Воля важнее истребителей. Фрэнк Ледвидж о том, почему надо не ждать переломного момента, а готовиться к затяжной войне в Украине

Стоит отметить, что военная история предлагает мало примеров «переломных моментов». На некоторые кампании сильно повлияли конкретные системы вооружений. Поскольку я историк военно-воздушных сил, на ум приходит американский истребитель Mustang P51 дальнего радиуса действия. Он сыграл ключевую роль в устранении боевого потенциала немецких ВВС в 1944 году. Однако даже в этом случае истребитель P51 был частью гораздо более обширной надсистемы. Победа в войне была предопределена, поскольку США располагали рядом аналогичных самолетов, которые справились бы с этой задачей. Эта история повторялась не раз.

То же самое применимо и к «прорыву» как к существенному понятию. В последнее время мы наблюдаем это в украинских действиях в Запорожье. Мы вновь и вновь надеемся на скорое и успешное завершение конфликта — иными словами, на победу. Как правило, такие надежды оказываются ложными. Приведу несколько примеров. В конце Первой мировой войны, 21 марта 1918 года, немецкая армия начала наступление на британскую линию обороны на севере Франции. Застав британцев врасплох, они прорвали оборону и мощным потоком устремились вперед, за один день захватив больше территорий, чем за предыдущие четыре года. Это была операция «Михаэль». В ходе аналогичного внезапного наступления в мае 1940 года французская армия потерпела поражение от немцев в Седане — в первом крупном сражении так называемого «блицкрига» — и вместе с британскими союзниками была оттеснена к побережью. Чуть более года спустя, в июне 1941-го, гораздо более масштабная операция «Барбаросса» прорвала советскую оборону. Немцы дошли почти до самой Москвы. И всё это были «прорывы». Вырисовывается закономерность. Ни один из них не стал решающим, несмотря на чрезмерную самоуверенность атакующих. Ни один не проложил пути к победе.

В случае с операцией «Михаэль» британские командующие отдали знаменитый приказ «спиной к стене», быстро реорганизовав армию для контрнаступления. Немцы, не готовые к столь успешному продвижению вперед, остались без снабжения. Британцы же, заручившись поддержкой французских и американских союзников, контратаковали и разбили немецкую армию. Война завершилась до конца года. Что касается битвы за Седан и «Барбароссы», все мы знаем, что там случилось: одержанные победы были временными. Таких примеров сотни.

И наконец, есть родственное понятие «поворотных точек». Поворотными точками называли освобождение Харькова и Херсона, а также мятеж ЧВК Вагнера в июне этого года. Чем дело кончилось, ни для кого не секрет: восстание продержалось всего день, лидера убили (чему мало кто удивился), а саму ЧВК, похоже, нейтрализовали. Предположения от обратного всегда захватывающие, но смысла в них мало. Но даже если бы мятежники добились хоть какого-то успеха, на что так надеялись все украинцы, долгосрочный эффект большой роли не сыграл бы. Разумеется, крайне маловероятно, что новое руководство России, каким бы оно ни было, объявило бы капитуляцию и прекратило войну. Однако на практике мы этого не проверили. И по-прежнему находимся в ожидании истинной «поворотной точки». К сожалению, такие моменты, как правило, проявляются спустя долгие годы.