В Госдуму внесли закон о чрезвычайном налоге на сверхприбыль

13 июня в Государственную думу был внесен законопроект о единоразовом налоге на сверхприбыль, разработанный, по словам автор_ок, «в целях формирования дополнительных доходов федерального бюджета». От уплаты этого сбора освобождены компании с прибылью ниже 1 млрд рублей, нефтяные, нефтеперерабатывающие и угольные компании, производители сжиженного природного газа (СПГ), предприятия малого и среднего бизнеса, а также компании, созданные после 1 января 2021 года.

Как указывает Forbes, законопроект вводит в Налоговый кодекс понятие «чрезвычайного налога» — эксперты, которых опросило издание, считают, что это указание на возможность введения новых единократных налогов. Вице-премьер Андрей Белоусов в интервью «РБК» заявил, что идея сбора «принадлежит бизнесу, а не государству».

Экономист, телеграм-канал Politeconomics

Хазби Будунов

— Компании какого размера и из каких отраслей возьмут на себя основную нагрузку?

— Речь идет о крупных российских и иностранных организациях, имеющих на территории РФ постоянные представительства, чья доналоговая прибыль в 2021–2022 годах была не менее 1 млрд руб. — такие гиганты, как Северсталь, НЛМК, Сбер и др.

— Насколько сумма, которую планирует собрать государство, сопоставима с военными расходами? Надолго ли хватит ее до введения следующего чрезвычайного налога?

— Минфин рассчитывает собрать ₽300 млрд. В сравнении с военными расходами сумма ничтожная. Хотя отсутствуют точные данные о том, сколько Россия тратит на военные нужды, журнал The Economist оценивает эти расходы в ₽5 трлн в год (или всего 3% ВВП). Это очень мало — даже не тянет на «военное кейнсианство путинского режима», о котором писал историк экономики Адам Туз весной прошлого года, и которое должно было благодаря эффекту мультипликатора разогнать экономический рост в России.

С учетом того, что дефицит бюджета уже превысил ₽4 трлн, собранный налог довольно быстро потратят. Надо понимать, что период сверхприбылей — исключительный случай, поэтому вряд ли стоит ожидать новых налогов на сверхприбыли. Возможно, будут какие-то иные чрезвычайные налоги.

— Почему добывающие компании освобождены от этого налога?

— Для компаний в сфере нефтедобывающей и угольной промышленности в этом году уже предусмотрены дополнительные налоговые изъятия по налогу на добычу полезных ископаемых и демпферу на моторное топливо.

— Как этот налог может отразиться на потребителях?

— Скорее всего, оплата windfall tax (англ. — налог на «доходы из ветра», т. е. на непредвиденную сверхприбыль) вкупе с дополнительными изъятиями в добывающей отрасли укрепит рубль, что может снизить импортные цены.

— Если смотреть на путинский режим как на бонапартстский, может создаться впечатление, что на нынешнем этапе он будто бы качнулся в пользу рабочего класса и отработки антиэлитистского запроса масс: большие выплаты военнослужащим (преимущественно из бедных слоев), повышение налога на добычу полезных ископаемых, теперь — налог на сверхприбыль и введение понятия чрезвычайного налога. Как вы считаете, действительно ли можно говорить о такой тенденции, и если да, то почему государство выбрало этот маневр? Какие риски оно в таком случае берет на себя в смысле лояльности крупного капитала?

— За время существования режима мы видели, что фразы типа «из желудка все достану и раздам бедным» и «прошу отнестись с пониманием» сменяли друг друга, а иногда даже звучали одновременно. Ни о каком левом дрейфе режима говорить не приходится. В пользу рабочего класса говорило бы создание новых рабочих мест в промышленности с достойным уровнем оплаты труда.

Никакого стратегического плана суверенного развития экономики у властей, очевидно, не было и не будет. Когда Адам Туз писал о военном кейнсианстве, он имел в виду, что военные расходы поднимут промышленность, но в реальности мы видим, что доходы от продажи сырья просто направляют на закупку иранских и китайских беспилотников.

Что касается лояльности крупного капитала, в России интересы крупного капитала и чиновников совпадают и они всегда могут договориться, т. к. стремятся сохранить статус-кво. Например, Костин и Греф предлагают пополнять бюджет средствами от приватизации госактивов.