Птица, которая сторонится клетки

Дебютный фильм Малики Мусаевой «Клетка ищет птицу» — уникальная драма про современную Чечню, снятый чеченцами и про чеченцев

С 12 октября в российских кинотеатрах можно посмотреть дебютную драму Малики Мусаевой — режиссера родом из Чечни, ученицы Александра Сокурова.

Это минималистичная картина взросления старшеклассницы Яхи, которая разрывается между привязанностью к дому, платонической влюбленностью и желанием покинуть чеченскую деревню ради лучшей жизни в большом городе. «Клетку» в начале этого года показали в конкурсе Берлинского кинофестиваля. За всю историю кино это первый фильм на чеченском языке, показанный на мировом фестивале такого уровня. Вырвется ли птица и сможет ли выжить? Кинокритик Катя Степная рассказывает о дебюте Мусаевой, о ней самой и о ее видении чеченского образа жизни, женской судьбы и будущего поколения.

Фильм Мусаевой

Рыжеволосая веснушчатая Яха и ее кареглазая подруга Мадина учатся в последнем классе сельской школы в Чечне. По местному укладу, девушки выходят замуж рано, а договариваются о свадьбе их родственники. Но пока Яха не думает о своем будущем ничего конкретного. Свободное время она проводит, гуляя по зеленым полям и скатываясь с горки, болтая с лучшей подругой обо всём на свете и заливисто смеясь. Тем временем ее старшая сестра хочет уйти от мужа, но боится, потому что, по чеченским законам, должна будет оставить мужу любимого сына. А тетя Яхи подобрала для нее выгодную партию, чтобы обеспечить племяннице лучшее будущее. Пройдут осень, зима и весна: к лету Яху готовятся выдавать замуж.

По описанию картина Малики Мусаевой — скромная и бессобытийная: куда больше внимания в истории уделено миру женской тактильности и невербального общения, широким просторам кавказской природы, ее умиротворенным звукам и местным жителям, которых можно рассмотреть близко-близко.

«Клетка ищет птицу» — это семейный портрет, но не семьи, а целого края: неторопливый взгляд на людей, которым никогда не было места на большом экране.

На слух «Клетка ищет птицу» удивит свободным потоком мелодичной речи, где среди чеченских слов искрами пролетают русские слова и междометия. Полнометражного игрового фильма на чеченском языке, снятого на Кавказе и про чеченцев, история не помнит, и Мусаева не без гордости несет знамя первопроходца, подчеркивая в интервью, что чувствует себя выразительницей голоса целого народа. В мире, где Чечню чаще всего воспринимают как «родину террористов» и «сепаратистский регион», не существующий вне контекста чеченской войны, «Клетка ищет птицу» — едва ли не единственное произведение современной культуры, борющееся с этим расчеловечиванием. Причем борющееся «мягкой силой». Сама режиссер, рассуждая о политическом послании фильма, говорит, что именно в художественном кино видит возможности для одновременно поэтического и политического жеста: показывать через образы то, что другими средствами будет передано сухо и бедно.

Мечта Сокурова

Малика Мусаева родилась в 1992 году и стала свидетельницей первой и второй чеченских войн. Через два дня после того, как она сбежала с родителями в Ингушетию, петербургский ОМОН произвел зачистку в ее родном селе, убив всех мирных жителей. Ее семья пряталась сперва в Ингушетии, потом — в украинском Ивано-Франковске. В юности Малика жила в Нальчике, потом переехала в Германию, но снова вернулась на Кавказ, когда режиссер Александр Сокуров решил открыть в Кабардино-Балкарии свою экспериментальную мастерскую.

В проекте Сокурова режиссеры, воспитанные в мастерской в Нальчике, остались бы в стране и снимали бы фильмы на местных языках — о Кавказе, в котором жили и который хорошо знали. Набирая студентов, Сокуров делал ставку именно на местных молодых людей, которым негде получить глубокое художественное образование, не теряя связь с корнями. Малика Мусаева, как и Кира Коваленко или Кантемир Балагов (другие выпускники Сокурова), сохранили в своем методе сокуровский подход: уважение к местному языку, внимательный выбор натуры, работа с неизвестными или непрофессиональными актерами и политическое послание, которое считывается благодаря авторскому владению контекстом. По утверждению Мусаевой, «внимание к человеку и его достоинству сегодня — это тоже политический вопрос». В долгосрочной перспективе проект Сокурова не сбылся: многие его выпускники уже не в России, а снимать на Кавказе, где молодые режиссеры и раньше постоянно сталкивались с чиновничьими препонами и недопониманием местных, теперь уже совсем тяжело. Вернее, почти невозможно снимать свободное кино — а именно такое хочет снимать и Мусаева, и ее однокурсники: про птицу, которая сторонится клетки.

Отрешенным взглядом европейского зрителя фильм можно воспринять как еще одну региональную элегию, какие нередко снимаются и в Закавказье, и на Ближнем Востоке, и в Юго-Восточной Азии, и в Латинской Америке. Простая история молодой девушки на перепутье, которая интуитивно принимает одни решения, а общество навязывает ей другие. Конфликт привычки и грез — о полной жизни где-то не здесь. Сквозная тема и «Клетки», и «Тесноты» Балагова, и «Разжимая кулаки» Коваленко — прекрасное далёко, неизвестный мир свободы, которого очень хотят подростки и боятся их родители. «Увези меня отсюда», — то, что говорит героиня почти каждого фильма, снятого сокуровскими выпускниками.

Реальность Чечни

Принимая во внимание то, как сложилась биография самого режиссера и ее актрис, «Клетка ищет птицу» начинает поражать эмоциональной точностью. Обе актрисы, игравшие лучших подруг — Яху и Мадину, после съемок вышли замуж, надели хиджаб и уже никогда не будут играть в кино: на них давят родственники и община — даже выходу фильма они не порадовались. Сама Мусаева надеется, что фильм не заметят в Чечне, потому что это может навредить положению девушек. Актриса, игравшая старшую сестру Яхи, — в жизни обычная школьная учительница — наоборот, загорелась кино и театром, развелась с мужем и с трудом через муллу отсудила общего ребенка.

Сама Малика живет в Германии и уже не представляет, как вернется снимать кино на Кавказ. Война с Украиной сделала и так сдержанных, несговорчивых и тревожных жителей Чечни, Ингушетии, Осетии и Кабардино-Балкарии еще неспокойнее. Киношников там никогда не привечали: в интервью Малика рассказывает о безуспешных попытках уговорить чеченцев на съемки еще несколько лет назад.

Невозможность десятилетиями открыто выразить травму после собственной войны навсегда отпечаталась в чеченском национальном характере, а многолетние межнациональные споры делают жителей Кавказа настороженными по отношению к чужакам.

Сейчас Малика Мусаева думает над съемками художественного фильма с немецкой чеченской общиной: по ее словам, немцев она пока понимает недостаточно, а чеченцев чувствует очень хорошо.

В таком контексте негромкая женственность Яхи и Мадины, лаконичные деревенские пейзажи, аккуратный женский шепот, смех, дымчатые деревья и развевающиеся на ветру длинные волосы кажутся уникальным моментом свободы, который случился на пленке однажды — и больше не повторится. И то, как девушки негромко напевают песню Тимура Муцураева «Они ушли», в память о погибших чеченцах, тихо молятся перед сном, ищут могилы на большом кладбище или наспех стирают косметику, чтобы родители не отругали, — чистой воды политика, доступная для внимательных и открытых зрителей. Как и в «Грозовом перевале» Андреи Арнольд (2011), которую Мусаева называет главным источником вдохновения, бурная река, пустынное поле, хрупкий ягненок, парящие птицы и белое белье на веревках — такие же действующие лица, как Яха, Мадина и их семьи. Выдерни это — от фильма ничего не останется. А что останется, если выдернуть человека из дома, где он вырос?

За кроткой работой молодой девушки, поменявшей из-за войны несколько стран, скрывается уникальная отвага. Чеченский фильм про чеченцев, на чеченском языке, снятый в Чечне. Под руководством мастера, который представлял для своих учеников, Кавказа и России в целом совсем другую судьбу. Фильм, перпендикулярный всему, что говорят про Чечню российская и кадыровская пропаганда. Фильм почти без мужчин. И этот жест сделала девушка, мечтавшая стать журналисткой — как Анна Политковская и Наталья Эстемирова. Девушка, которой перед бегством из Чечни мама привязала на руку браслет из белой ткани с ее именем и фамилией, чтобы, если что, можно было опознать ее тело. Вырвалась, выжила. Эту птицу клетка не нашла.