Психолог Мария Кириченко в «Клубе»: стратегии психологической самозащиты сегодня

Мария Кириченко

26 января в московском клубе «Клуб» в рамках Публичных лекций Полит.ру состоялась лекция системного семейного психолога Марии Кириченко. Разговор шел о том, как не сойти с ума и не потерять себя сегодня.

Мария Кириченко: Мы сегодня с вами поговорим о том, как выжить в это травмирующее время, как мы себя ощущаем на уровне сообщества, на уровне индивида, и как это отражается на семейной системе — то, что вокруг происходит, травмирующие события. Давайте начнем с определения коллективной травмы.

Что такое коллективная травма? Это какой-то страшный диагноз, эпидемия нашего времени или просто призма и системный взгляд, через который мы можем смотреть на разные психологические, социальные, экономические и политические процессы? Мы все родились и живем в мире, где люди не знали, что это такое — жить без коллективной травмы. Нам кажется, что мы жили в достаточно безопасном мире, но 24 февраля всё изменилось, и по большому счету безопасность — это иллюзия. В каждом поколении до нас были события, которые разделили жизнь на до и после.

Коллективная травма — это симптомы, привычки, неосознанные коллективные соглашения и теневые стороны культуры, которые приводят к коллективному страданию. Это определение Томаса Хьюбла — американского психолога, который занимается исследованием травмы и ее воздействия на сообщество. «Реакция на события или на период времени, во время которого люди совместно пережили травматический опыт, испытывая ужас, беспомощность и невыносимые чувства» — это определение Бетси де Тьерри. Также сюда относятся война, ковид, климатический кризис, политическое напряжение и экономический кризис — это наша общая травматическая ситуация, затрагивающая всё человечество. Так что коллективная травма — это факт и это то, что мы сейчас часто игнорируем, стараемся об этом не думать, не замечать, продолжать жить свою жизнь, а тем временем внутри у нас накапливаются всяческие симптомы.

Если симптомы индивидуальные, то этим занимаются психологи. А какие же симптомы мы можем увидеть на коллективном уровне?

В первую очередь коллективная травма опасна изоляцией и разобщенностью, люди утрачивают способность выстраивать близкие связи, потому что увидеть свою боль в глазах другого человека бывает невыносимо. Иногда люди не знают, как об этом говорить, чтобы не ранить друг друга, или это связано с ощущением опасности и недоверия. Поэтому можно заметить индивидуализм и эскапизм — люди пытаются уйти в другие миры, лишь бы не сближаться и не соприкасаться с этой болью.

Следующий симптом — это замирание и бесчувственность. Это апатия, безразличие к чужому страданию и социальным проблемам.

Еще один симптом — образование жестких общественных структур, консервативность в образовании, в медицине, в системе воспитания и неготовность к изменениям. Любые изменения воспринимаются как угроза хоть какой-то устойчивости. Поляризация мнений, трайбализм — то есть деление людей на племена, деление на «свой/чужой». Узкость фокуса внимания и мышления, трудности с планированием долгосрочных последствий своих действий. Это то, что сейчас происходит в обществе, то, что мы наблюдаем независимо от культуры, страны и уровня дохода людей.

Вследствие этого появляются неэффективные способы справляться с этой ситуацией. Что это? Агрессия, критика, пренебрежение, распространенность конфликтов на всех уровнях общественных систем, начиная с семейных отношений и заканчивая уровнем государств и межнациональных отношений. В ход также идут внешние аффективные регуляции — мы пытаемся заглушить свои чувства злоупотреблением алкоголя, наркотиками, различными видами зависимого поведения — это социальные сети, работа (трудоголизм), игры, новые случайные знакомства и покупки. Также это эпидемия ментальных расстройств — депрессии, тревожные расстройства и расстройства личности.

Последствия коллективной травмы. На какие же сферы влияет коллективная травма? В первую очередь, это отношения между людьми: способны ли мы доверять, дружить, просить помощи, помогать, создавать сообщества. Здоровье: как часто и чем мы болеем, как мы относимся к своему здоровью, на какую медицинскую помощь мы можем рассчитывать. Образование: как устроена государственная система, какие отношения складываются между учителем и учеником, преподавателем и студентом, каковы цели обучения и как строится программа. Следующая сфера — это экономика: как распределены материальные богатства, каков разрыв между богатыми и бедными, как используются природные ресурсы, невозможность планировать в долгосрочной перспективе. Политика: как предоставляется доступ к власти, как устроена коммуникация между управленцами и народом, какие ценности транслирует власть и доверяют ли граждане своим правителям. Технологии: как мы пользуемся прогрессом, какую роль в нашей жизни играют гаджеты, как они влияют на наш досуг, общение и качество жизни. Следующая сфера, на которую влияет коллективная травма, — это медиа: какой образ текущих событий создают СМИ, какой образ самих себя мы создаем в соцсетях, чем мы делимся, что мы читаем, как создается образ нормы и счастья, который транслируется. И окружающая среда: заботимся ли мы о долгосрочных последствиях своих действий для окружающей природы, учитываем ли интересы других живых существ и поддерживаем ли биоразнообразие.

В чем заключается исцеление коллективной травмы? Один из самых эффективных подходов по интеграции коллективной травмы — это развитие согласованности и жизнестойкости в группах в совокупности с осознанным поворотом навстречу боли с освидетельствованием индивидуального межпоколенческого и коллективного травматического материала. Мы собираем людей, объединенных общими намерениями, и это дает нам больше ресурсов для интеграции по кусочкам той боли, которая не могла быть переработана ранее. Многие люди осознают, что происходит, и ученые из разных сфер — психологи, социологи, экономисты и политологи — осознают, что надо что-то менять, и сходятся во мнении, что решение проблемы коллективной травмы лежит на пересечении наук, и здесь можно работать на разных уровнях:

— индивидуальный уровень. Как я уже говорила, этим занимаются психология и психотерапия, и здесь можно работать с симптомами и последствиями травмы, с посттравматическим стрессовым расстройством;

— уровень отношений. Мы можем работать на уровне отношений, по-другому выстраивая в нашей личной жизни отношения, иначе воспитывая наших детей, выстраивая романтические отношения, чтобы снижать в них проявленность коллективной травмы, чтобы в наших близких отношениях было меньше избегания, страха, индивидуализма и ожидания быстрого результата, выстраивая и планируя доверительные отношения в долгосрочной перспективе;

— уровень сообществ. На уровне сообществ мы можем предпринимать какие-то изменения, если мы говорим о рабочем коллективе или сообществах единомышленников по каким-то признакам. Например, если вы ходите в какой-то литературный кружок, студию лепки или клуб по интересам, то вы можете выбирать, как вам общаться: будете ли вы кого-нибудь «троллить» или поддерживать доверительное общение. Будете ли вы открыто делиться чувствами в этих группах — обращаться за поддержкой, рассказывать, что вас тревожит, и искать совместные способы решения проблем;

— уровень общества в целом — самый сложный и самая трудно сдвигаемая с места махина, особенно с учетом того, сколько есть разных культур, вероисповеданий и этносов. И, конечно, трудно представить изменения на уровне всего общества в целом. Сейчас становится понятно, насколько все связаны между собой и насколько события в одной стране, как круги по воде, расходятся и отражаются на жителях, казалось бы, не связанных с ней стран.

Многие исследователи занимаются разработкой практических программ и проектов на эту тему. Например, Томас Хьюбл проводит на международном уровне групповые программы под названием «Процесс интеграции коллективной травмы», основанные на процессах сонастройки, присутствия, телесного проживания травматического опыта при помощи медитативных и эмоционально сфокусированных практик. Основанное им и его коллегами международное сообщество по работе с коллективной травмой The Pocket Project занимается организацией групповых проектов, проведением исследований и распространением информации о таких сложных явлениях, как расовое и гендерное насилие, бедность, войны и климатический кризис.

Другой пример практик исцеления коллективной травмы — это проект психиатра и нейробиолога Дэниела Сигела, организованный для помощи людям на фоне пандемии коронавируса. Дэниел организовал группу «Личный опыт и планетарная пандемия» для еженедельных встреч и взаимной поддержки. Эти разговоры посвящены науке о разуме, развитию навыков присутствия со сложными переживаниями и практическому применению разработок в сфере межличностной нейробиологии для конструктивного преодоления неопределенности и формирования личности и коллективной жизнестойкости.

Наконец, главным проектом по работе с коллективной травмой можно назвать ежегодный онлайн-саммит Collective Trauma Summits. В нем участвуют спикеры, исследователи и практики из разных сфер, которые делятся своими разработками в области преодоления вызовов современности, привлекая многотысячную аудиторию слушателей со всего мира. Совершенно бесплатно можно слушать их лекции, принимать участие в мастер-классах, знакомиться с работами поэтов, художников и музыкантов со всего мира, которые посвящают свое творчество коллективному исцелению. Исцеление травмы — это бережное и естественное восстановление, когда тело само заживляет свои раны, регулирует тысячи процессов и восстанавливается. Наша ответственность друг перед другом и перед следующими поколениями — создавать такие же условия для исцеления коллективных душевных ран. Мы живем во времена открытого доступа к информации и к научному знанию и небывалой международной коммуникации, и наша задача — поддерживать друг в друге веру в восстановление и в умение делать выбор в пользу всеобщего благополучия.

Как травма действует на каждого из нас в отдельности, на индивида? Каждый из нас в последнее время задает себе вопросы и встает перед решением каких-то задач в той ситуации, в которой мы находимся. Какой смысл в том, что я делаю каждый день? Работа, учеба, дела по дому, семейное взаимодействие. Зачем мне просыпаться вообще? Как можно жить, если невозможно ни на что повлиять? Я делаю слишком мало, нужно делать больше, а я не могу. Как можно делать что бы то ни было, радоваться, когда… вот это вот всё. Я должен решить, как мне быть сейчас, но я не могу, очень трудно принимать решения. Иногда их приходится принимать очень быстро. Как жить когда так страшно?

Часто мы попадаем в шоковую травму и проживаем ее. Что такое шоковая травма? Это психологически фрустрированное событие, выходящее за рамки обычного человеческого опыта, которое сопровождается интенсивным страхом, ужасом, чувством беспомощности, угрозой жизни или физической целостности. А Международная классификация болезней, МКБ-10, дает следующее определение: это стрессовое событие или кратковременная или продолжительная ситуация исключительно угрожающего или катастрофического характера, которая, в принципе, может вызвать дистресс почти у любого человека. Это, например, природные или искусственные катастрофы, сражения, серьезные несчастные случаи, наблюдения за насильственной смертью других, роль жертвы, попытки изнасилования, терроризма и другого преступления. Очень важно отметить, что часто большее воздействие травмирующие события имеют даже не на самих участников события, которые находятся в эпицентре, а на наблюдателей, которые видят это со стороны и ничего не могут сделать. Ведущие чувства при травме — это страх, беспомощность, стыд вина и гнев.

Несколько мыслей о травме из логотерапии:

— травма делит мир на до и после;

— есть сильное желание вернуть всё как было прежде, но, к сожалению, это невозможно;

— о травме трудно и невозможно говорить. Здесь очень важно иметь какую-то позицию, как-то относиться к тому, что происходит, и именно обретение голоса и создание нового жизненного нарратива и какого-то нового жизненного опыта, включающего произошедшее, знаменует исцеление;

— время словно останавливается. Нам кажется, что нет прошлого, нет будущего и есть только вечно длящееся время — это время травмы;

— травмированного человека часто боятся, это тема исключения из общества, и очень часто у людей, переживших какие-то военные конфликты, разрушаются семьи и от них отворачиваются друзья, потому что людям, которые находятся близко, очень тяжело соприкасаться с этой болью каждый день;

— переживший травму исцеляет не только себя, но и свое окружение и сообщество, привносит новую мудрость — это пример Виктора Франкла. Я чуть попозже расскажу про Виктора Франкла, это очень известный австрийский психотерапевт, который пережил концлагерь, но выжил и стал основателем логотерапии. Логотерапия — это терапия смыслов и одно из направлений экзистенциальной психотерапии;

— переживший травму включается в новые сообщества или в свое прежнее, но по-новому, обретая новую идентичность и иногда даже новое имя. Иногда человеку настолько тяжело вспоминать эту травму, мысленно находиться в ней, что он может менять место жительства, окружение, деятельность и иногда даже люди меняют имя, приобретая какую-то новую личность.

— преодоление травмы — это преображение и восстановление связей внутри себя и с другими людьми.

Четыре задачи по проживанию горя:

1. Признать факт потери.

2. Пережить боль потери.

3. Наладить окружение, в котором ощущается отсутствие утраченного, в том числе идентичность.

4. Выстроить новые отношения с утраченным и продолжать жить.

Есть некая модель SEEDS или Семена психолога Джона Ардена — это стратегия совладания с травмой:

1. S (social) — общение: обнять, поговорить, просто помолчать рядом с близким человеком и иногда даже с каким-то домашним животным.

2. E (exercise) — физическая активность: душ, растяжка, бокс, прогулка... Пожалуйста, выделяйте время на физическую активность, потому что она особенно важна для проработки тех травматических переживаний, которые мы разделяем сейчас.

3. E (education) — образование: узнавание чего-то нового, что может помочь и поддержать, благо сейчас для этого есть все возможности — семинары, встречи, множество материалов в сети, — было бы желание.

4. D (diet) — правильное и полноценное питание. Пожалуйста, помогите своему телу справляться с большой нагрузкой, которая сейчас на него ложится. Нужно есть овощи, зелень, фрукты, кисломолочные продукты, белки и по возможности обходиться без алкоголя.

5. S (sleep) — сон: последний по порядку, но не по значению. Во сне организм восстанавливается, во сне обрабатываются наши впечатления, физически очищается мозг, работают клетки-«уборщики». Стоит недоспать несколько дней — и можно ощутить явственные симптомы интоксикации.

Что происходит, когда мы переживаем какое-то травматическое событие, что-то тяжелое? Есть пять стадий переживания горя по Кюблер-Росс. Наверное, вы все про это слышали: это отрицание, или изоляция, гнев, торг, депрессия и принятие, или смирение.

Что с нами происходит, когда мы переживаем горе или попадаем в состояние травмы? Сначала у нас шок, то есть отрицание и изоляция, то есть мы не пониманием, что происходит. Психологи, которые работали в хосписах с онкобольными детьми, рассказывали такие вещи, что часто на похоронах, когда уходит ребенок, плачут сотрудники, а волонтеры и родители стоят, и как-то кажется, что они ничего не испытывают. На самом деле они находятся в шоке, и им потом как-то придется с этим справляться.

Что такое гнев? Это не только именно гнев, это могут быть разные и очень сильно проявленные чувства.

Потом наступает стадия торга, когда человек начинает винить себя, думать, что он сделал не так, что, может быть, могло бы быть и по-другому, или что «если я сейчас что-то кому-то пожертвую, то произойдет чудо и этого горя не будет».

Потом наступает депрессия, безразличие, и после проживания депрессии происходит принятие и смирение.

«Кривая газели» Питера Левина и кривая стресса по Селье — что это такое? Питер Левин — это американский психотерапевт, который говорил о том, что существует некая закономерность того, как люди проживают состояние шоковой травмы. Что такое «кривая газели»? Представьте себе, что пасется газель, ест травку и вдруг слышит шорох. Сначала она замирает, потом смотрит, насколько велика опасность. Если это какое-то маленькое животное типа суслика, то она продолжает дальше щипать свою траву, а если это тигр, то нужно спасать свою жизнь, и она бежит. В этот момент у нее задействованы все системы, всё работает на максимуме и мощно выбрасываются гормоны. Она бежит, и если ей каким-то чудом удается спастись, то она не возвращается щипать свою травку, если опасность миновала, а падает в кустах и начинает очень сильно дрожать. Организм должен прийти в равновесие, и вот это напряжение каким-то образом должно быть стравлено. В психотерапии есть даже целое направление, когда люди «продраживают» свою травму большими сообществами, большими залами — этим занимаются телесные терапевты.

А что такое кривая стресса по Гансу Селье? Здесь также откликается «кривая газели» Питера Левина, и смысл в том, что после стресса организм очень мощно включается. Вспомните себя: когда мы готовимся к сессии, мы можем не спать несколько дней, но после этого обязательно наступает стадия, когда нам нужно отдыхать, стадия такого истощения. И если мы не обращаем внимания на свое тело и на свою потребность восстановления, то потом мы можем очень серьезно заболеть. Если вы видите человека с острой травмой или в остром стрессе, который дрожит — ребёнок ли это расстроился или взрослый, — ни в коем случае эту дрожь нельзя останавливать, нужно дать человеку возможность прийти в равновесие. Его можно согреть или обнять, но ни в коем случае не останавливать дрожь.

Опасности затянувшегося стресса. Стрессовые гормоны подавляют иммунитет. Как я уже говорила, если стресс долгий, то организм не выдерживает так долго, иммунитета нет, и человек начинает болеть. Ложь туннельного стрессового видения — когда человек долго находится в травме, то у него зашоренное восприятие и он как будто бы не видит вокруг ничего, кроме события, которое он проживает. Нужно обязательно выделять время на радость и жизнь, иначе дальше просто нечем будет жить.

Отношение к страданию с точки зрения логотерапии. То, что страдание существует, нам принять сложнее, чем людям 100 лет назад, и это факт. Мы привыкли жить в условиях, где мы можем получать медицинскую помощь, где у нас больше безопасности, чем у наших предков, которые жили до нас, но тем не менее страдание — это неотъемлемая часть нашей жизни. Мы не можем ставить условие жизни, здесь важен экзистенциальный поворот — не «чего я жду от жизни?», а «чего жизнь ждет от меня?». Страдание указывает нам на ценное, поэтому от него нельзя дистанцироваться. Во время страдания у человека часто происходит переоценка ценностей, какие-то очень важные вещи выходят на первый план. Часто человек меняется, иногда в лучшую сторону, пережив страдания, человек становится добрее, милосерднее. Но бывает и наоборот — кто-то может ожесточиться. Страдание не должно закрывать горизонт смысла. Самое большое искушение — это позиция «утраченное или ничто», иначе мы застреваем в этом, возникает отчаяние, нет ценностей, нет смысла и нет собственной активности. Жизнь имеет смысл в любых обстоятельствах, и смысл уникален, как уникален каждый человек.

Пути обретения смысла по Виктору Франклу. Что такое смысл? Это возможность на фоне действительности — это определение Виктора Франкла, — которая обретается в точке встречи уникальности человека и уникальности ситуации. Смысл наполняет жизнь и делает ее плодотворной. Человек, нашедший смысл, понимает свое место в жизни и свои задачи, что дает ему силы преодолеть множество преград.

Кто такой Виктор Франкл? Это человек, спасший тысячи жизней, талантливый психиатр, невролог и психолог, который создал логотерапию. Логотерапия — это направление экзистенциального анализа, основанное на поиске смысла жизни для пациентов. По мнению врача, самоубийцы, наркоманы и алкоголики лишены цели, ради которой могли бы жить, что и приводит к трагическим последствиям. Франкл назвал три пути, благодаря которым человек может сделать свою жизнь более осмысленной, — созидание, получение нового опыта и собственно нахождение смысла в самой жизни, в том числе и в страданиях. Последний крайний путь Франкл открыл, будучи узником нацистского концлагеря, где старался не только выжить сам, но и помочь другим заключенным. Он, а также другие психологи и социальные работники, оказавшиеся в Терезиенштадте, организовали специальную службу помощи и создали целую информационную систему, благодаря которой узнавали о суицидальных склонностях других узников лагеря смерти. Виктор Франкл вспоминает: «Что было делать? Мы должны были пробуждать волю к жизни, к продолжению существования, к тому, чтобы пережить заключение, но в каждом случае мужество жить или усталость от жизни зависела исключительно от того, обладал ли человек верой в смысл своей жизни. Девизом всей проводившейся в концлагере психотерапевтической работы могут служить слова Ницше: тот, кто знает, зачем жить, преодолеет почти любое "как"». Виктор Франкл был освобожден 27 апреля 1945 года американскими войсками и в этом же году закончил всемирно известную монографию «Сказать жизни "Да"».

Смысл наполняет жизнь, делает ее плодотворной, и человек, нашедший смысл, понимает свое место в жизни и свои задачи, что придает ему силы преодолеть множество преград. Каковы же пути поиска смысла? Согласно логотерапии, мы можем обнаружить смысл жизни тремя путями — совершая дело и какой-то подвиг, переживая ценности и путем страдания. Первый путь по достижению или осуществлению цели очевиден, а второй и третий требуют дальнейшего рассмотрения.

Именно ценности обладают тем энергетическим потенциалом, который воодушевляет и дает возможности духовного роста. Франкл разделил ценности на три категории — ценности творчества, ценности переживания и ценности отношения, и самая безусловная ценность — это сама человеческая жизнь. Ценность творчества: творческим может быть подход к любому виду деятельности, всё зависит именно от того, как человек относится к тому, что он делает. Творчество — это постоянная самоотдача, благодаря которой человек никогда не ощущает пустоту.

Ценности переживания — этот тот бесценный дар, который человек получает от жизни, это дар любви и в самом широком смысле этого слова: любви человека к человеку, матери и отца к ребенку, ребенка к родителям, любовь ко всему живому, наслаждение дыханием природы, произведениями искусства. Ценности переживания делают человека открытым к радостям жизни, ценности переживания имеют огромный терапевтический потенциал, если они, например, запечатлены в фотографиях или описаны в дневниках или в книгах. С помощью фотографий оживают истории из жизни, эмоции и образы, казалось бы, ушедшие навсегда. Любовь является единственным способом понять другого человека, понять глубочайшую суть его личности. Никто не может осознать суть другого человека до того, как полюбил его. В духовном акте любви человек становится способным видеть существенные черты и особенности любимого человека, более того, он видит потенциальное в нем — то, что еще не выявлено, но должно быть выявлено.

Ценности отношения — в жизни каждого человека есть то, что он не может изменить, и никогда бы это не выбрал, если бы ему была дана такая возможность. Но возможности человека в данном случае ограниченны, и тут вступает в силу судьба, испытывая человека: как он отнесется к испытанию, откроется ли ему смысл его страдания, когда мы говорим о ценностях отношения к тому, что человек изменить не в силах. Когда человек сталкивается с безысходной и неотвратимой ситуацией, когда он становится перед лицом судьбы, которая никак не может быть изменена — например, при неизлечимой болезни или при стихийном бедствии, — ему представляется случай актуализировать высшую ценность, ощутить глубочайший смысл и смысл страдания. Потому что высшая сущность — наше отношение к страданию, отношение, в котором мы берем на себя страдание. Если человек стремится к смыслу, ориентирован на смысл, то он способен перенести страдание. Стремясь к смыслу, человек становится счастливым, у него в ответ на смысл появляется позитивный отклик и чувство самоутверждения. Это создает у человека иммунитет перед страданиями, повышает способность выдерживать их и увеличивать устойчивость перед неудачей и фрустрацией. И то, как человек преодолевает страдания, становится потом примером для других людей, идущих по его следу.

Как травма и стресс влияют на семейную систему? Поскольку семья — это ячейка общества, то любые изменения в обществе будут сказываться и на семье. Выделяют четыре вида стресса:

1. Травма: катастрофа, несчастные случаи — это короткое по продолжительности, но сильное по воздействию явление или событие — война, смерть, неожиданный развод.

2. Жизненное событие: более продолжительное и оказывающее большое влияние на дальнейшую жизнь и на судьбу событие.

3. Хронический ролевой стресс (напряжение): неразрешенные конфликты, приводящие к накоплению напряжения в ходе тех или иных социальных ролей — добытчик, сексуальный партнер, жена, теща, зять.

4. Жизненные трудности, возникающие при ежедневном взаимодействии личности со средой: слабые стрессовые воздействия, сила которых может возрастать, накапливаться и даже представлять для семьи большую трудность — постоянная нехватка денег и плохое жилье.

Стрессовые воздействия. Выход из этого стресса будет связан с набором следующих элементов: жизнестойкость семьи в целом + копинг, который существует в диаде. Диада — это супружеская коммуникация двоих людей, приумноженная на копинг-механизмы отдельного члена семьи и жизнестойкость каждого члена семьи. То есть всё взаимосвязано: как семья проживает в целом, как люди взаимодействуют как супруги и как ведет себя в определенных обстоятельствах каждый член семьи. Если стрессовое воздействие сильное и продолжительное и не приводит к решению, то семейная система приходит в ситуацию кризиса. Невозможность семьи восстановить свое стабильное состояние внутри семьи нарушает равновесие, но может привести и к сплочению системы, выработав иммунитет к стрессовым воздействиям, и здесь формируется близость и сплоченность.

В любой семейной системе существуют семейные стабилизаторы. Они могут быть функциональными и дисфункциональными. Функциональные — это общее место проживания, общие деньги, развлечения, интерес друг к другу и выполнение общих дел. Дисфункциональные стабилизаторы — это дети, которые часто бывают предметом торга, используются в каких-то своих целях, могут болеть и брать на себя какие-то семейные проблемы, в результате возникают болезни и нарушение поведения.

Жизнеспособность и устойчивость человека — это способность решать проблему, регуляция эмоций, чувство владения ситуацией, адекватные умения, эмоциональная стабильность и устойчивость, интеллектуальная и культурная открытость опыту, склонность к согласию и дружелюбие, добросовестность и сознательность, социальная компетентность, аналитичность, креативность и способность разрешать возникающие проблемы.

Жизнеспособность семьи в целом. Система семейных верований — это ценности, отношения, забота, способность извлечь урок из случившегося, позитивное мировоззрение и духовность. Организационная модель — совместное времяпрепровождение, повседневные бытовые дела и ритуалы, гибкость, чувство единения, социальные и экономические ресурсы. Процессы общения — способность разрабатывать творческие альтернативные планы и совместные решения, открыто общаться, гибко распределять ответственность между всеми членами семьи, ясность в общении, то есть прямые коммуникации, выражение эмоций — когда каждый из членов семьи имеет право на выражение любых эмоций и совместное решение проблем.

И закончить я хочу вот таким слайдом: «Помогая другим, человек становится счастливее». Когда мы кому-то делаем что-то хорошее, мы и сами напитываемся ресурсом. Мы никогда не будем знать, что творится у кого-то в душе, но мы можем постараться, чтобы человеку было тепло и хорошо.

К. Сафронов: А что делать? Не получается же планировать, не получается просыпаться по утрам, не получается делать даже половину из намеченных дел.

Мария Кириченко: Чтобы просыпаться по утрам, у вас для этого должны быть какие-то смыслы. Нужно наполнять свою жизнь теми смыслами, которые были для вас важны, соотнося их с какими-то своими ценностями, и приобретать с какими-то новыми смыслами.

К. Сафронов: А где продаются смыслы? Где магазин смыслов?

Мария Кириченко: Смыслы — в общении, в узнавании чего-то нового, просто в проживании и в выстраивании мостика. Как мы можем планировать, когда вот это всё? Мы должны выстраивать мостик в будущее и понимать, что каким бы оно ни было, жизнь продолжается. И когда-то всё это закончится, когда-то всё будет по-другому, и мы должны быть готовы к каким-то изменениям. Помните, в фильме «Москва слезам не верит», когда все собрались на пикник, там был очень хороший романс на стихи Левитанского про какие-то платья из ситца: «Вы полагаете, всё это будет носиться? — Я полагаю, что всё это следует шить». То есть нужно, несмотря ни на что, заниматься любимым делом, кому-то помогать. Кто-то справляется так, что постоянно убирает комнату, моет сантехнику. Нужно вспомнить, что есть люди, которые в тебе нуждаются, кому-то помогать. В прибалтийских странах проводилось исследование, которое доказало, что альтруизм и просоциальное поведение, то есть помощь другим, делает человека реально счастливее. Мы часто боимся просить о помощи, но с готовностью помогаем кому-то — и в этом спасение. Когда мы кому-то помогаем, мы и сами становимся сильнее, обретаем как раз те самые смыслы, потому что смыслы никогда не лежат внутри нас, они вовне. Если мы живем, наполняя только себя, то смыслы иссякнут, а если мы живем для кого-то, для чего-то — у кого-то это вера, у кого-то это близкие и любимые люди, какая-то любимая работа, — то эти смыслы дают нам возможность жить дальше.