условиях голода.
Известные мне исторические и этнографические данные не соответствуют картине, рисуемой Галяу. В частности, государственная помощь во время голода в Поволжье 1891–1892 годов была запоздалой и не всегда эффективно организованной. Но эпизоды романа "Муть", когда у голодающих деревенских жителей отбирают скотину за неуплату оброка, представляются вымыслом, не имеющим отношения к историческим реалиям.
НЕ РАССТРЕЛЯН, А "УМЕР"
Галяу был реабилитирован Военной Коллегией Верховного Суда СССР в 1957 году. Несмотря на это, в предисловии к книге с его романами "Муть" и "Мухаджиры", опубликованной Татарским книжным издательством в 1982 году, написано: "М. Галяу умер 12 ноября 1938 года". Не расстрелян, а "умер".
Такое умалчивание расстрела (и искажение даты смерти) отражает отношение власти и идеологического аппарата в брежневское время, когда была издана эта книга, к советским репрессиям. Не приветствовалось обращение к темам ГУЛАГа и Большого террора, произведения Солженицына, Гинзбург, Шаламова и других бывших заключенных ГУЛАГа были доступны только за границей или посредством "самиздата", а вместо обсуждения репрессий лишь упоминалось о "культе личности" Сталина вместе с признанием его заслуг.
Сейчас в России вновь распространяется навязываемое властями замалчивание советских репрессий. Это проявляется в закрытии "Мемориала", деле Юрия Дмитриева, "огосударствлении" музея "Пермь-36", игнорировании государственными музеями гибели и страданий репрессированных, клерикализации памяти о Соловках. Мне показалось, что эта улавливаемая чиновниками и лояльными культурными деятелями тенденция проявилась и на премьере спектакля "Муть. Мухаджиры" в казанском театре Камала.
Перед премьерой 4 ноября на сцену вышел главный режиссер театра Фарид Бикчантаев, поставивший спектакль, и сказал о нем несколько слов. По его словам, очень важно, что в зале находятся потомки Махмуда Галяу. Но о том, что Галяу был репрессирован и расстрелян ровно 85 лет назад, что творчество писателя пресеклось и два последних романа тетралогии так и не были написаны ("Муть" и "Мухаджиры" — первые два романа эпопеи "Кровавые знаки"), сказано не было.
Сам спектакль производит сильное впечатление, образуемое режиссерскими решениями, игрой актеров, необычными и очень точными декорациями, костюмами, хореографией и музыкой. Но не вполне внятной остается, на мой взгляд, режиссерская интерпретация судеб главных героев, смыслов их действий, но, возможно, Фарид Бикчантаев стремился отойти от смыслов, сформулированных Галяу.
ВНЕ КОНТЕКСТА ТРАГИЧНОЙ СУДЬБЫ
У театра Камала была еще одна возможность рассказать о судьбе Махмуда Галяу. В фойе театра на время премьеры была развернута фотовыставка, посвященная спектаклю и времени, о котором повествуют "Муть. Мухаджиры". На стендах — фотографии сцен спектакля и татар в конце XIX века. Такая же выставка, но уже в виде тумб с фотографиями развернута на площади перед театром.
Вполне уместным было бы отведение одного из стендов и одной из тумб для рассказа о судьбе Махмуда Галяу, его жизни и смерти, но и этого сделано не было. Все эти умолчания ведут к тому, что спектакль оказывается вне важного контекста трагичной судьбы Махмуда Галяу, который способствовал бы иному, более глубокому пониманию его произведений и работы театра Камала.
Судьба произведений Махмуда Галяу показывает, насколько непредсказуемой и тяжелой бывает история писательского признания. Галяу погиб в период абсурдного массового уничтожения Советским Союзом своих граждан, не дожив нескольких дней до пятидесятилетия. Спустя 85 лет названия его произведений видны всем проходящим и проезжающим по улице Татарстан в Казани, они выведены крупными буквами на главной афише театра Камала. Спектакль показывали в Санкт-Петербурге, Уфе и Казани, обсуждают в прессе.
Но причина смерти Махмуда Галяу и незавершенности его творчества — бесчеловечность советского государства, отношение к людям как к материалу, винтикам, средству — остается непроговоренной. Это способствует тому, что такое отношение не преодолено до сих пор и проявляется в действиях современного российского государства.
Подписывайтесь на наш канал в Telegram. Что делать, если у вас заблокирован сайт "Idel.Реалии", читайте здесь.
-
искандер ясавеев
Колумнист "Idel.Реалии". Социолог.
yasaveyev@gmail.com LIKE