Кирпичный флаг над миром

Перспективы БРИКС — реальные и воображаемые. Единая валюта, расширение, есть ли единые цели и желание пожертвовать «суверенитетом»

Удачное словечко

Должно быть, когда в 2001 году глава аналитического подразделения инвестиционного банка Goldman Sachs Джим О’Нил обратил внимание, что из первых букв в словах Brazil, Russia, India, Сhina можно сложить акроним BRIC (кирпич), он и представить себе не мог, что станет создателем одного из самых модных слов нового века.

Конечно, Джим О’Нил не имел в виду никакого политического или экономического объединения этих стран — он в первую очередь думал о возможности выгодных вложений в акции для своих клиентов и собрал под одним эффектным названием страны, имевшие, по его мнению, наибольший потенциал роста своих фондовых рынков (S — South Africa, ЮАР, присоединилась к группе BRIC уже после финансового кризиса 2008 года).

Сторонники идеи о грядущем доминировании БРИКС в мировой экономике указывают, что «объединение» охватывает около 27% поверхности суши и 42% мирового населения. Бразилия, Россия, Индия и Китай входят в десятку крупнейших стран мира по численности населения и по площади. Все пять государств являются членами «Большой двадцатки» с совокупным номинальным ВВП в 28 триллионов долларов США.

Но, как мы помним, изначально идея BRICS возникла вокруг инвестиций развитых стран в акции развивающихся в рамках процесса глобализации, а не вокруг идеи политического и экономического противостояния развивающихся стран со своими инвесторами. И речь даже не про экономическое сотрудничество между самими странами — участниками BRICS.

Потому что с экономическим сотрудничеством как раз получилось не очень.

Слабые перспективы

Индийские ученые Манмохан Агарвал и Суши Кумар из Национального исследовательского центра по изучению развивающихся стран решили проанализировать динамику развития стран — членов БРИКС с 2006 года и определить, можно ли утверждать о росте доли этих стран в мировой экономике.

Их статья BRICS Countries’ Increasing Role in the world economy, Including Institutional Innovation была опубликована в BRICS Journal of Economics 4 (2) (2023) 30 июня 2023 года.

Ученые провели свое исследование на основе статистики и анализа действующих экономических институтов БРИКС, таких как «Новый банк развития» (New Development Bank) и «Пул условных резервов» (Contingent Reserve Arrangement).

Помимо прочего, чтобы дать более полную картину результатов экономического развития стран БРИКС, они также проанализировали, в какой мере эти государства сумели достичь Целей устойчивого развития (ЦУР) и Целей развития тысячелетия (ЦРТ), составленных ООН.

Вывод исследователей не мог удивить экономистов, но мог оказаться несколько неожиданным для фанатов БРИКС:

«перспективы экономического роста для стран БРИКС достаточно слабые»

(future growth prospects are poor for the BRICS countries).

Так что же могло пойти не так?

Несмотря на то что доля стран БРИКС в структуре мирового ВВП выросла с 11,9% в 2000 году до 25,6% в 2021-м, весь «рост BRICS» обеспечил Китай, доля которого в мировом ВВП возросла с 5,7% в 2021 году до 18,2% в 2022-м, и немножко Индия — ее доля выросла с 1,7 до 3,2%.

Доля РФ в мировом ВВП за 20 лет практически не изменилась (была 1,6%, стала 1,7%), а доли Бразилии и ЮАР даже сократились. Так что реальный «драйвер BRICS» — это Китай, нравится это кому-то или нет.

С начала 2010-х годов темпы роста ВВП на душу населения в странах BRICS серьезно замедлились, и этот рост даже начал падать в 2019–2021 годах среди некоторых стран, таких как Россия и ЮАР.

Ученые полагают, что подобную ситуацию можно объяснить замедлением экономической динамики в развитых странах — основных покупателях товаров из развивающихся стран, так как доля БРИКС в структуре стран со средним уровнем дохода (middle countries) сократилась с 83 до 67%.

За выбранный период времени также обнаружились важные структурные отличия в экономиках изучаемых стран, пишут индийские исследователи. Например, в случае Китая инвестиции в экономику стимулируют ее рост, а в случае России инвестиции ведут к росту экспорта, а не росту экономики, который сдерживается «внутренним ограничением спроса».

Внешний баланс стран значительно ухудшился после мирового финансового кризиса 2011–2018 годов из-за экспансионистской монетарной и фискальной политики, нацеленной на компенсацию падения зарубежного спроса.

В целом БРИКС не сумел достичь поставленных целей развития, делают вывод исследователи.

К примеру, только Китай и Россия сумели значительно снизить процент абсолютной бедности (а Россия вообще смогла полностью ее ликвидировать, согласно статистике). Что касается Целей устойчивого развития, то цель снижения смертности удалось достичь только Бразилии, Китаю и России.

Учитесь торговать! С Китаем…

Зато торговля внутри БРИКС с годами расширилась, и даже глобальный финансовый кризис и пандемия не оказали негативного влияния на ее динамику.

Доля экспорта внутри БРИКС в общем объеме экспорта стран БРИКС выросла в среднем с 5,6% в 2000–2007 годах до 8,6% в 2008–2018 годах и далее до 10% в 2019–2021 годах.

Что же касается участия отдельных стран в торговле внутри БРИКС, то оно отражает относительные размеры их экономик. В течение 2000–2007 годов (в среднем) и 2019–2021 годов (в среднем) торговля внутри БРИКС выросла почти в семь раз, чему способствовало расширение внутрирегиональной торговли всеми странами-членами. Но более половины этой торговли обеспечивал Китай, за ним следовала Бразилия, затем Россия, Индия и Южная Африка.

За последние два десятилетия сложились разные модели экспортной взаимозависимости стран БРИКС.

В 2000–2007 годах в экспорте внутри БРИКС доминировал Китай с долей 45,26%, за ним следовали Россия (22,58% экспорта внутри БРИКС в 2000–2007 годах), Бразилия, Индия и Южная Африка. В 2019–2021 годах (в среднем) Китай оставался крупнейшим поставщиком в другие страны БРИКС с увеличением доли на 50,02% в экспорте внутри БРИКС. Вторым по величине экспортером внутри БРИКС стала Бразилия с долей 20,36%, за ней следовали Россия — 17,82%, Индия — 8,19% — и Южная Африка — 3,61%.

Страной, наиболее зависимой от экспорта в БРИКС, является Бразилия, 33,4% экспорта которой приходится на БРИКС (т.е. в первую очередь — на Китай).

Деньги счет любят

Среди институтов БРИКС сравнительно эффективным и работоспособным оказался только Новый банк развития (New Development Bank). На первом этапе своей работы он действительно профинансировал ряд проектов (в области инфраструктуры и «чистой энергии») на общую сумму в $25,6 млрд.

О создании банка развития (аналога МВФ) с капиталом в $100 млрд заговорили в 2014 году, а в 2015 New Development Bank (NDB) был создан.

За всю историю BRICS это было единственным случаем создания работающего института. Фактически сформированный капитал этого «альтернативного МВФ» составил $50 млрд — по $10 млрд на каждого участника равными долями.

Изначально предполагалось, что NDB будет заниматься закрытием дефицита счета текущих операций в условиях коллапса национальных валют и оттока капитала. Но в итоге главными направлениями действий NDB являются финансирование проектов инфраструктуры, антиковидные меры, зеленая энергетика и климатическая повестка.

Основные операции NDB стартовали в 2018 году и согласно последней отчетности по состоянию на 30 июля 2022 года, по 90 проектам было выдано около $30 млрд кредитов:

• Китай — 25%,

• Индия — 24%,

• ЮАР — 18%,

• Бразилия — 18%,

• Россия — 14%,

• международные организации — 1%).

При этом 68% фондирования осуществлялось в долларах, 8% — в евро, 2% — в швейцарских франках, 18% — в юанях и 4% — в южноафриканских рэндах.

Последний одобренный проект NDB в России был запущен в сентябре 2021 года, когда на реализацию «Программы доступного жилья и городского развития» $300 млн получила корпорация ДОМ.РФ.

А 3 марта 2022 года New Development Bank присоединился к международным ограничениям в отношении российского финансового сектора и заблокировал все операции в России.

В свою очередь, «Пул условных резервов» (Contingent Reserve Arrangement) оказался весьма громоздким и неповоротливым инструментом финансовой политики, а процедура получения финансирования — настолько неудобной, что ею никто так и не воспользовался.

Хороший вопрос!

«Означает ли что-нибудь расширение БРИКС?» — спрашивает Джим О’Нил в статье Does an Expanded BRICS Mean Anything?, опубликованной в августе 2023 года.

ЦИТАТА
«Когда я придумывал аббревиатуру БРИК еще в 2001 году, моей основной идеей было то, что глобальное управление должно быть скорректировано с учетом крупнейших развивающихся экономик мира. Бразилия, Россия, Индия и Китай не только возглавляли список этой когорты; они также несли коллективную ответственность за управление почти половиной населения земного шара. Само собой разумеется, что они должны быть представлены соответствующим образом.

За последние два десятилетия некоторые неверно истолковали мою первоначальную статью как своего рода инвестиционный тезис, в то время как другие истолковали ее как одобрение БРИКС (Южная Африка была добавлена в 2010 году) как политической группировки. Но я никогда не думал ничего подобного. Напротив, с тех пор как министры иностранных дел Бразилии и России выдвинули идею создания официальной политической группировки БРИК в 2009 году, я ставлю под сомнение цель организации, выходящую за рамки символического жеста.

Теперь, когда БРИКС объявил, что к нему присоединятся еще шесть стран — Аргентина, Египет, Эфиопия, Иран, Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты, — я снова задаю вопрос. В конце концов, похоже, что это решение не было принято на основе каких-либо четких объективных, а тем более экономических критериев. Почему, например, Индонезию не спросили? Почему Аргентина, а не Мексика, или Эфиопия, а не Нигерия?»

Союз несвободных

Действительно, страны БРИКС кардинально отличаются с точки зрения экономической политики и социального устройства. Странам БРИКС нечему учиться друг у друга — слишком разные у них подходы к построению экономики и общественной организации, стадии развития и ментальность.

Все страны «первой пятерки» БРИКС, кроме России, являются нетто-импортерами нефтегазовых ресурсов и строят свою экономическую программу на эффективной эксплуатации сравнительно дешевого труда (только ЮАР в своей экономике имеет существенную ресурсную ренту, но ее доля в экономике значительно ниже российской).

Не менее разительны отличия и в уровне жизни в странах БРИКС. Средний уровень подушевого ВВП в БРИКС (по данным 2023 года, $9400 на человека) заметно ниже среднемирового ($13 400) ине позволяет всерьез говорить об экономической силе блока.

При этом ВВП на человека в России в 2023 году был выше $14 400, в Китае — $13 700, в Бразилии — $9700, в ЮАР — $6500 и, наконец, в Индии — $2600.

Социальные институты стран — членов БРИКС вряд ли найдут общий язык.

О каком выравнивании доходов или интеграции потребительских рынков можно говорить в таком случае?

Другой вопрос, также чрезвычайно модный, — есть ли у BRICS реалистичная возможность создания совместной валюты в рамках противодействия влиянию базовых резервных валют?

Ответ отрицательный.

Создание единой валюты — это не только передача эмиссионных функций некому непонятному монетарному центру с неясным распределением полномочий и долей в структуре BRICS, но и важнейшие интеграционные процессы.

Единая валюта не существует вне согласованной макроэкономической, бюджетной и монетарной политики. В свою очередь, монетарная политика не может быть в отрыве от политической системы и структуры экономики, обусловленной неким «общим знаменателем».

СПРАВКА

А как же евро?

Прежде чем заработала «зона евро», в Европе на протяжении полувека шли интеграционные процессы, объединяющие и унифицирующие законодательство, денежную систему, миграционные и таможенные принципы, промышленные, климатические, энергетические и торговые стандарты.

«Зона евро» — это свободное движение капитала / финансовых потоков, свободная торговля, свободное движение работников, унифицированное законодательство, единые промышленные и энергетические стандарты, согласованная макроэкономическая, бюджетная и финансовая политика, демократические институты, в рамках которых решения принимаются через консенсус политической и деловой элиты при поддержке общества.

BRICS теоретически не может существовать в рамках единой валюты из-за принципиальной структурной несогласованности стран, экономики которых имеют между собой мало общего.

Правда, есть характеристика, которая может служить своеобразным маркером, — кого объединяет (и предполагает объединить) BRICS под своим флагом.

В рейтинге Global Index of Economic Freedom, Всемирном индексе экономической свободы,

• Объединенные Арабские Эмираты занимают 24-е место,

• Саудовская Аравия — 98-е,

• Южная Африка — 117-е,

• Россия — 125-е,

• Бразилия — 127-е,

• Индия — 131-е,

• Аргентина — 144-е,

• Египет — 151-е,

• Китай — 154-е,

• Эфиопия — 155-е,

• Иран — 169-е.

И вот это многое говорит как о мотивациях организаторов BRICS, так и о его перспективах…

Штаты и Китай

Правда, пишет в своей статье «Означает ли что-нибудь расширение БРИКС» Джим О’Нил,

ЦИТАТА
«…символическая мощь БРИКС будет расти. Группе удалось воспользоваться подозрениями более широких кругов Глобального Юга в том, что организации глобального управления, созданные после Второй мировой войны, слишком «западные». Время от времени ей удавалось выступать в качестве рупора стран с формирующимся рынком и развивающихся стран — категория, которая, конечно, исключает Соединенные Штаты и другие страны с развитой экономикой…»

Но, уточняет «человек, придумавший BRICS»,

«…Китай доминирует в БРИКС благодаря тому, что он в два раза больше всех остальных стран, вместе взятых, так и США сейчас больше, чем остальные страны G7, вместе взятые. Америка и Китай доминируют в своих соответствующих группах даже больше, чем в прошлом. Эта динамика говорит о том, что ни G7, ни БРИКС (расширенные или иные) не имеют особого смысла для решения сегодняшних глобальных проблем. Ни один из них не может многого сделать без прямого равноправного участия другого…

…В какой-то момент США и Китаю придется преодолеть свои разногласия и позволить G20 вернуться к своему центральному положению…

Что касается БРИКС, то группа могла бы быть более эффективной на периферии, если бы ключевые члены действительно серьезно относились к достижению общих целей…»