Realpolitik румынского золота

Как Бухарест пытается вернуть национальные сокровища, переданные России на хранение в 1916 году

Тема «румынского золота» всплывает в информационном пространстве Российской Федерации с завидным постоянством. Нужно сказать, что всплывает не по собственной воле: всякий раз дискуссия инициируется румынской стороной, которая уже 107 лет пытается вытребовать сначала из СССР, затем из ее наследника РФ золотой запас Национального банка Румынии. Вместе с длинным списком культурно-исторических ценностей золотой запас был передан в декабре 1916-го на временное хранение союзнику по Антанте — Российской империи.

Новая волна осмеяния и издевок над «неуемной настырностью наглых и неблагодарных румын» (это не прямая цитата, но хорошо воспроизводит тональность) поднялась в русскоязычном пространстве в декабре 2023-го после того, как 20 ноября Национальный банк Румынии организовал симпозиум «Румынские сокровища, эвакуированные в Москву, — дебиторская задолженность, длящаяся больше века». На мероприятии были представлены два научных исследования, опубликованных на английском языке: «The Romanian National Bank Treasure taken to Moscow and never returned» Кристиана Пэунеску и «The Destiny of Romania’s Treasury — Arguments from the Russian Archives» Ильи Скипора.

Перевод на английский румынского кейса однозначно указывал на стремление перенести рассмотрение вопроса о реституции из традиционно двусторонних переговоров на международный уровень.

И понеслось! Новый виток обсуждений темы на русскоязычных площадках, если отбросить традиционные оскорбления, высмеивания и издевательства в духе великорусского шовинизма (куда уж тут без терминологии дедушки Ленина), сводится к позиции, неизменной последние 60 лет (с момента переговоров Брежнева с Чаушеску в 1965 году):

• никаких 93 тонн золота изначально не было, а было 64, которые мы вам давно вернули;

• если что-то и не вернули, то оно пошло в счет контрибуций за урон, нанесенный румынской армией на территории СССР в годы Второй мировой войны;

• на самом деле не РФ должна Румынии, а Румыния осталась должна РФ за всё хорошее, что было сделано за годы существования Варшавского договора.

Кульминацией ответной реакции России стал фильм с тревожной музыкальной дорожкой в формате псевдо-документалистики (это когда текстовая идеологическая пропаганда сопровождается бессмысленным видеорядом исторической хроники, никакого отношения к теме обсуждения не имеющей). Фильм создан студией Сергея Медведева на телеканале «Звезда». В нём собраны все ключевые аргументы российской стороны, поэтому читателям, заинтересованным в поиске истины, настоятельно рекомендую ознакомиться.

К сожалению, единственный в русскоязычном инфопространстве текст, хоть как-то приближенный к румынскому видению подоплеки исторических событий, был написан в 2012 году вашим покорным слугой, поэтому вынужден заниматься самоцитированием.

Полагаю, несложно догадаться, что, если за 107 лет в решении проблемы «румынского золота» не было достигнуто существенных подвижек, у сторон банально нет точек соприкосновения. Иными словами, стороны говорят на разных языках и апеллируют к несовместимым системам ценностей. Рискну предположить, что, если и дальше так будет продолжаться, в ситуации никогда ничего не изменится. А хотелось бы.

Румынская сторона не видит логики в позиции РФ, а в лексиконе РФ в принципе отсутствуют слова для трансляции румынской (на самом деле — универсальной) аргументации. Однако шанс на взаимопонимание, убежден, есть, потому как этическая дислексия (речь как раз о ней) в современном состоянии русского языка — явление временное. Достаточно вспомнить, что до революции 1917 года никаких проблем не возникало: не случайно Российская империя сама предложила Румынии услуги по временному хранению национального достояния. Поскольку обе стороны говорили на понятном друг другу языке, Румыния согласилась, хотя и планировала изначально передать авуары Национального банка Великобритании.

С другой стороны, язык этической дислексии, на котором разговаривает сегодня РФ, не является — surprise! — эксклюзивной привилегией этого государства.

Моя глубокая убежденность: язык РФ — он называется Realpolitik — сегодня является универсальным и повсеместно распространенным: в частности, и в Евросоюзе, и в Соединенных Штатах, и в Китае.

Как только румынская сторона осознает и эту реальность тоже, у нее появится шанс решить проблему с вековым конфликтом. Тем более, что подсознательно Национальный банк Румынии уже сделал шаг в этом направлении, заменив этический императив в проблеме «румынского золота» банальным drept de creanță (дебиторской задолженностью), прописанным в самом названии ноябрьского симпозиума НБР.

Поскольку 11 лет назад я писал статью о «румынском золоте», целиком выдержанную именно в логике этического императива, то с нее и начнем. Эта логика легко считывается на уровне мироощущения, имманентного человеческой природе. Не важно, является ли внутреннее чувство справедливости божественным по природе (взгляд христианства и Иммануила Канта) либо благоприобретенным в результате эволюции. Главное, что любой психически нормальный индивид (но не государство, не партия, не нация!) этот императив с легкостью прочитывает в любом событии.

С позиции этического императива проблема «румынского золота» решается на ура. Когда Румыния передала России свое национальное достояние на временное хранение, она доверилась России. После того как власть в России захватили бандиты и террористы, это доверие было попрано. Сначала Троцкий заявил, что золото, драгоценности, манускрипты и картины вернут только в руки «румынского народа», а не буржуазии. Следом Ленин приказал переплавить золото, чтобы уничтожить клеймо Национального банка Румынии. Сталин приказал смешать слитки с авуарами Гохрана. Затем Румынию оккупировала Красная армия, и страна, вместе с остальными горемыками Восточной Европы, потеряла почти на полвека политическую и экономическую самостоятельность. Именно в этот период Румынию кинули уже по всем правилам пацанского беспредела (квинтэссенции большевистской пародии на этику):

«Это не мы тебе должны, а ты нам должен. И вообще — фильтруй базар, а то попадешь на счетчик».

По логике нравственного императива всё, что было взято Россией на временное хранение, должно быть безоговорочно возвращено без каких-либо дополнительных условий и оговорок. И только потом можно (и очевидно, что нужно) было предъявлять претензии за урон, нанесенный в годы Второй мировой войны румынской армией.

В данном случае совершенно не важно, какой получится результат: выйдет ли «дашь на дашь», либо Румыния останется должной. Важно, что обман доверившихся — это самый страшный грех в системе христианских ценностей (вспоминаем ледяное озеро Коцит в последнем кругу ада Данте Алигьери, где бесы грызут головы негодяев, обманувших тех, кто им доверился).

Любая другая последовательность действий (сначала поторгуемся, потом подведем баланс) называется гоп-стопом. Ну или Realpolitik!

Почему с такой легкостью нам удается перепрыгнуть от самого страшного христианского греха к изобретению Макиавелли, Бисмарка, де Голля, Бжезинского и Киссинджера? Потому что последние сто лет «реальная политика» является единственной логикой, которой руководствуются все государственные образования планеты. Потому что ничего, кроме Realpolitik, не было в Версальском договоре, в сдаче союзниками Чехословакии, в оккупации Советским Союзом Бессарабии и стран Балтии, в нескончаемой череде войн, которые без года передышки после Второй мировой войны вели повсеместно СССР и США.

Весь тот правовой беспредел, который мы наблюдаем, начиная с 11 сентября 2001-го, — от американского Patriot Act, уничтожившего конституционный фундамент гражданских прав, до российской агрессии в Украине, окончательно разрушившей фасад давно сгнившего изнутри международного status quo, — всё это тот же самый Realpolitik, в котором бездействует этический императив.

Поскольку именно румынская аудитория предпочитает строго придерживаться этического императива и полностью игнорировать слово «реальной политики», с которым мы все в мире, преодолевая отвращение и тошноту, вынуждены считаться, приведу специально для нее свежий пример.

Румыния доверила России свое национальное достояние, а та произвела взаиморасчет «румынского золота» с контрибуцией за ущерб, нанесенный в годы оккупации во время Второй мировой войны. Россия нарушила этический императив? Однозначно.

РФ доверила Евросоюзу и США хранение собственных активов, а затем безжалостно напала на Украину, нанеся чудовищный ущерб ее инфраструктуре (о гуманитарной катастрофе даже не поминаю). Как поступили Евросоюз и США? Сначала заморозили активы ЦБ РФ, а прямо сейчас, на наших глазах, изобретают юридическую базу для того, чтобы экспроприировать эти активы и передать их Украине для компенсации урона еще до окончания военных действий.

Ну и как же тут обстоят дела с этическим императивом? Ничего не напоминает? Вообще-то тут и напоминать нечего: перед нами точно такое же оскорбление этики с колокольни Realpolitik, что мы наблюдаем в позиции России по «румынскому золоту». Ведь последовательности действий в рамках этического императива не бывает. Если кто-то вам доверился, вы обязаны выполнить свои обязательства и вернуть доверенное. А уж потом производить расчеты и предъявлять встречные требования.

Соответственно, чем скорее все стороны научатся разделять два дискурса при оценке событий, тем меньше эксцессов случится в будущем.

Есть ли у Румынии практический шанс получить в том или ином объеме компенсацию за излишнее доверие, продемонстрированное 107 лет назад? Первый шаг для получения ответа — разделение дискурсов.

В рамках Realpolitik шанс, безусловно, есть. Если Россия потерпит поражение в войне в Украине, либо ее экономика развалится, либо произойдет радикальная смена власти, то демарш НБР по интернационализации темы «румынского золота» может оказаться столь же эффективным, что и решение о присоединении к Антанте в 1916 году. Трианонский договор дал Румынии Трансильванию. Потенциальный договор о неизбежных контрибуциях РФ Украине может самым неожиданным образом включить и компенсацию за переданное когда-то национальное достояние Румынии.

Румынии необходимо отдавать себе отчет, что решение проблемы «румынского золота» в данном сценарии проходит исключительно в дискурсе Realpolitik

и только при условии поражения РФ или радикальной смены власти в этой стране. Realpolitik, однако, — капризная барышня. Если до того, как потерпеть поражение, РФ заключит договор с Соединенными Штатами (как всегда в прошлом разрешались конфликты между этими ядерными монстрами), то никаких компенсаций в сюжете «румынского золота» не случится.

Показательно, что Украина с очень высокой степенью вероятности ту или иную контрибуцию в рамках американо-российского пакта изыщет, а вот Румыния точно не получит ничего. Почему? Потому что это всё та же старая мерзость — Realpolitik.

Парадоксально, но в рамках альтернативного дискурса — этического императива — шансы для снятия национальной травмы у Румынии теоретически тоже сохраняются. Исход войны сегодня, к несчастью, туманен как никогда, зато поведение российской элиты в случае радикального изменения власти (имеется в виду не смещение Путина, а детронизация самой идеологии путинизма) достаточно предсказуемо. Если впервые за более чем столетие Россия адаптирует христианскую этику, которой руководствовалась Российская империя, принявшая на временное хранение румынские сокровища, то безусловный возврат вполне вероятен.

В этом случае, однако, Румыния должна помнить, что после возврата неизбежно будет заново поднят вопрос о контрибуциях по итогам Второй мировой войны и, может так оказаться, что при всей этической однозначности в чисто материальном плане конечный результат окажется не очень приятным.

Вынужден всё же завершить реплику ложкой дегтя. Дело в том, что сценарий, описанный выше в рамках этического дискурса, имеет мизерные шансы при столкновении с объективной реальностью.

Проблема в том, что мы живем в глобализованном мире и любые радикальные изменения в поведенческой парадигме одного государства не могут существовать вне общего контекста.

Предположим, к власти в РФ приходят (непонятно откуда взявшиеся) высокоморальные идеалисты, которые адаптируют категорический императив в качестве официальной политики для выстраивания международных отношений. Как вы думаете, сколько дней просуществует это государство в окружении остальных государств, которые безоговорочно выстраивают собственные отношения на Realpolitik?

Вопрос риторический. Вот и получается, что на практике никаких шансов у Румынии решить вопрос «румынского золота» с этически ориентированной страной не появится до тех пор, пока вместе с Россией точно так же не откажутся от Realpolitik Евросоюз, США и Китай. Когда это случится? Боюсь, что никогда. Потому что здесь дело не в РФ или каком-либо ином государстве, а в Государстве как институте. Пока существует сам этот институт на планете, ничего, кроме Realpolitik в международных отношениях, ожидать не приходится.

Следовательно, Румынии остается лишь первый сценарий. Тем более, что по тому сценарию у нее пока всё неплохо получается.

Адаптируя Шекспира под реальность нового времени: «All the world's a tragic stage».

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.