Розовый вирус

Как весь мир потерял голову из-за фильма «Барби» и одноименных кукол — и что это говорит о нас самих

За несколько недель проката американский летний хит «Барби» пробил потолок в 1 млрд долларов прибыли — результат, к которому стремятся (и не всегда достигают) супергеройские блокбастеры. Полные залы на «Барби» — сбывшаяся мечта киноиндустрии после ковидных ограничений, причем на просмотр пришли не только предсказуемые тинейджерки в розовых футболках и девушки с бойфрендами, но и большие мужские компании. Песня “Barbie Girl” звучит из каждого утюга, а товары барби-розового цвета заполонили магазины по всему миру. Благодаря тизеру «Барби» многие миллениалы и зумеры даже впервые посмотрели «Космическую одиссею» Стэнли Кубрика. Комедия Греты Гервиг стала одним из самых обсуждаемых фильмов десятилетия, породила тысячи мемов и тиктоков и спровоцировала новую полемику о Барби и гендерном неравенстве. Кинокритик Катя Степная разбирается в феномене нового витка популярности Барби, в стороне от которого не остались ни медиа, ни правительства, ни корпорации.

Коммерческий взрыв

«Барби» — первая «девочковая» история с баснословной прибылью. Доход от потребительской барбимании получают не только студия Warner Bros. и компания Mattel, но и несколько женщин в титрах — в первую очередь режиссер фильма Грета Гервиг и Марго Робби, сыгравшая главную роль. И эти суммы гораздо больше их гонораров и роялти. И Гервиг, и Робби в интервью не скрывают, что хотели бы вернуться за сиквелом в Барбиленд.

У народного успеха «Барби» много источников, и прямые сборы — только река, впадающая в море. Помимо прокатного рекорда в 1 млрд долларов и забитой сетки кинотеатров (обычно уже со второй-третьей недели проката фильм перестает быть востребованным и уступает место новым премьерам, но не в этот раз) сатирическая комедия о кукле фирмы Mattel подтолкнула рынок к суперуспешным коллаборациям. Airbnb запустил аренду домиков Барби и Кена для реальных арендаторов жилья. Крупнейшие бренды Aldo, NYX и Zara выпустили несколько барби-коллекций, которые раскупаются за считаные дни. Маркетплейсы с копеечной одеждой и аксессуарами переполнены скопированной атрибутикой (включая даже футболки с лицом Аллы Пугачёвой и подписью «Барби»). Во многих кинотеатрах зрителей встречает пластиковая будка-коробка «Барби» для фотосессий, а барби-розовым очарованы знаменитости и дизайнеры. Для нового тренда ярко-розовых нарядов даже придумали название «барбикор». На место сухого и лаконичного стиля old money, воплощавшего в одежде «успешный успех», которому учили потребителей последние несколько лет, пришла нарочито вульгарная самоирония, излучающая забытый за годы кризиса оптимизм.

Компания Mattel включилась в фан-сервис еще на стадии предпроизводства фильма, и теперь кукла Барби выпускается с лицом не только Марго Робби, но и актрис второго плана — Америки Ферреры, Иззи Рэй и Кейт Маккиннон (Странная Барби) — за щадящие 50 долларов. Правда, обычные Кены, не «вдохновленные» Гослингом, стоят вдвое дешевле простых Барби — до равноправия в Барбиленде всё еще далеко.

В сценарии фильма шутят о том, что Барби может сделать деньги на чем угодно: если есть бодипозитивная Барби, почему бы не сделать Барби с тревожным расстройством, ОКР или депрессией?

К депрессии Mattel пока не подступились, но Марго-Барби — явно только начало.

Барби-атака в социальных сетях

Если в вашем профиле в соцсетях или медиа летнее затишье, просто напишите про «Барби»: неважно, кто вы — китайский микроинфлюэнсер, журнал TIME или философ Славой Жижек. Виральность «Барби» не спадает с начала проката (прошел месяц), а инстаграм и тикток переполнены роликами на всех языках мира, независимо от того, какие правительства запрещают или бойкотируют фильм. Мем «Гамарджоба, Барби» успел стать скандалом о колониальной оптике, а нарядных российских IT-релокантов сравнивали с Барби и Кеном, сбежавшими в реальность из пластикового Барбиленда. Блогеры соревнуются в разнообразии образов с розовым и неоном, мастера нейл-арта (искусства маникюра) обыгрывают эстетику Барби на сантиметрах ногтей, а вместо юзерпиков всё чаще встречаются картинки AI-бота BaiRBIE. Даже новорожденным после выхода фильма всё чаще стали давать имена Барби и Кен.

Еще месяц назад соцсети были переполнены шутками о том, кто победит в главной битве года «Барбенгеймер» — «Барби» или «Оппенгеймер» Нолана: «Можно ли понять фильм Нолана, не посмотрев “Барби”, и наоборот? Можно ли посмотреть два фильма в один день и не сойти с ума?» Но битву за мемы (и сборы) «Оппенгеймер» ожидаемо проиграл: накануне Третьей мировой войны зрителям нужны не философские детективы о судьбе атомной бомбы и не диалоги с Эйнштейном, а ребята в розовых трико, — и кто нас за это осудит? Забавно, однако, что сборы в Штатах показали реальное политическое противостояние американских граждан: «Барби» победила в сборах в республиканских штатах, а «Оппенгеймер» — в демократических: так республиканский «красный» пояс на самом деле оказался розовым.

Первый блокбастер о феминизме и патриархате

Причины невероятного успеха «Барби» кроются в нескольких прагматичных факторах (помимо того, что это довольно удачный фильм).

Во-первых, нужно учесть прогрев и бренд-продвижение Mattel одновременно с пиар-мощностями продюсерского гиганта Warner Bros. и его собственной сетью кинотеатров.

Во-вторых, культовая кукла как таковая, несмотря на популярность игрушек следующего поколения, никуда не делась. Куклы с реалистичными фигурами, разным цветом кожи и профессиями выпускаются последние десять лет, и каждый новый проект, ломающий каноны Барби, — новостной повод.

В-третьих, фильм идеально попал в целевую аудиторию — людей от 25 до 40 лет, в первую очередь женщин (их среди зрителей — две трети). А девушки и женщины, в свою очередь, пригласили с собой в кино друзей и подружек, партнеров, а возможно, и младших братьев и сестер.

В-четвертых, «Барби» вышла в период летней прокатной «засухи»: среди мировых премьер ее конкуренты — только диснеевская «Русалочка» или нолановский «Оппенгеймер». Первая явно слащавая и ни на что не раскрывает глаза, второй — максимально серьезный фильм о ядерной бомбе и, кажется, без единой шутки. Так что перед платежеспособными компаниями друзей, семьями и парочками стоит выбор: «Барби» или посидеть дома. Но от домоседской формулы Netflix & сhill успели устать еще во время пандемии,

а «Барби» беспрецедентно защищена от пиратства, и посмотреть ее в ярких красках можно пока только в кинотеатрах.

К тому же Райан Гослинг и Марго Робби — это действительно секс-символы нашего времени, идеальное комбо в кастинге.

Плюс еще одно обстоятельство, и оно, пожалуй, больше всего говорит о духе времени. Слова «феминизм» и «патриархат» в последние годы стали употреблять настолько часто, что мир обоснованно ждал массовую комедию об этих понятиях. Она наконец появилась.

Новые сильные девушки — такие ли они новые?

Фильм вроде бы развивает массовую дискуссию о современных бимбо и гёрлбоссах. Первые — позитивные и эмансипированные девушки, которые выбирают жить в свое удовольствие и наслаждаться феминностью, будучи феминистками и получая все преимущества сексистского мира. Вторые верят, что внутри нынешнего капитализма молодая девушка может ни в чем себе не отказывать и строить карьеру по собственным правилам, например как независимая предпринимательница. «Барби» — идеологический апгрейд тех и других: бимбо, которые имеют яркую внешность и успех у мужчин, но используют его для собственной выгоды, и гёрлбоссов, воспроизводящих в жизни привычные соревновательные патриархальные модели. Разумеется, героиня Марго Робби — Стандартная Барби — обыгрывает оба стереотипа, но продолжает при этом существовать в реальности: осознав свои возможности и покинув Барбиленд, где она безусловно доминирует, красотка выбирает двигаться вверх в захваченном корпорациями «настоящем» мире.

Неужели это единственный сценарий женской эмансипации? По мнению некоторых критиков, за «превращением» Барби из объекта в субъект стоит та же экзистенциальная пустота: из одной бумажной коробки молодая женщина с амбициями сама радостно загоняет себя в другую.

Критике подверглась и Марго Робби — за капитализацию своей сексуальной привлекательности. Даже феминистки отмечают количество бьюти-процедур, сделавших из симпатичной «девушки-соседки» роковую блондинку: апгрейды внешности Робби действительно видны невооруженным глазом. Безусловно, каждая женщина XXI века имеет право делать со своим лицом и телом всё, что хочет. Но если ты играешь куклу, навязавшую поколениям девочек нереалистичные стандарты красоты, правильно ли на собственном примере подыгрывать индустрии и ее правилам?

А что не так с Кеном?

В интервью Vogue режиссер и соавтор сценария «Барби» Грета Гервиг пошутила, что история появления кукол Барби и Кена переворачивает историю Адама и Евы. Если Ева была создана из ребра Адама, то Кена придумали как дополнение к Барби. Об этом гендерном искажении повествует и сам фильм: из аксессуара мужчина-кукла превращается в карикатуру на современный мачизм. Уморительный образ и манеры Райана Гослинга — точно одна из лучших мужских комедийных ролей последнего времени.

История появления и развития куклы Кена действительно довольно печальна: он всегда оставался на периферии потребительского внимания, продавался дешевле и ценился меньше розового домика, кареты, собаки и пони. «Мужское государство», движение инцелов и теория вагинокапитализма — оборотная сторона сексистского общества и антиутопия для мачо, которые чувствуют себя ущемленными во время женской (и не только) эмансипации. Среди зрителей «Барби», однако, треть составляют мужчины — неплохая статистика для фильма, пестрящего 50 оттенками розового.

В фильме Гервиг Кен впервые получает собственную мечту, знания и личный опыт, внезапно выйдя из обреченных созависимых отношений с Барби.

Быть предметом унизительно и обидно — неважно, воспринимают ли тебя как красивый торс, ходячий кошелек или имя в договоре на ипотеку. Именно в истории Кена проще и очевиднее все искажения и крайности патриархата, но какая судьба ждет его в дальнейшем — как куклу, прототип и типаж, — так и останется загадкой после титров.

Кажется, в Барбиленд стоит в первую очередь вернуться из-за Кена, чтобы в реальности не случился очередной «оппенгеймер». Ведь Кристофер Нолан снял фильм о том, как гонка вооружений в мире мужчин-ученых и мужчин-военных на корню обрубает возможность диалога цивилизаций и превращает науку с культурой в соревнования бомб, ядов и патриотических гимнов. Гервиг же сняла фильм о том, что понять противопоставляемого «другого» можно, только внезапно оказавшись на его месте. Как говорится в американской пословице, «пройдя милю в его обуви». Конечно, войны и разногласия не закончатся, если Кены неделю поносят шпильки, а Барби — сандалии, но этот вектор куда продуктивнее оружейных контрактов на беспилотники, истребители и ракеты дальнего действия.