«Я искренне сожалел, что война прошла и я не могу доказать, какой я мужественный бесстрашный герой». Детство и юность в СССР глазами художника-нонкомформиста
Гриша Брускин — один из самых известных в мире художников, вышедших из советского неподцензурного искусства. До 1986 года его художественные работы были известны немногим, а в 1988-м — стали сенсацией на первом московском аукционе Sotheby’s, где были проданы за рекордную по тем временам сумму. Этот эпизод — лишь небольшая часть вошедшего в книгу документально-биографического полотна, в котором Брускин показывает парадоксальную встречу частного человека и большой истории. Его тексты отличает остроумие и легкость, а также внимание к гротескным деталям повседневной жизни на двух континентах, маленьким и большим драмам человека XX столетия. В них отражается как личная биография, так и судьба целого поколения: от взросления в еврейской семье в послевоенном СССР, первых столкновений с антисемитизмом и абсурдностью позднесоветского быта до мира неподцензурного искусства и жизни в эмиграции.
Брускин использует остраненный, детский взгляд на окружающий мир, делающий короткие документальные зарисовки такими же выразительными, как зрительные образы его художественных работ.
***
Я хотел быть как «все»
Лет до пяти я не знал, что еврей, пока мальчишки во дворе не начали меня дразнить.
Пожаловавшись маме, к своему огорчению, обнаружил, что и вправду еврей и что мама и папа — тоже евреи, и даже бабушка и четыре сестры — евреи.
Я хотел быть как все.
Но «все» не хотели признавать меня «своим».
Мелкий вредитель
Утром я надел чистенькие темно-коричные чулки в рубчик.
Ловко пристегнул резинками к лифчику. Взял ножницы и аккуратно вырезал на них дырки разного диаметра.
— Ты опять вырезал дырки на новых чулках! — возмутилась мама.
— Мамочка, честное слово, они так порвались, — бессовестно врал я.
Мама не верила.
— Мелкий вредитель, — в духе времени комментировал отец.
Предательство
В детском саду я влюбился в девочку с пепельными кудрями по имени Наташа.
Не зная, что бы такое придумать, предложил ей дружно снять штанишки и обменяться впечатлениями.
Нас «накрыли» и сурово наказали. Вместо того чтобы играть и веселиться, мы должны были целый день оставаться в спальне, каждый в своей кровати.
Наташа «стукнула» воспитательнице, что я был заводилой, и перестала со мной разговаривать.
Это было первое предательство в моей жизни. Я очень переживал.
На прогулке
На прогулке я оказался в паре с симпатичной девочкой Катей.
Девочка повздорила со мной и обозвала евреем. Увидев мою реакцию, она сказала:
— Что ты обижаешься? Еврей и дурак — это одно и то же.
Старье берем!
— Старье берем! — раздавался голос с улицы.
Взрослые кидали человеку с мешком всякий хлам. Дети выносили из дома во двор, что плохо лежит.
Девочкам старьевщик дарил медные колечки.
Я представлял, как поздно ночью старичок снимает лохмотья. Зажигает свет. И вынимает из мешка добытое старье.
Среди барахла блестят золотые монетки. Сверкают драгоценные камни.
Читая «Буратино»
Читая «Буратино», в Стране дураков я тотчас узнавал Америку.
Кто бы мог подумать, что однажды там поселюсь.
Сердце остановилось
Я играл и с криком залетел к отцу в кабинет, явно помешав ему работать.
Папа отложил рукопись, вынул пистолет и, наставив его на меня, сказал:
— Если не уберешься — застрелю!
Я почувствовал, как сердце остановилось от страха.
Неужели это было?
Подпишитесь, чтобы прочитать целиком
Оформите подписку Redefine.Media, чтобы читать Republic
Подписаться [Можно оплатить российской или иностранной картой. Подписка продлевается автоматически. Вы сможете отписаться в любой момент.]