38 лет на двоих

Обвиняемых в поджоге мэрии в Челябинской области приговорили к рекордным срокам

Центральный окружной военный суд в Екатеринбурге назначил Роману Насрыеву и Алексею Нуриеву 19 лет заключения по нескольким террористическим статьям Уголовного кодекса за поджог здания местной администрации, где располагается военно-учетный стол. Молодые люди признались, что совершили поджог, но не согласились с обвинением в той части, что совершили теракт и якобы для этого проходили обучение. Однако их позиция не нашла понимания у тройки военных судей. В настоящее время это самый большой срок по подобным делам.

Два товарища

28-летний сержант полиции Роман Насрыев с конца 2016 года работал водителем в Росгвардии, а 37-летний Алексей Нуриев служил командиром в пожарно-спасательной службе МЧС. Они ходили в одну школу и за все это время сохранили дружеские отношения. Оба играли в рок-группе Room32, в которой Роман был барабанщиком, а Алексей — бас-гитаристом и вокалистом. У обоих есть дети.

В ночь на 11 октября 2022 года неизвестные камнем разбили стекло на первом этаже и бросили три бутылки с коктейлем Молотова в здание администрации города Бакал в Челябинской области. В том здании располагается военно-учетный стол. Огонь не успел распространиться — оплавился кусок линолеума и немного подгорел информационный стенд. Возгорание на площади 3 кв. м смогла потушить бабушка-сторож.

В тот же день по подозрению в поджоге задержали Насрыева и Нуриева. 13 октября их отправили в СИЗО. Первоначально Роману и Алексею вменили «уничтожение или повреждение имущества, совершенные из хулиганских побуждений» (ч. 2 ст. 167 УК), но как только за дело взялась ФСБ, то обвинение переквалифицировали на «террористический акт, совершенный группой лиц» (п. «а» ч. 2 ст. 205 УК). Позже к обвинению прибавилась статья о «прохождении обучения в целях осуществления террористической деятельности» (ст. 205.3 УК).

По версии обвинения,

после объявления частичной мобилизации Насрыев и Нуриев вступили в «преступный сговор» и начали искать информацию об изготовлении коктейлей Молотова и методике их использования. После этого, как утверждает следствие, друзья изготавливали «коктейли Молотова» и отрабатывали навыки метания бутылок.

Собственно, это чекисты и посчитали «прохождением обучения в целях осуществления террористической деятельности». По мнению следствия, действия Насрыева и Нуриева были направлены на срыв проводимых администрацией мобилизационных мероприятий и прекращение специальной военной операции.

Сторона обвинения называет Насрыева и Нуриева «сторонниками радикальных анархистских идей», также характеризует их как «имеющих радикальные взгляды, испытывающих ненависть к конституционному строю РФ, государственной и муниципальной власти, а также ее населению».

«Хотел, чтобы мой голос был услышан»

В середине января дело Романа и Алексея было передано в Центральный окружной военный суд. В ходе процесса они частично признали вину — только в той части, что совершили поджог. Но отвергли обвинения в теракте и прохождении обучения террористической деятельности.

Нуриев в своих показаниях на суде назвал их испытания с коктейлями Молотова «простым мальчишеством». По его словам, они с товарищем начали этим заниматься еще до объявления частичной мобилизации и на момент съемок видео с «испытаниями» не думали о том, чтобы поджечь какое-то здание. «Просто было интересно, как их [«коктейли Молотова»] изготавливать», — объяснил он.

В свою очередь, Насрыев пояснил, что никакого обучения террористической деятельности не проходил.

«Думаю, что для того, чтобы бросить бутылку, не требуется какого-либо обучения. Мы не собирались совершать никакие террористические акты, а потому нам незачем было этому учиться», — говорил Насрыев.

Они не отрицают, что негативно относятся к СВО и к решению российских властей об объявлении в стране частичной мобилизации. При этом Насрыев заверил, что не хотел дестабилизировать деятельность органов власти или воздействовать на них, как считает следствие, и осознавал, что поджог здания не приведет к прекращению призыва.

«На тот момент я знал из соцсетей, что, совершая подобные акции, люди выражают свое несогласие с [частичной] мобилизацией и СВО. Из разговоров с окружающими я сделал для себя вывод, что подобные действия не вызывают страх у народа, так как никто и никогда в их результате не пострадал. <…> Своей акцией я хотел показать, что в нашем городе тоже есть несогласные с [частичной] мобилизацией и СВО, и не более того. Хотел таким образом донести свою позицию несогласия, хотел, чтобы мой голос был услышан», — говорил на допросе в суде Насрыев, добавив, что первые показания с признанием дал без адвоката и под давлением. Позднее он отказался от этих показаний.

Нуриев также сказал, что у них не было плана поджечь расположенный в здании администрации военно-учетный стол. Он отметил, что знал о поджогах военкоматов в других регионах, но считал, что за такие преступления назначают «незначительные наказания».

«Террористическая угроза»

Действительно, силовики в разных регионах возбуждали по фактам поджогов дела о хулиганстве или порче имущества. Однако позже фигурантам дел о поджогах военкоматов и зданий административных или силовых структур стали переквалифицировать обвинение на «терроризм».

• Первый приговор по статье о теракте за поджог военкомата Центральный военный суд вынес в конце января этого года. Житель Нижневартовска Владислав Борисенко получил 12 лет в колонии строгого режима.

• Другой приговор вынесли месяц назад в Москве во 2-м Западном окружном военном суде 22-летнему жителю подмосковных Луховиц Кириллу Бутылину. Его приговорили к 13 годам строгого режима.

Прокуратура на прениях сторон запросила для Насрыева и Нуриева по 19 лет заключения.

Адвокаты обоих фигурантов заявили, что запрошенное наказание их подзащитным несоразмерно и просили переквалифицировать действия подсудимых на совершение поджога. Однако тройка военных судей под председательством Артема Макарова полностью согласилась с позицией гособвинения и приговорила молодых людей к точно такому сроку, что и запрашивала прокуратура. Согласно решению суда, первые четыре года Роман и Алексей проведут в тюрьме, остальные 15 лет — в колонии строгого режима. Оба лишены воинских званий.