«Если враг хочет ударить тебя, крепко его обними». Как из народа безжалостных людоедов выписались идейные пацифисты — с самыми печальными для себя последствиями
Что первично — сознание или бытие? Почему в сопоставимых условиях порой складываются народы-антагонисты, у которых при общем происхождении возникают совершенно противоположные взгляды на мир? Один из самых показательных (и одновременно трагических) ответов на эти вопросы — история, разыгравшаяся в середине XIX века в Новой Зеландии.
Маори, коренные жители этих островов, занимают особое положение среди всех аборигенных народов мира. Ещё 6 апреля 1840 года их вожди подписали с британцами беспрецедентный договор Вайтанги. По документу этнос сохранял все свои права в обмен на признание покровительства Соединённого Королевства. Текст прямо наделял туземцев правами и привилегиями британских подданных, — один из немногих подобных эпизодов в истории освоения мира европейцами.
Конечно, антиколониально настроенные историки здесь скептически ухмыльнутся и напомнят, что до 1950-х годов равенство аборигенов и белых жителей в Новой Зеландии оставалось больше фикцией. Тем не менее, даже в самые трудные для маори времена никогда не шло и речи, что колонисты сгонят их в резерваты, введут сегрегационные законы или начнут эксплуатировать полурабскими методами.
Причина — в крайней свирепости маори и их необычайной способности к военному делу, вызывавшей у европейцев невольное уважение. Коренных новозеландцев исторически отличала запредельная воинственность, в том числе к себе подобным. Тем парадоксальнее, что именно из маори выделился особый народ мориори. «Альтернативные маори» ушли на века в добровольную изоляцию, где принципиально отрицали любое насилие. И повторное знакомство с «правильными» земляками вышло для них фатальным.
Народ нормальных людей
Полинезия — самый большой макрорегион Океании, гигантский треугольник с вершинами в Гавайском архипелаге, Острове Пасхи и Новой Зеландии. Десятки островов населяют объединённые общим происхождением народы. Примерно за тысячу лет до нашей эры их далёкие предки приплыли сюда на больших лодках из Юго-Восточной Азии.
Ни один из найденных ими островов не позволял одновременно жить в комфорте большому числу людей. Скученность вела к конфликтам, проигравших вынуждали искать новое место для жизни. За несколько веков полинезийцы освоили разбросанные в тысячах километров друг от друга острова. Разные условия жизни и столетия в изоляции сформировали там непохожие народы.
В XIII веке полинезийцы, предположительно с островов Самоа, проникли в Новую Зеландию. Передававшиеся из поколения в поколение устные легенды гласили, что полумифический вождь Купе привёл сюда девять вак — длинных каноэ, экипаж каждой из которых затем стал отдельным племенем. Найденную землю переселенцы окрестили Аотеароа — Землёй Длинного Белого Облака. Себя они называли маори — «обычными» или «нормальными людьми».
Новая Зеландия состоит из двух основных островов: Северного (Те Ика-а-Мауи) и Южного (Те Вайпунаму). Первый меньше второго почти в полтора раза, но из-за более мягкого климата там исторически живёт втрое-вчетверо больше людей.
Условия жизни на Аотеароа сильно отличались от тех, что были знакомы маори по тропической Полинезии. Преимуществом служило, что два новозеландских острова велики по меркам Океании: их общая площадь около 270 тысяч квадратных метров. Они пригодны для земледелия, не везде возможного на других тихоокеанских островах — из-за маленькой площади, вулканического или кораллового происхождения.
Расселение полинезийских народов по тихоокеанским островам
Карта: Wikipedia / David Eccles
Эти плюсы уравновешивали свои минусы. В сравнении с остальной Полинезией на Новой Зеландии холодно, особенно на Южном острове: здесь нельзя ходить нагишом и жить в шалашах, как на Таити или Самоа. Фауна архипелага оказалась своеобразной, без пригодных для одомашнивания и употребления в пищу животных, вроде куриц, свиней или коров. Эти и ряд других особенностей сформировали неповторимую культуру и образ жизни маори.
Свирепость как средство выживания
Точкой невозврата в доколониальной истории Новой Зеландии стали события XV—XVI веков. Архипелаг столкнулся с похолоданием, чередой землетрясений и цунами. Более холодный Южный остров почти обезлюдел, а меньший по площади Северный испытал перенаселение.
Примерно к 1500 году маори полностью уничтожили главный источник мяса — нелетающих птиц моа высотой до 3,6 метров и весом до 250 килограмм. Эти доверчивые, неуклюжие и беззащитные гиганты какое-то время компенсировали людям отсутствие коров и свиней. Теперь источниками белка служили меньшие по размеру «обычные» птицы, рыбы и тюлени — не столь лёгкая и куда менее питательная добычи.
Истребление моа повлекло за собой и исчезновение орлов Хааста, крупнейших хищных птиц на Земле исторической эпохи с размахом крыльев в 2,6 метров. У хищников не осталось достойных их размера пищи, и они быстро вымерли.
Вымерший орёл Хааста охотится на истреблённых же моа, современная реконструкция
Изображение: Wikipedia / John Megahan
Тяжёлые времена настали и для земледелия. На более плодородном и тёплом Северном острове начало не хватать пахотной земли. Сказывалось, что известные маори культуры — батат, таро, ямс — были сравнительно низкокалорийны, их требовалось сажать в большом количестве. И возможности народа в этом занятии сильно ограничивало странное табу, ритуальный запрет. Заниматься земледелием могли только свободные мужчины, а женщин, детей и рабов привлекали лишь к подсобным работам.
В результате разные иви, племена, которых в Новой Зеландии стало куда больше изначальных девяти, увидели друг в друге опасных конкурентов. Не зная трудов английского философа Томаса Гоббса, маори последовательно воплощали в жизнь его главную идею — естественным состоянием людей без законов и государства служит война всех против всех. Из года в год по пустяковым поводам между собой враждовали не только племена, но и даже отдельные хапу, кланы внутри них. Это сформировало специфические культуру и мировоззрение маори, в духе римского vae victis.
Новозеландские туземцы воспринимали нормой войну до полного уничтожения одной из сторон. Победители оставляли в живых одних женщин и детей — не из милосердия, а как будущих рабов.
Взрослых мужчин истребляли полностью. Тела наиболее знатных и сильных пускали в пищу, считалось, что едоки получали ману, жизненную силу поверженных врагов. Головы убитых отрубали и засушивали. Полученные «артефакты», мокомакаи, маори рассматривали как фамильную ценность.
Постоянные войны сформировали прослойку военных аристократов во главе с вождями-рангатира. Демонстрируя свою суровость, они набивали татуировки, та-моко, прямо себе на лица. Болезненный процесс выполнял роль инициации у подростков. Маори не умели плавить металлы и не знали луков со стрелами. Их главным оружием служили дубинки мере и деревянные алебарды таяха. Успешное владение ими требовали не меткости или ловкости, а свирепости и физической силы.
Маорийский вождь Те Пуни, 1839 год
Изображение: Wikipedia / Чарльз Хифи
Война всех со всеми не только спасала острова от перенаселения. Непрерывная вражда стимулировала маори добиться технического прогресса в ряде занятий, по сравнению с другими полинезийцами. Они научились строить па, обнесённые стенами крепости из брёвен. Также новозеландцы прокачали традиционные умения в мореходстве. Их лодки-ваки достигали в длину до 20 метров, что позволяло поддерживать навигацию между двумя крупными островами архипелага и соседними клочками суши.
Но как так вышло, что от «дефолтных» маори сепарировались идейные противники каннибализма, войн и любого насилия?
Подпишитесь, чтобы прочитать целиком
Оформите подписку Redefine.Media, чтобы читать Republic
Подписаться [Можно оплатить российской или иностранной картой. Подписка продлевается автоматически. Вы сможете отписаться в любой момент.]