Пауль и Натан едут на фронт

Взвод «Свободная Ингрия» записывается в ВСУ. Этнические финны-ингерманландцы выступают против

Российские эмигранты — 46-летний Павел Мезерин (позывной Пауль) и 51-летний Денис Угрюмов (позывной Натан) — едут в Украину, чтобы подписать контракт с ВСУ и сформировать взвод «Свободная Ингрия». Они планируют войти в состав альтернативного Русскому добровольческому корпусу «Сибирского батальона» — еще одного воинского формирования россиян, сражающихся на стороне Украины. И Павел, и Денис считают неизбежным распад России и намерены бороться за отдельное государство Ингерманландия в границах Петербурга и Ленобласти. Этнические финны-ингерманландцы, не имеющие никакого отношения к предприятию россиян, не рады ему и считают, что «Свободная Ингрия» апроприирует их культурные символы.

История Пауля: как бывший мундеп из Петербурга решил воевать против РФ

«Я, политолог с дипломом СПбГУ, до ночи вторжения не верил, что война начнется. Я понимал, что Путин — маньяк и шизофреник, но не мог представить, что настолько», — говорит корреспонденту «Новой-Европа» петербуржец Павел Мезерин.

Он один из старейших участников «Свободной Ингрии» — петербургского движения регионалистов, выступающего за объединение Петербурга с Ленобластью в автономный субъект по границам Ингерманландии, исторической территории, упраздненной в 1710 году. Мезерин присоединился к движению в 2001-м, когда из-за запрета на региональные партии распустили «Свободный Петербург» журналиста Даниила Коцюбинского. По словам Павла, к началу 2000-х «Свободная Ингрия» «состояла из молодежи и делала ставки на уличные акции».

В 2000 году 23-летнего студента факультета политологии СПбГУ избрали депутатом в муниципальном округе «Пискарёвка», а в 2004-м переизбрали. В муниципалитете было девять единороссов и Мезерин. В 2006 году он возглавил администрацию Пискарёвки, а через год на него возбудили уголовное дело за коррупцию: чиновник без разрешения депутатов провел опрос местных жителей, потратив на это 88 тысяч рублей из муниципального бюджета. Мезерин называет дело «подложным» и «фейковым», утверждая, что на самом деле его преследовали за отказ вступить в «Единую Россию».

«Три года я бегал по судам», — вспоминает герой. Его приговорили к двум годам условно и уволили.

Пока шли судебные процессы, Павел с 2008 года работал в Украине с партией «Фронт перемен». В 2013-м, когда его контракт закончился, он вернулся в Петербург и стал готовиться к ближайшим муниципальным выборам. Но тут в ноябрьском Киеве начался Евромайдан, и у Мезерина как у эксперта по украинской политике стали брать комментарии СМИ. Он охотно делился наблюдениями и прогнозами. «К моему изумлению, это вызвало истерику в силовых структурах, ФСБ вызвала меня на беседу», — вспоминает Павел. В начале февраля 2014 года адвокат Мезерина порекомендовал ему покинуть Россию. Павел собрал вещи, отправился на Витебский вокзал, купил билет на поезд Санкт-Петербург — Киев и уже через полчаса ехал в Украину. Однако «Украина Порошенко не впечатлила» Мезерина, и в 2016-м он направился сначала в Молдову, а затем в Литву, где получил политическое убежище. С тех пор жил в Вильнюсе.

Скоро исполнится десять лет его эмиграции. В России он больше не бывал. В Украине у него остались дети от первого брака.

Ингерманландцы против ингерманландцев

Мезерин объясняет, что «движение “Свободная Ингрия” не имеет отношения к этническим национальным организациям» финнов-ингерманландцев и «выступает за независимое государство Ингрия для всех жителей Петербурга и Ленобласти». Он отмечает, что в регионе в совокупности менее 50 тысяч представителей коренных народов (помимо финнов-ингерманландцев это ижора, водь, вепсы и карелы) — из 7 млн жителей в целом. «Если житель Лаоса захочет присоединиться к нашему движению, будет готов принести присягу, сражаться с оружием в руках за освобождение Ингрии, этот человек получит гражданство Ингрии», — добавляет Денис Угрюмов, соратник Мезерина по украинскому предприятию. Оба они не этнические ингерманландцы — для них это приобретенная идентичность.

Несколько лет назад петербургская организация «Инкерин Лиитто» ( в переводе с финского Ингерманландский союз) зарегистрировала в Минюсте флаг ингерманландских финнов — желтое полотнище со скандинавским синим крестом в красной окантовке. Представители малочисленного народа хотели запретить посторонним размахивать своим символом на «политических акциях с сомнительными лозунгами».

Но, как рассказал «Новой-Европа» один из финнов-ингерманландцев, «к сожалению, российское законодательство не препятствует использованию флага кем ни попадя».

А в июне этого года на Юханнусе (дне летнего солнцестояния) — главном празднике инкери — администрация Ленобласти запретила самим финнам-ингерманландцам поднимать их флаг. «Не в последнюю очередь благодаря деятельности Мезерина и компании в Вильнюсе», — рассказал «Новой- Европа» популяризатор ингерманландской истории Владимир (имя изменено ради безопасности спикера).

По мнению Павла Мезерина, такие, как Владимир, — петербургские интеллигенты, называющие себя ингерманландцами, — скорее союзники, чем оппоненты по проекту автономной Ингрии. Однако сам Владимир высказывает сожаление, что «важная и интересная тема Ингрии непременно политизируется»: «В итоге всё, что связано с Ингрией, к 2023 году поляризовано в несколько радикальных направлений. Во-первых, это условные “нейтралы” и “националы”, что вышивают крестиком и пляшут танцы коренных народов. Второе направление — как ни странно, z-патриотическое: например, поисковый отряд “Ингрия” СПбГУ (созданный в 2000 году студенческий отряд занимается поиском останков погибших в Ленобласти красноармейцев Второй мировой. — Прим. авт.). И, наконец, противоположная сторона, базирующаяся за границей и дошедшая до участия в ВСУ. Правда, кроме слов ничего с их стороны не видно».

История Натана: как пройти в «Свободную Ингрию»

Весной 2022 года, проспав две недели на таблетках и отойдя от первого шока, Павел Мезерин решил вступить в Интернациональный легион ВСУ и написал в украинское посольство. Ему отказали.

В апреле 2022 года Денис Угрюмов тоже пытался присоединиться к Интернациональному легиону — и тоже безуспешно.

Угрюмов уехал из России еще в 2011 году «по политическим соображениям». Живет в Латвии, преподает «традиционные японские воинские дисциплины» — фехтование и стрельбу из лука.

Когда началось полномасштабное вторжение России в Украину, шеф Дениса арендовал на деньги предприятия микроавтобус. Следующие два месяца Угрюмов возил украинских беженцев от польской границы до Варшавы. Однажды в его автобусе пять часов подряд кричал четырехлетний ребенок. «Он был близок к сумасшествию. Мне не хватило духу спросить у его мамы, что с ним произошло», — вспоминает герой. Насмотревшись на лишившихся всего украинцев, он решил мстить.

Его апрельскую заявку на вступление в ВСУ одобрили, в отличие от письма Мезерина. Денису прислали маршрутный лист и куар-коды. Он собрал вещи и оформил завещание. Супруга его «благословила»: «И эти жаркие объятия я не забуду никогда. Она мне сказала: “Делай что должно, возвращайся с победой”». Угрюмов поехал в Краковец — пропускной пункт на границе Польши и Украины. Там «очень вежливый пограничный чиновник» отказал ему во въезде: «Он сказал, что после Бучи был издан документ, запрещающий въезд гражданам России и Беларуси на территорию Украины, никаких исключений нет». Угрюмов развернулся и уехал.

После неудачи он «стал искать единомышленников, которые не только сотрясают воздух красивыми фразами». В феврале 2023 года «на одной из политических тусовок» Угрюмов познакомился с Павлом Мезериным, а затем присоединился к движению «Свободная Ингрия». До этого про Ингерманландию Угрюмов не знал. Сам он вырос под Москвой.

«Если бы я познакомился с людьми, отстаивающими независимость Калининградской области или борющимися за независимость Чечни или за независимость Бурятии, я бы также их поддержал», — объясняет Денис.

Недавно он представлял «Свободную Ингрию» на Форуме свободных народов пост-России, проходившем в Токио.

«Ребята идут воевать»

«Движение “Свободная Ингрия” не имеет фиксированного членства, никто не выдает партбилеты, участником может быть любой человек, который разделяет наши ценности и идеи», — анонимно рассказывает «Новой-Европа» представитель движения в Гражданском совете, объединении российских эмигрантов. Наш собеседник считает, что «Украина — естественный союзник движения в борьбе против российской империи», а «война — исторический шанс для реализации целей “Свободной Ингрии”». «Из истории мы знаем, что ничто так не способствовало обрушению империализма, как войны, которые устраивала империя», — поясняет он.

3 июля в телеграм-канале движения опубликовали пресс-релиз о формировании взвода «Свободная Ингрия». Сейчас это два человека — Мезерин и Угрюмов. «Готовиться к миссии» они стали четыре месяца назад, едва познакомившись. Для начала хотят «пройти весь путь» сами: «Чтобы нас потом никто не обвинил, что мы посылаем молодежь на убой». Пауль и Натан планируют отправиться в Украину в течение августа. Они не знают, пустят ли их на этот раз в страну, но рассчитывают на украинские связи Гражданского совета.

Организованный прошлой осенью, Гражданский совет до сих пор ассоциировался с РДК. Эта воюющая на стороне Украины группировка, в отличие от регионалистов, выступает не за демонтаж Российской Федерации, а за «русское национальное государство». 6 июня Гражданский совет заявил о выходе РДК из его состава. «Это подразделение крайне правых русских националистов. Им было сложно придерживаться нашего манифеста, который предполагает следование Конвенции о защите прав человека, право народов на самоопределение — в общем, широкий спектр международных демократических правил», — поясняет «Новой-Европа» координатор Гражданского совета Денис Соколов. Он называет Гражданский совет «политической площадкой, которая обеспечивает представительство и согласование интересов разных групп, воюющих за освобождение Украины, а потом и территорий Российской Федерации».

Социолог Соколов сам из Петербурга, поэтому знал про Ингерманландию и с сочувствием отнесся к плану Мезерина и Угрюмова: «Ребята обратились — и ребята идут воевать». Их «Свободная Ингрия» будет в составе Сибирского батальона, о формировании которого Гражданский совет объявил 3 мая. Батальоном командует Владислав Аммосов — бывший офицер российской разведки, воюющий на стороне Украины за независимость родной Якутии. «Мы делаем большое подразделение с региональными юнитами», — рассказывает Соколов.

Минимальная численность будущего взвода «Свободная Ингрия», по словам Мезерина, 15 человек. На сервисе Proton Mail завели почту для заявок. Павел говорит, что заявки есть, их много. Планируют принимать и мужчин, и женщин.

«Мешку для трупов совершенно всё равно, какого пола труп. Мы идем на войну, никакого отношения к гендеру это всё не имеет», — объясняет Денис Угрюмов.

«Нужно вносить свой посильный мужской, человеческий вклад в победу Украины и уничтожение преступного путинского режима, — продолжает он. — Есть японская поговорка: “Твоя свобода находится на острие меча”. Хочешь быть свободным — сражайся. Не хочешь сражаться — будешь рабом. Можно проводить пикеты и разворачивать флаги, говорить звонкие лозунги. Но пока мужчины не возьмут в руки оружие и не пойдут до конца, чтобы уничтожить кремлевского упыря, ничего не получится. Эти твари должны быть наказаны самым жесточайшим образом, чтобы мир содрогнулся от жестокости возмездия. Только тогда, возможно, мы вернем себе уважение. Я готов отдать жизнь за то, чтобы наши дети или внуки могли сесть за одним столом, покушать сала, выпить водки и закусить русским караваем».

Пресс-секретарь остается в тылу

Ни Павел Мезерин, ни Денис Угрюмов не служили в армии. Оба окончили военные кафедры, оба лейтенанты запаса «к сожалению, российской армии». Мезерин по военно-учетной специальности психолог, Угрюмов 11 лет отработал врачом-реаниматологом. Оба говорят, что умеют обращаться с оружием: Павел «одно время ходил в стрелковые клубы», а Денис «на “ты” с автоматом Калашникова». Он уверен, что на войне сможет убить человека: «Я совершенно спокойно это сделаю, не задумываясь». Мезерин про себя этого не знает.

Зато пресс-секретарь взвода «Свободная Ингрия» Максим Кузахметов два года служил в советской армии в конце 1980-х связистом, «после чего и стал пацифистом». Кузахметов — историк-публицист, в прошлом главный редактор «Московского комсомольца в Петербурге», ведет канал «Ингрия без границ». Когда началось полномасштабное вторжение, он с женой и детьми уехал из России. Как и Павел Мезерин, Максим есть в минюстовском списке иноагентов, обоих внесли туда в этом году.

Стоя под двумя большими ингерманландскими флагами, Кузахметов рассказывает «Новой-Европа», что с 2000 года он «строго за отделение от безумной империи». «Но еще 15 лет назад были иллюзии: казалось, для нас лучший пример — это США с их штатами». Теперь сторонник «Свободной Ингрии» считает, что Россия должна распасться на 80 с лишним регионов — примерно по количеству существующих субъектов. По мнению Кузахметова, сейчас они — включая Петербург с Ленобластью — «в оккупации у Москвы». Также Максим уверен, что в новых образованиях, в том числе в Ингерманландии, необходимо внешнее управление, иначе «на первых же свободных выборах легко победит реваншист, националист».

«Нет других механизмов, кроме самого спорного: за независимость придется бороться, в том числе вооруженным путем», — говорит бывший пацифист Кузахметов. Из-за семейных обстоятельств он не поедет воевать вместе с Мезериным и Угрюмовым, но планирует просвещать интересующихся, «объяснять, что такое Ингрия и почему она должна стать свободной».

История Ингрии от древности до наших дней

«[Финны-ингерманландцы] считают, что только у них есть право на флаг Ингрии. Но это флаг государства Северная Ингрия (финская исследовательница, с которой поговорила «Новая-Европа», отмечает, что Северная Ингрия (Pohjois-Inkeri) «была не государством, не страной и не республикой — это миф. Она была оккупированной территорией с собственным флагом», который в 1919 году создал капитан Хаапакоски в качестве полкового знамени ингерманландцев. — Прим. ред.). Его руководителем был подполковник Георгий Эльфенгрен, наполовину белорус, наполовину швед», — рассказывает Павел Мезерин.

Северная Ингрия отделилась от Советской России после Октябрьской революции и существовала с 1919 по 1920 год. В ее состав входили пять маленьких деревень в северной части современного Всеволожского района Ленобласти, столицей стала уже несуществующая деревня Кирьясало. Военным руководителем Северной Ингрии был подполковник Эльфенгрен. После подписания Тартуского мирного договора территорию вернули РСФСР.

«Ингерманландские полки сражались до конца за свободу Ингрии в начале ХХ века, для нас они пример воинской доблести. Мы с гордостью будем поднимать ингерманландский флаг, если у нас всё получится», — говорит Мезерин. По его словам, некоторые активисты движения «Свободная Ингрия» «требуют, чтобы взвод носил имя Эльфенгрена».

«Юрьё (имя Георгий на финский манер. — Прим. авт.) Эльфенгрен не был финном-ингерманландцем: как и Павел Мезерин, он пришел извне. При царе Эльфенгрен служил в русской армии, а потом в Белой гвардии. Он был авантюристом и не особо заботился о судьбе ингерманландских финнов. У него были собственные цели в борьбе с большевиками», — рассказывает «Новой-Европа» финская исследовательница. Все финны-ингерманландцы, с которыми мы поговорили, попросили об анонимности: они опасаются, что из-за действий движения «Свободная Ингрия» будут преследовать немногих оставшихся в России представителей малочисленного народа.

«Но почему российские активисты хотят сформировать именно взвод Ингрии? Почему не Новгородской республики или Шведского королевства?» — удивляется финн-ингерманландец, работающий журналистом в Финляндии.

Другая ингерманландская финка, живущая за рубежом, говорит «Новой-Европа», что есть и «чисто этический эмоциональный момент»:

«Потомки тех, кто расстреливал наших дедов за национальность, решили забрать наш флаг, герб и имя себе. Для меня это кощунство сродни тому, что немцы бы взяли себе звезду Давида в символы».

При Сталине, в 1930-е и 1940-е, практически всех финнов-ингерманландцев в несколько этапов депортировали из исторических районов расселения, где они жили еще до появления Петербурга. Увозили их в том числе в Сибирь. «Согласно переписи, в 1926 году в Ленинградской области жило 115 тысяч ингерманландских финнов. Сегодня — всего несколько сотен человек», — говорит финская исследовательница.

Максим Кузахметов вспоминает, что в 1990-е «десятки тысяч финнов и финнов-ингерманландцев» уехали из России в Финляндию по программе репатриации. Из оставшихся «кто-то сердился [на активистов «Свободной Ингрии»]: “Вам бы потише, а мы просто хотим песни петь и хороводы водить”». «Мы в непересекающихся галактиках», — говорит о «Свободной Ингрии» один из ингерманландских финнов. Павел Мезерин считает, что находящееся в Петербурге этническое сообщество «Инкерин Лиитто» «имеет целью поддерживать максимально добрые отношения с путинскими властями». «Оно очень боится потерять государственные гранты РФ», — соглашается популяризатор ингерманландской истории Владимир, который в остальном действия и «Свободной Ингрии» не приемлет.

Собеседница «Новой-Европа» из числа ингерманландских финнов говорит, что ее личная «война с псевдоингерманландцами» сейчас «на паузе, так как есть более очевидные враги человечества». Она добавляет, что среди настоящих ингерманландцев «существуют разные взгляды на политическую обстановку». Но большинство, помня о политических репрессиях прошлого, «придерживается умеренных позиций и не торопится кидаться в новые авантюры»: «Мы надеемся, что очередная волна агрессивной политики России нас заденет в меньшей степени. В идеале — чтобы вообще прошла мимо. Мы не можем и не хотим больше жертвовать своими людьми ради каких-либо идей. Нас и так осталось слишком мало».

Особое мнение русского националиста

В начале августа Василий Крюков, депутат «российского парламента в изгнании» (организованного в том числе политиком Ильей Пономарёвым), заявил, что на фронте ингерманландцы «должны быть обнулены» (убиты. — Прим. ред.). Он пообещал прислать донат и коптер военным, которые выполнят эту задачу. «Причем мне неважно, кто это будет: хоть Вооруженные силы РФ, хоть батальон имени шейха Мансура (чеченский добровольческий батальон, воюющий на стороне Украины. — Прим. ред.)», — добавил Крюков в ролике на своем ютуб-канале.

Он русский националист из Удмуртии. В 2000-х был депутатом гордумы Ижевска. В 2011 году Крюков стал фигурантом уголовного дела по 282-й статье (возбуждение ненависти либо вражды), бежал прямо из кабинета следователя, был объявлен в федеральный розыск. В 2014-м получил политическое убежище в Германии.

Василий Крюков говорит, что он «верный сын своей нации», а активисты «Свободной Ингрии» — «враги русской нации». Депутат «парламента в изгнании» также называет считающих себя регионалистами Мезерина и Угрюмова сепаратистами.

По мнению Крюкова, настоящий регионалист — он сам, потому что хочет большей самостоятельности российских регионов, а не их отделения.

Павел Мезерин в своем телеграм-канале сообщил, что отправляет видеозапись с крюковским «заказом на обнуление» ингерманландцев в Главное управление разведки Минобороны Украины и в МВД Германии.