«Вначале всегда пытают»: интервью с женой похищенного чеченского оппозиционера

Кратко

7 сентября в чеченском телеграм-канале «Адат» опубликовали шокирующее видео с 19-летним чеченцем Салманом Тепсуркаевым. На нем обнаженный молодой человек рассказывает, что он один из администраторов этого канала и в этой группе «делают позорные вещи». В конце видео он садится на стеклянную бутылку, и запись обрывается. 11 сентября правозащитники из «Комитета против пыток» опубликовали видеозапись похищения Салмана из гостиницы «Лагуна» в Геленджике с камер наблюдения, один из похитителей предъявил сотрудникам гостиницы удостоверение сотрудника МВД Чечни. Российские власти отрицают причастность правоохранителей Чечни к похищению, но правозащитники настаивают на обратном. Где находится Салман и что с ним, неизвестно до сих пор. «Черта» поговорила с Елизаветой, женой Салмана, о том, как изменилась ее жизнь после похищения, про ее состояние и чувства. А также как она познакомилась с будущим мужем и почему переехала жить в Чечню.

Как вы узнали, что Салмана похитили?

Тот день я провела с его мамой, она приехала на выходные. Мы с ней только разошлись, я подходила к дому, и он пишет: «Мне сейчас “Узник” должен перевести деньги на микрофон и камеру». Салман хотел делать оппозиционный ютуб-канал с человеком под ником «Узник», который должен был дать ему деньги на оборудование. Минут через 10-15 он пишет смс: «Кажется, меня нашли, ты только не волнуйся. Ко мне приходили двое чеченцев, и я должен сейчас же уезжать. Они сейчас придут за мной. Все, я валю». Это была его последняя смска.

Я стала ему писать, чтобы он отсиделся в подсобке, а коллеги его бы прикрыли. Но больше он так и не ответил. Стала искать номер гостиницы, где он работал, администратор подтвердила, что его забрали. Сказала, что это были чеченцы, что они были из МВД и приехали на нескольких машинах. Я начала плакать. Сразу же позвонила его двоюродному брату — у него были какие-то связи. Он ответил: «Ничего страшного, его через пару недель отпустят. Сейчас многих забирают из-за того, что сидят в группах разных и смотрят Тумсо (Тумсо Абдурахманов — популярный чеченский блогер, критикующий власти республики.—Ред.). Но их отпускают». Я все равно просила узнать, куда его повезли, передать всем родным, но он не согласился.

Позвонила маме Салмана со словами: «Мам, мне нужно тебе кое-что сказать». Она в ответ счастливым голосом: «Ты беременна?» А я рассказала, что случилось.

Какие были мысли, когда получили последнее сообщение от Салмана?

Паника, безысходность. Не знала, что делать, как помочь. Понимала, что закон здесь никак не поможет. Это вообще реально? Что его нашли в Геленджике и приехали за ним? Думала, может, его уже вообще убили, вывезли на пляж и закопали. Но вряд ли бы они так сделали, сперва они мучают людей, так легко они никого не убивают. Вначале всегда пытают. Представляла, как ему должно быть страшно.

Почему вообще Салман оказался в Геленджике?

Он только там смог найти работу. До карантина в Грозном у него с работой было все хорошо, но потом у ресторана начались проблемы. А я с марта не видела родных и хотела их навестить, поэтому мы поехали в Краснодар. Но там на работу он устроиться не смог — нужна медкнижка. В итоге нашел временную только в Геленджике. Он остался там, а я в конце августа поехала обратно в Грозный на учебу.

С вами силовики связывались?

Я сама к ним поехала. Первый день почти не помню, кажется, почти не спала. Потом нашла листок с паролями от его айфона, вошла и стала ждать. Часа в 3-4 дня увидела, что его телефон включился, отследила локацию, сверила на карте и увидела, что это адрес полка Кадырова. И мы вместе с его мамой поехали туда. Напротив стоит здание Следственного комитета, мы направились туда, смогли поговорить с главой комитета по всей республике. Он посоветовал обращаться в Следственный комитет РФ, потому что в местный нет смысла. Причем писать обращение на бумаге и посылать обычной почтой, по электронной нельзя — могут перехватить сообщение.

Предупредил не ходить в полк напротив, иначе есть риск, что нас тоже в подвал закинут. Но мы, конечно, пошли. На проходной объяснили, что произошло, что ищем Салмана Тепсуркаева, которого накануне забрали, что геолокация указывает на их здание. Когда он услышал имя, то ехидно улыбнулся и произнес «оперативно», мол, быстро мы его нашли. Позвал командира. Вышли четверо или пятеро мужчин, старший из них говорил на чеченском, русский он почти не знал. А я отвечала ему именно на русском, из-за чего он распсиховался и ушел. Потом с нами стал говорил другой человек, вначале он нормально разговаривал, а когда услышал, что мы поняли, что Салман здесь, стал нервничать и повышать голос.

Думал, что нам какие-то структуры помогли. Я показала ему скриншоты с телефона, но из своих рук. Он начал оправдываться, что это ничего не значит, может быть ошибка или те, кто его забрал, специально включили телефон, когда проезжали мимо этого здания, чтобы подумали на них. Потом стал требовать, чтобы мы представились, сказали где живем, как я с ним познакомилась и так далее. Задавал очень много вопросов, я даже не успевала на них отвечать.

Ситуация накалялась, я начала плакать и отвернулась, чтобы они не видели, пока разговаривали с мамой Салмана. Поняла, что надо уезжать оттуда, пока нас самих не забрали. Куча огромных бородатых мужиков с автоматами — психологически очень тяжело. Прикинулась, что поверила им, стала спрашивать, где Салман еще может быть, где поблизости есть полицейские участки. Записали адреса, сделали крюк и вызвали такси, чтобы за нами не следили.

А как вы узнали про видео с Салманом?

Его выложили в сеть в тот момент, когда мы общались у полка Кадырова, но мы про это ничего не знали. Приехали домой, и мне позвонила девушка двоюродного брата Салмана. Спросила, видела ли я с ним видео, отказалась говорить, что там. Одновременно мне писал сам двоюродный брат: «Не смотри видео! Не смотри!». У меня трясутся руки, понимаю, что там что-то ужасное, но не знаю еще что. С первых кадров увидела, что он голый и рядом бутылка стоит, уже поняла, чем кончится. После… Я даже не плакала, я кричала. Не представляю, как такое можно сделать.

Ближайшие сутки мы не могли ничего есть, даже воду пить было тяжело. Все как в тумане. На утро отправились в прокуратуру, прокурор сказал, что не надо писать заявление, мы можем их лишь разозлить и сделать ему еще хуже. Позвонила родному брату Салмана, рассказала ему все, чтобы он остальным родственникам передал. Попросила его связаться с админом канала «Адат», чтобы нам подсказали, что делать. Они дали контакты правозащитников.

Мать Салмана уехала в село, а я еще неделю жила одна в Грозном. Было очень страшно, все время казалось, что за мной следят, прослушивают. Потом со мной связались правозащитники, сказали что небезопасно оставаться и вывезли меня.

Сейчас вы следите за новостями? Пытаетесь выяснить, что с мужем?

Целыми днями на телефоне, читаю, что люди пишут, слежу. Какие-то новости дают в «Комитете против пыток».

Как думаете, чем все кончится?

Не знаю. Если бы не видео, была бы уверена, что его уже убили, и мы бы про это никогда не узнали. А сейчас такой шум поднялся. Много людей посмотрели, и, даже если раньше они сомневались или не верили, что такое происходит, то видео показало всю сущность этой чеченской власти. И власти РФ, которой плевать и которая ничего не делает. Сейчас много критики в адрес Кадырова. Есть маленькая вероятность, что такая большая огласка может хоть как-то помочь и они его выпустят. Некоторые люди, не буду их называть, пишут, что Салман жив, но его все еще держат в плену. Плюс сейчас все больше и больше подробностей похищения известны: уже четверых из шести похитителей, которые попали в кадр, опознали, двое из них работают в полку Кадырова. Это прямое доказательство их участия.

Сейчас вы находитесь в безопасном месте. Как вы живете? Выходите вообще из дома?

Только в аптеку и в магазин. Сейчас осень, но даже выйти погулять или в парке посидеть нет настроения. Очень редко выхожу на прогулку и то ненадолго и не одна.

С родственниками Салмана общаетесь?

Со стороны мамы да, а к тем, кто со стороны отца, — уже приходили, запрещали со мной общаться. Угрожали, что вырежут весь род. И следят, чтобы мы не контактировали.

Чего сейчас боитесь больше всего?

Сейчас уже ничего. Мне кажется, что если они меня завтра вычислят и заберут, мне уже все равно. Эта неопределенность с Салманом уже надоела… Когда умирает близкий — это очень тяжело, но ты хотя бы это знаешь и должен пережить. А сейчас неизвестно, что с ним? Жив ли он? Убьют ли его? А если убьют, то вернут труп, чтобы можно было похоронить? Вообще не понимаешь, в каком направлении двигаться и что делать.

Как вы справляетесь?

Не могу сказать, что хорошо. Но как-то приходится, у меня нет другого выхода.

Были мысли что-то с собой сделать?

Честно, были такие моменты. Стараюсь об этом не думать — запрещено религией. Не думала, что сейчас что-то возьму и сделаю с собой, но чувствовала, что так больше не смогу дальше.

После… Я даже не плакала, я кричала. Не представляю, как такое можно сделать.

Вы когда-нибудь обсуждали с Салманом его связь с телеграм-каналом «Адат»?

Как только канал появился, он сразу о нем узнал и мне рассказал. Зачитывал посты оттуда про пытки, которые совершают кадыровцы. Еще и смотрел все ролики Тумсо.

В чате этого канала он был очень активным, записывал голосовые сообщения. Я просила хотя бы голос не записывать, могут же вычислить. А потом он зачитал стихотворение про семью Делимханова (одного из руководителей Чеченской республики —Ред.) на камеру. Наверное, его за это и забрали. После видео со стихотворением он стал меньше писать и активничать в этой группе.

Конечно, я боялась, что с Салманом может что-то случиться. Когда он выходил на улицу, всегда в телефоне все чистил. А в конце лета он написал на листе бумаге все свои пароли, логины, аккаунты от телефона на случай, если с ним что-то случится. Они пригодились.

Кроме вас кто-то знал, что он связан с этим каналом?

Только я, больше он никому не доверял и не говорил. Никогда не знаешь, кто может тебя сдать.

Не думали уехать из республики для безопасности?

Мы уехали в конце июля как раз к моим родственникам. Но мне нужно было вернуться обратно, сдать экзамен по практике и вообще в планах я должна была доучиться последний семестр, а потом перевестись и переехать в другой регион. После окончания моей учебы мы хотели уехать из России.

Куда?

Страну выбрали бы, когда подошло время. Но это должна была быть либо мусульманская страна, либо там, где холодно. Чтобы было побольше одетых людей. В нашей религии запрещено видеть аурат других людей — не должно быть ничего видно, кроме лица и кистей рук у женщин, у мужчин чуть иначе. Но люди же ходят, как им хочется, и чтобы поменьше этого видеть, мы хотели поехать туда, где холодно и люди в куртках и штанах.

Расскажите, как вы вообще познакомились с Салманом?

Это было в ноябре прошлого года в ресторане в Грозном. Он тогда работал там, как и мой хороший друг, который попросил меня принести какую-то мазь. Ну а потом все как-то быстро завертелось. Через пять месяцев уже поженились.

Свадьба по всем местным традициям?

Нет, только никях (бракосочетание в исламе —Ред.), обряд, без свадьбы. Салман не был сторонником чеченских свадебных обычаев, и я тоже не хотела. К тому же тогда начинался коронавирус, появились первые запреты. В итоге он отвез меня в Хасавюрт, где мы и сделали никях. Он не хотел в Чечне, боялся что мулла может быть не настоящим мусульманином, а лицемером. Потом стали жить в Грозном.

А как оказались в Чечне? Вы же не оттуда.

Я училась в Грозном. Вообще я выросла в двух городах: в Пятигорске жили мои родители, а в Краснодаре я училась в школе. После школы решила поступать на врача, сперва хотела поступать в Пятигорске, но все говорили, что там плохой вуз. Мама пошутила: «Может, в Грозный поедешь?» Я поехала посмотреть, мне понравилось, и решила остаться там учиться.

Так понравилось?

Да, Грозный меня зацепил, он подходил моему состоянию, понравился менталитетом и образом жизни. Люблю спокойную, размеренную жизнь, а дискотеки, клубы мне не нравятся. Никаких проблем с переездом в другую среду не было, я хорошо влилась, появилось много друзей.

Как-то специально готовились к переезду в другую культуру и среду?

Заранее узнавала, что там и как. Я не люблю выделяться и привлекать внимание. Мне специально сшили две длинные юбки, тогда я в таких вообще не ходила. Мне нравилось: платья в пол, как у принцесс. Единственная трудность строгий дресс-код в университете. Если юбка была хотя бы чуть-чуть выше щиколоток, не было воротника или рукава недостаточно длинные, могли не пустить.

А ислам приняли, чтобы пожениться?

Нет, это было еще раньше. Просто я в какой-то момент решила изучить христианство и ислам, стала читать книги и поняла, что хочу стать мусульманкой. Салман никогда не настаивал, не говорил, что я должна принять ислам. Но когда я пошла в мечеть и приняла ислам, он был очень рад. Сразу сказал, что мы должны пожениться.

Я с детства верила в бога, всегда ходила церковь, была крещеной. Меня это всегда интересовало, лет в 9 начала ходить в воскресную школу, чтобы узнать больше про мою религию, понять, для чего ношу крестик. Но там все было странно, и я ничего не узнала.

Класса с 9 перестала носить крестик, хотя все еще верила. Было очень много вопросов, но найти на них ответы не получалось. До сих пор помню, как лет в 17 плакала из-за того, что не знаю, как молиться, как обратиться к богу, что делать.

Ислам меня немного отталкивал из-за того, что я видела как мужчины относятся к женщинам. А этой зимой подруге подарили книгу про то, как стать хорошей мусульманкой, я решила почитать. Параллельно смотрела разных ученых на ютубе, читала что-то из Корана. И пришла к выводу, что все правильно, так и должно быть, как там написано. Поняла, что хочу этого.

А в семье хорошо приняли?

В его семье меня хорошо приняли, старшим я тоже понравилась. У моих родственников тоже не было вопросов, что я вышла замуж за чеченца. Большим шоком стало, что я приняла ислам. Мама меня тогда спрашивала: «Ты теперь от меня откажешься?» Но сейчас все хорошо.

Вы говорили, что Чечня вас сильно зацепила, а сейчас отношение изменилось?

Нет, к чеченцам у меня очень хорошее отношение, они так же страдают, как и я. А к тем, кто так делает: силовикам, властям, Кадырову, его приближенным — очень плохое отношение. Им все сходит с рук, они знают, что их поступки остаются безнаказанными. Наверное, если бы они и хотели меня похитить, то уже поздно что-то делать. Заявления разные уже поданы, и даже если бы меня поймали и заставили отозвать их, то это ничего не изменило бы. Это колесо уже не остановить.