История пермского пенсионера, попавшего под суд за попытку заинтересовать прохожих книгами своего сочинения

«Деятельности никакой нет»

Двор одного из домов в спальном районе Перми выглядит совершенно безмятежно: играют дети, в палисаднике перед панельной девятиэтажкой — самодельные скульптуры слона и жирафа, а дверь одного из подъездов кто-то украсил радугой и фразой «С добрым утром, соседи!»

Впрочем, один из жильцов этой девятиэтажки, 83-летний пенсионер Александр Петрович Никонов, уверен, что безмятежность эта мнимая. Он подозревает, что за ним могут следить, поэтому перед началом нашего разговора разыгрывается детективная сцена. Сперва мы, по настоянию Никонова, проходим несколько кварталов, будто не замечая друг друга, и только когда уединяемся в другом дворе, он, убедившись в отсутствии «хвоста», разрешает приступить к беседе.

Мобильным телефоном Никонов тоже пользуется неохотно:

— Могли поставить жучок, — предполагает он, — сейчас это делается очень просто.

То, что может показаться чудачеством, на деле оказывается тревогой пожилого человека, которому на восемьдесят четвёртом году жизни впервые пришлось столкнуться с задержанием, оформлением протокола об административном правонарушении и обыском в квартире.

Причиной интереса правоохранительных органов стала беседа Никонова со случайным прохожим в парке, поэтому и к разговорам Александр Петрович теперь тоже относится настороженно, а на мой вопрос о его литературной деятельности поначалу машинально отвечает: «Какой деятельности? Моей деятельности никакой нет».

Только спустя несколько минут, убедившись, что опасности и подвоха нет, Александр Петрович решается рассказать о себе и о своём творчестве, попытка популяризовать которое довела его до статьи.

Вместе с Энгельсом

Александр Петрович Никонов — инженер-радиофизик. Большую часть жизни он проработал на Пермском заводе аппаратуры дальней связи (АДС), который в советские времена носил конспиративное название «Почтовый ящик № 92». Сейчас на территории этого завода расположился современный IT-кластер, а до развала СССР на нём, помимо прочего, производили радиоэлектронную продукцию разной степени секретности, так что и сегодня Никонов не очень хочет распространяться о том, что и как он там делал.

Рассказал только, что «имеет изобретения», связанные с новаторским способом экономии энергии. Ещё более скупо Никонов говорит про свою личную жизнь, которую вообще считает малоинтересной темой для интервью. Ограничивается словами, что «жизнь протекала очень сложно», а самым ярким моментом в ней была встреча с будущей женой, с которой он прожил вместе больше тридцати лет. У Александра Петровича есть дети и внуки, но о них он тоже говорить не хочет.

Куда большую словоохотливость у него вызывает его главное хобби — история. Александр Петрович увлёкся этой наукой ещё в детстве: во всяком случае, к четвёртому классу он уже вовсю изучал труды Сталина, прекрасно знал содержание сборника лекций вождя «Об основах ленинизма» и сдавал предмет исключительно на «отлично».

Видимо, уже тогда у Никонова стало формироваться критическое отношение к Сталину — именно из-за несоответствия этой фигуры «ленинским» идеалам. Во время работы на заводе АДС развивать эти мысли было особо некогда, поэтому, только выйдя на пенсию, Александр Петрович принялся за написание исторических книг. Их он, по собственным словам, создавал на основании своего жизненного опыта и официальных документов, которые изучал, проводя многие часы и дни в библиотеках.

В итоге Никонов пришёл к выводу, что советская власть, не просуществовав и десяти лет, была «задушена сразу после смерти Ленина». В своих книгах он попытался доказать, что сталинизм — это уже не советская власть, а репрессии стали окончательной расправой над социалистической революцией.

— Сталинизм, — убеждён Александр Петрович, — и сегодня процветает в лице сегодняшних мерзавцев.

Всего за несколько лет Никонов написал три объёмные (каждая — примерно по триста страниц) книги. Они называются «Российская империя с 1900 по 2020 год», «Научный коммунизм» и «Коммунистическое общество: как оно видится в XXI веке».

— Первая книга — историческая, — поясняет пенсионер. — Вторая отвечает на вопрос о том, что такое коммунизм: с первобытно-общинного строя до сегодняшнего дня. А третья написана по материалам книги Энгельса «Анти-Дюринг». Я вместе с Энгельсом рассмотрел вопрос о том, что сегодня представляет наше общество с научной точки зрения.

Эти книги Никонов взял с собой, когда в полдень 16 мая 2023 года вышел в расположенный неподалёку от его дома сад имени Миндовского. Там на аллее он сел на лавку, разложив книги рядом с собой в надежде как минимум заинтересовать ими прохожих, а как максимум — продать пару экземпляров, чтобы вернуть средства, которые ушли на изготовление обложек. С деньгами на них помогли близкие, а сами книги он опубликовал «самиздатом».

«Познакомься с книгой»

Это была уже третья или четвёртая вылазка Никонова в этот сад. В предыдущие разы с ним ничего интересного не произошло, но и внимания на его книги почти никто не обратил. Вот почему теперь он решил вести себя активнее и сам завязал разговор со случайным прохожим.

Им оказался Сахаров Г.А. (Александр Петрович его имени не запомнил, а в протоколе указаны только инициалы), парень лет шестнадцати, который шёл по парку вместе с девушкой. Когда та встала на электросамокат и уехала в другой конец сада, Никонов воспользовался моментом и завязал с молодым человеком разговор.

— Я говорю ему со смехом: «Уедет от тебя твоя девчонка-то», — вспоминает Александр Петрович, — А он отвечает: «Да не, не уедет, никуда не денется». Так, слово за слово, я предложил ему посмотреть свои книги. Познакомься, говорю, с книгой, в которой я описал, что такое Российская империя.

Подросток взял в руки книгу о Российской империи, быстро пролистал её, но большого интереса не проявил. Парень собрался уже двигаться дальше, но Александр Петрович перешёл в наступление и спросил, как тот относится к войне, развязанной в Украине.

К войне Сахаров Г.А. относился нормально и поправил Никонова: это не война, а специальная военная операция. Пенсионер возразил, что СВО стала причиной для глобального международного конфликта, на что Сахаров ответил, что «наши воюют против фашистов», и никакой проблемы он в этом не видит.

— Я ему говорю: «На Украине фашистов нет, там националисты, но не фашисты», а он возразил, что это, мол, не так, и стал со мной дальше потихоньку вести разговор, — рассказывает пенсионер.

Завязавшийся идеологический спор Никонов вновь попробовал свести к своим книгам и сказал Сахарову, что в них-то как раз и показано, какие процессы предшествовали разжиганию мирового конфликта с помощью СВО. Но про книги подросток уже слушать не хотел.

— Он сказал, что у него папа — заслуженный мастер спорта. Я вот не спросил вовремя-то, какого, блядь, спорта. И что его папа подготовил и обучил триста человек — насколько я понял, подготовил их как пушечное мясо, — объясняет Александр Петрович. — И я тогда говорю ему: «Знаешь, товарищ, а ведь придут твои годы, твой папочка подготовит очередную партию, и ты можешь оказаться в ней. И вероятность того, что он потеряет тебя как сына, очень велика».

После этого Сахаров Г.А. уточнил, не оправдывает ли его собеседник фашизм, на что Александр Петрович в третий раз предложил ему купить книгу, прочитать и понять, что Путин решил восстановить СССР — «империю зла». Тогда молодой человек пообещал Никонову, что просто так это дело не оставит, и ушёл к своей девушке, которая ждала его в отдалении на скамейке.

Вскоре Александр Петрович собрался домой, но, проходя мимо оппонента, решил в последний раз попытать счастья и уточнить, не надумал ли тот купить книгу. Сахаров вместо ответа вскочил, перемахнул через ограду сада и скрылся в кустах.

Через несколько минут на место событий приехали полицейские и забрали Никонова в участок, где и составили на него протокол «о дискредитации».

Cамый обыкновенный сталинизм

«Гражданин Никонов А. П. <…> осуществил публичные действия, а именно: в ходе диалога с Сахаровым Г. А. высказывал, что «Российская Федерация развязала третью мировую войну, оккупировала территорию Украины. Никонов А. П. предлагал Сахарову Г. А. „послушать оппозиционеров, которые говорят правду о России“, а также говорил, что на происходящей войне на Украине убивают мирных людей и его тоже могут убить, то есть осуществил публичные действия, направленные на дискредитацию использования Вооружённых Сил РФ в период проведения СВО в целях защиты интересов Российской Федерации и её граждан».

Читая протокол, составленный на него в полиции, Никонов заметно расстраивается, а голос его начинает дрожать:

— Защитнички! Россия себя поставила таким образом, что весь мир против неё. На Путина вон даже дело завели, и не кляузное, как на меня, а настоящее дело!

Подписи Никонова в копии протокола нет: он не согласен с формулировками, которые использовали полицейские, и утверждает, что не говорил ничего «от себя», а только пытался прояснить Сахарову содержание книг.

Все тезисы, содержавшиеся в них, приходится воспроизводить исключительно с его слов: ни одной книги (а Никонов смог напечатать в общей сложности не более десятка экземпляров) в свободном доступе не осталось.

Это полицейские забрали у Никонова все книги, чтобы «передать их в следственный отдел для изучения». Кроме книг во время обыска у пенсионера ничего не изъяли: свой компьютер, не подключённый к интернету, Александр Петрович полицейским забрать не позволил, что отдельно подтвердил в расписке.

Завершилось «изучение» трудов Никонова тем, что спустя три недели ему позвонили из участка и попросили прийти подписать скорректированный протокол. Пенсионер никуда не пошёл, и новую версию ему прислали по почте: от старой она отличалась тем, что теперь Никонову приписывали дискредитацию Вооружённых Сил РФ не только в диалоге, но и с помощью распространяемой литературы.

Сейчас Александр Петрович мечтает вернуть свои ставшие вдруг «дискредитирующими» произведения. Если не для продажи, то хотя бы для себя: цифровых копий у него тоже не сохранилось, а писать книги заново нет ни сил, ни желания. С писательством он вообще решил завязать, как только поставил точку в конце третьей книги:

— Мне уже столько лет! — восклицает он. — Нахрен мне это уже? Я сделал то, что сделал, и всё. Как этот самый, который Кижи построил топором, а потом выкинул его нахрен. Понял? Да всё, я выполнил свой долг.

Ещё Никонов ждёт суда, чтобы на нём опровергнуть обвинения: написанный донос и заведённое административное дело глубоко оскорбляют его своей несправедливостью, так что этот вопрос для него принципиален.

— И чтоб ни обвинительного приговора, ни штрафов денежных не было! — говорит он. — Потому что обвинения в мой адрес абсолютно ложные и недоказуемые. Это же самый обыкновенный сталинизм, ничего тут нету нового!

В ходе разговора Александр Петрович то и дело распаляется, делая обширные отступления то в дни давно минувшие, то в текущую политическую повестку, но в конце вновь успокаивается и на прощание говорит мне:

— Да, может, и не надо этого ничего, подробностей… Просто напишите, что есть старик, который против войны. За своих внуков и вообще за всех внуков.