Есть ли дно у водоворота

Театральные хроники мая

«Иногда кажется, что всех несет водоворотом, иногда — что мы у глухих ворот, и нет ключа, чтобы попасть за стену, а еще чаще — что всех нас тащит сквозь трубу, — писал Сартр в тяжелые времена своей жизни. — Все уже было, и закончилось, и повторилось вновь. Театр в эти времена возможность спасения»…

Взглянем через призму опыта великого философа недружественного государства на театральные хроники наших дней.

Дар культуре

В первый день мая произошла попытка поменять повестку — на фоне драматических событий создать радость, причем всероссийского масштаба. Во Владикавказе открылся дом-музей Евгения Вахтангова. «Путь домой» для мастера занял сто лет.

Предыстория подарка российской культуре от меценатов и вахтанговцев похожа на сказку (излюбленный жанр режиссера). Дом, в котором Вахтангов родился, после революции быстро стал коммунальным и много лет тихо ветшал. Городские власти собирались его снести, но случились гастроли вахтанговцев и огромный успех Юлии Борисовой. Во время оваций звезда прямо со сцены обратилась к властям, присутствовавшим в зале:

«Пожалуйста, не разрушайте дом нашего учителя, нашего мастера!» И власти услышали.

Но если бы в театр вскоре не пришел работать Кирилл Крок, ставший с годами лидером директорского цеха всея Руси, дом бы скорее всего разрушился сам. Крок взялся за дело с кипучей энергией: убедил спонсоров (в том числе тогдашнего главу банка «Открытие» Михаила Задорнова), обольстил грядущими перспективами городских чиновников, настроил собственный штат на создание музея. Тринадцать квартир были выкуплены у собственников (процесс, потребовавший всех дипломатических навыков дирекции). Лишь только дом опустел, началась работа. Реконструкцией и созданием экспозиции занимались почти два года. Помогали и участвовали местные строители, службы города, руководство края; трудились сотрудники московского музея-квартиры Вахтангова в Денежном переулке.

На удачу, Вахтанговский «располагает» Максимом Обрезковым. Не всякий сценограф, даже и очень сильный, смыслит в музеефикации. Обрезков явил пример.

Дом Вахтангова преобразился. Это больше не бытовое пространство и даже не вполне мемориальный музей — это дом легенды, куда вернулся не уроженец Владикавказа, сын табачного фабриканта, а один из величайших российских режиссеров ХХ века.

В обновленных стенах с первых же часов зазвучала, запульсировала жизнь, минувшая и наступившая. Художник и декораторы здесь работали исключительно на права красоты: все чуть совершеннее, чем могло быть в жизни, как в счастливом сбывшемся сне. Всюду гроздья любимой Вахтанговым сирени, на стенах-экранах в центральной гостиной идет документальный фильм, на крышке черного рояля лежат красные розы, в детской над окнами, выходящими на армянскую церковь, колышутся невесомые занавески; типичные вещи времени деликатно смешаны с подлинными предметами, на первом этаже дома — артистическое кафе и сцена.

Утром артисты, чиновники, все причастные под дождем сажали вокруг дома кусты сирени, вечером был четырехчасовой уличный концерт. Для него построили сцену, на которой стояла знаковая декорация:

дом Вахтангова, давший ему жизнь, смотрит на театр Вахтангова, давший жизнь его искусству. Между этими фасадами и являла себя чистая театральность по-вахтанговски: Маковецкий и Князев, Максакова и Симонов, Добронравов и Крегжде —театр приехал во Владикавказ со звездами всех поколений.

А над площадью, забитой зрителями, на огромных экранах чередой восходили исторические лица, каждое из которых знаменовало эпоху: от основателя и его учеников — к Рубену Симонову, Михаилу Ульянову, Римасу Туминасу. В финале концерта на сцену «вышел» памятник мастеру, установленный на Арбате перед театром, и артисты сложили к его ногам цветы.

Все три дня, пока во Владикавказе шла программа «Вахтангов. Путь домой», сеялся холодный дождь и буйствовала весна — тюльпановые радуги, сизые облака Иудиных деревьев. Точная рифма событий: среди исторического разрушения акт созидания — совсем как в биографии Вахтангова.

Театральное дело-2

Дело было открыто 5 мая. Обвинение драматургу Светлане Петрийчук и режиссеру Евгении Беркович утвердило новую норму:

сегодня занятия театром — не только репетиции, поиск мысли и формы, овации в финале, но — арест, суд и предварительное заключение. Обвинение содержит целый букет человеконенавистничества: в отношении творческих людей, феминисток, инакомыслящих, семитов и мусульман.

Впервые в основу обвинения положена так называемая деструктологическая экспертиза. И вот что тут беспрецедентно.

• Первое: в мире нет такой науки, как деструктология.

• Второе: в современной цивилизации нет ни единого прецедента, когда судят литературный вымысел.

• Третье: эксперт несуществующей науки опирается исключительно на свои и своих подчиненных бездоказательные оценочные суждения — такое бывало только во времена инквизиции.

• И четвертое: ни одно произведение русской и европейской классики не было бы оправдано по меркам так называемых деструктологов. Кто выбрал мракобеса/профессора деструктологии Романа Силантьева на роль средневекового обвинителя, мы не знаем. Но если верить его бесстыдным утверждениям, в «андроцентричном общественном укладе России» все тайное рано или поздно становится явным.

Тем более что дело вокруг пьесы и спектакля «Финист Ясный Сокол» потрясло не только людей культуры, театрального цеха и зрителей (под протестной петицией «Новой газеты» уже шестнадцать тысяч подписей), но и религиозные организации — Российский еврейский конгресс и Духовное управление мусульман. Требование проверки эксперта на предмет разжигания розни — общее.

Утрата

Сергей Дрейден, уникальный артист, ушел 8 мая.

Каждый большой артист единствен, но Дрейден весь состоял из вещества нинакогонепохожести. Интеллектуальный поэт, философ, гаер и хулиган, изящный, с ленцой и молниеносными реакциями; ирония — родная стихия. В манере игры присутствовала некая отрешенность, словно он всегда оставался в золотом или черном коконе своих видений. Умел передавать странность существования, его иррациональный ток. Так было в спектакле Григория Дитятковского «Мрамор» по пьесе Бродского или Адольфа Шапиро «Это так, если вам так кажется» по Пиранделло. Тексты хоть Чехова, хоть Стриндберга присваивал так, что его персонажи навсегда поселялись в воображении, расстаться с ними было уже нельзя. И теперь, когда мы расстались с ним самим…

Попытка разрушить МДТ не удалась

Как сказал один из знаменитых современников, «думал, меня уже ничем нельзя удивить, ошибся». История со швабрами, сметающими российский театр, уже вошла в историю. Буквальное соединение высокого и грязного, беззащитности и жестокости — того, о чем ставит свои спектакли Лев Додин, отныне олицетворено абсурдным актом Роспотребнадзора. Нелепый фарс вокруг ведер для уборки обернулся большими убытками. Материальными — от остановки работы, но прежде всего — моральными. Для всего культурного сообщества.

Ведь если закрывают один из лучших российских театров, если это кому-то нужно, значит, как замечал Шекспир, чьи пьесы с успехом шли и идут на сцене МДТ, наступает «конец времен и прекращенье дней».

Суд обошелся штрафом, и не потому, что вдруг помудрел. Просто спектакли Додина смотрели или хотя бы слышали о них те, кто принимает решения, на которых, впрочем, давили другие принимающие решения, ничего никогда не смотревшие. Штраф уплатили, осадок остался.

В стремлении запугать людей культуры временщики перешли красную линию.

По итогам искусственно сконструированного скандала вокруг Данилы Козловского Малый драматический театр получил брешь в репертуаре: отпуск премьера до конца года «по личным обстоятельствам» означает приостановку «Гамлета», «Вишневого сада», «Коварства и любви».

Возвращение Васильева

Прославленный Анатолий Васильев почти два года репетировал на малой сцене МХТ спектакль по пьесе Бернара-Мари Кольтеса «Западная пристань». Сам факт его внедрения после долгого отсутствия в российский культурный контекст будоражил театральное сообщество.

24 мая репетиции будущего проекта были показаны публике. Показ продолжался около четырех часов и оставил публику в состоянии недоумения: ни актерский тренинг, ни отрывки не обернулись тем завораживающим действом, каким запомнились лучшие спектакли Васильева. Но будем надеяться: настоящее возвращение еще случится.

Дебют

Серьезный спектакль «Коричневое утро» в Черной комнате РАМТа поставил Александр Золотовицкий.

Все начинается в кафе, за невинной чашкой кофе. А потом на экране возникает ведущая, объясняя, как меняются правила жизни: из нее исключаются сначала кошки и собаки всех цветов, кроме коричневого (их надо усыплять). А потом коричневыми становятся одежда, поступки, мысли и лица граждан

Историю нарастающего принуждения к единомыслию рассказал французский писатель Франк Павлофф (двадцать лет в списке французских бестселлеров), еще использованы фрагменты прозы Хармса. В спектакле всего три персонажа, работающие с безукоризненной точностью. Умственной и моральной оторопи героя (Даниил Шперлинг), испуга, сотрясающего Чарли (Николай Угрюмов) и железной механистичности диктора (Яна Палецкая) достаточно для жуткой панорамы коричневого города. Павлофф написал антифашистскую новеллу, режиссер увидел в ней обжигающую тему. Двадцатипятилетний Саша Золотовицкий (так стоит в программке), ученик Олега Кудряшова и младший сын известного отца, кроме таланта, обладает острым слухом на время. В спектакле как будто нет примет современности, однако он очень внятно повествует о драме сегодняшнего дня.

Значимые премьеры показали Сергей Женовач, Владимир Мирзоев, Евгений Писарев

Действие «Мандата» в Студии театрального искусства разворачивается в хранилище живописи или подвалах легендарного ГИНХУКа, где хранятся шедевры — от Малевича до Петрова-Водкина. Главная тема Эрдмана — приспособленчество, торговля собой и идеями ради того, чтобы выжить, оторванная Женовачем и Боровским от реалий коммунального советского быта, оборачивается в спектакле яростным негодованием по поводу предлагаемых обстоятельств, наливается не просто злобой дня, противлением идеологическому насилию.

«Король умирает» в «Пространстве внутри» говорит о государстве, которое истлевает вместе с лидером, трещит по всем швам, разрушаясь тотально. И если Ионеско здесь исследовал метафизическую драму частного человека, то Мирзоев думает об устройстве общества. О тупике, в котором оказался мир. Тема смерти короля, вокруг которого распадается время, и все оплетает паутина, — главная метафора и больной нерв спектакля.

Ну а в «Зойкину квартиру» режиссер Евгений Писарев вписывает «всего Булгакова», но прежде всего — «Мастера и Маргариту», придавая главным персонажам черты героев закатного романа Михаила Афанасьевича. Зойке — инфернальность Маргариты, Обольянинову — обреченность Мастера, а всему действию — духоту галлюциногенного нуара на стыке с острой карикатурностью двадцатых годов. Зойка Александры Урсуляк столь же изящна, сколь беспрепятственна. На все готова ради любви.

В трех спектаклях на сцену рано или поздно выходят люди, которые пришли за героями. В форме и без нее.

• Суд по апелляции адвокатов Жени Беркович и Светланы Петрийчук состоялся 30 мая. Адвокаты просили отпустить подзащитных под домашний арест. Суд оставил их в СИЗО «Печатники».

• Дрейден умер в Финляндии. И его тело до сих пор не вернулось домой, в Петербург.

• Булату Окуджаве 9 мая, в день великой Победы, исполнилось 99 лет. И как пел он в одном из своих хитов (а у него все песни хиты):

«…нам не стоит этой темени бояться, но счастливыми не будем притворяться».