«Тар»: драма о лесбиянке в эпоху MeToo

Фильм о дирижерке Лидии Тар, где одну из лучших своих ролей сыграла Кейт Бланшетт, — мощное высказывание об амбивалентной силе музыки, связи сексуальности и власти и о пресловутой «культуре отмены»

«Тар», громкий во всех смыслах псевдо-байопик дирижерки, уличенной в сексуальных домогательствах, стал возвращением в киноиндустрию после 16-летнего перерыва американского режиссера Тодда Филда. Никогда не претендовавший на место в высшей режиссерской лиге Филд, тем не менее, памятен двумя отличными фильмами первой половины 2000-х, снятых на тревожном стыке мелодрамы и психопатологического триллера: «В спальне» с Сисси Спейсек и Томом Уилкинсоном и «Как малые дети» с Кейт Уинслет и Патриком Уилсоном. Чуть ли не больше он известен по единственной актерской работе в шедевре Стэнли Кубрика «С широко закрытыми глазами».

Премьера фильма о вымышленной музыкантше, дирижерке и деспотичнейшей женщине Лидии Тар прошла в рамках конкурса 79-го Венецианского фестиваля. Исполнившая заглавную роль Кейт Бланшетт получила там Кубок Вольпи как лучшая актриса, затем к нему прибавились «Золотой глобус», британская BAFTA и соответствующая оскаровская номинация. Актерский триумф 53-летней австралийско-голливудской дивы невозможно оспорить: это действительно одна из самых глубоких, самоотверженных и поразительных работ Бланшетт.

Лидия Тар — первая в истории женщина, назначенная дирижером Берлинского симфонического оркестра. Ее жизнь представляет собой, казалось бы, максимально благополучный итог долгого и последовательного пути к вершине культурной иерархии. Лидия живет между Берлином и Нью-Йорком, где преподает в престижнейшей Джульярдской школе. Она готовится к предстоящей премьере исполнения своей любимой Пятой симфонии Малера, а также к выходу автобиографии с нарциссическим заголовком «Тар о Тар». По вечерам героиня Бланшетт возвращается домой, к жене, скрипачке Шэрон (ее играет Нина Хосс, выдающаяся немецкая актриса, снявшаяся в нескольких фильмах лидера берлинской школы Кристиана Петцольда), и их дочери, либо запирается в собственной жутковатой квартире, где пытается закончить собственную музыкальную композицию. На работе за Лидией неотступно следует боготворящая ее ассистентка Франческа (Ноэми Мерлан, французская актриса, известная по роли в лесбийской ретро-драме Селин Сьямма «Портрет девушки в огне»).

Безоблачное будто бы настоящее Лидии Тар омрачается смутными поначалу слухами и перешептываниями насчет ее привычки продвигать в оркестре все новых своих фавориток (а говоря иначе — объектов сексуального/романтического интереса), безжалостно выбрасывая предыдущих. Одна из последних, бывшая ученица Криста пишет пугающие письма ассистентке прежней покровительницы, а затем совершает самоубийство. Одновременно с этой стремительно развивающейся трагедией Лидия оказывает протекцию молодой русской виолончелистке Ольге (Софи Ауэр). Между тем, каток кэнселлинга уже выехал: в New York Post публикуют статью про многочисленные сексуальные домогательства Лидии к юным и нижестоящим, соцсети бурлят негодованием и злорадством, совет попечителей отстраняет ее от руководства Берлинским оркестром. Лидия стремительно теряет контроль над событиями: ее преследуют странные звуки и кошмарные сны, а дикое душевное напряжение выливается в чудовищный скандал прямо на премьерном концерте той самой Пятой симфонии Малера, дирижировать которым Тар уже не позволено.

На первый и самый поверхностный взгляд, картина Тодда Филда — злободневное высказывание о том, как движение #MeToo, с одной стороны, добирается до самых консервативных культурных институций типа респектабельных симфонических оркестров, а с другой — настигает в том числе и тех, кто принадлежит к изначально дискриминируемым, субальтерным группам: Лидия Тар женщина (в сфере, где веками господствовали мужчины), эмигрантка и лесбиянка. В фильме этот актуальный исторический контекст, кроме прочего, подчеркивается беглым упоминанием в диалогах реальных дел о харассменте, в котором были уличены всемирно известные дирижеры Шарль Дютуа и Джеймс Левайн.

Но «Тар» оказывается фильмом более глубоким, темным и далеким от прямолинейности простого социального комментария. Лидия Тар в кульминационных эпизодах чем-то напоминает Эрику Кохут в исполнении Изабель Юппер в великом фильме Михаэля Ханеке «Пианистка» (2001). У обеих героинь в разной степени присутствуют схожие черты: одержимость музыкой, болезненные отношения с динамикой власти и контроля, сексуальность, составленная из триггеров и нарушенных табу. Ключевой момент в фильме Филда — сцена на мастер-классе Лидии, когда в ответ на протест чернокожего пангендерного студента, отказывающегося играть Баха как типичного мертвого белого сексиста, она разражается страстным ироничным монологом о грани между искусством и частной жизнью творца, обусловленной историческим временем. Этот спич студенты снимают на айфоны и потом сливают в соцсети, обрезав так, что завирусившееся видео становится, на самом деле, главным пунктом обвинения в адрес героини. Этот виртуозно смонтированный эпизод фильма делает «Тар» принципиально открытым для любой интерпретации: персонаж Бланшетт может с равным успехом восприниматься и как случайная жертва благородного социального процесса, и как самонадеянная и высокомерная тиранша, это исключительно выбор зрителя.

Этот фильм не дает никаких однозначных ответов на неприятные вопросы, не производит успокаивающего идеологического или этического воздействия. Смотреть его нужно, чтобы, по меньшей мере, насладиться действительно грандиозной игрой Кейт Бланшетт. Тут надо вспомнить, что это вторая ее большая роль негетеросексуальной женщины: предыдущая случилась 8 лет назад в трогательной и очень грустной драме Тодда Хейнса «Кэрол», по мотивам романа «Цена соли» Патриции Хайсмит. Бланшетт на этот раз делает большое дело для репрезентации квир-людей в мейнстримом кинематографе. Лидия Тар, как и герой Брендана Фрейзера в другой важной недавней картине, «Ките» Даррена Аронофски, наглядно показывает, что ЛГБТК-персонажи в массовом кино могут и должны быть не только страдальцами, борцами или праведниками. Пускай они будут проблематичными, плохими, порочными, какими угодно.

Текст: Артём Лангенбург