Папа в Могилеве

Беларусь (пока неофициально) анонсирует новую площадку для мирных переговоров. Начало должны положить главы церквей — Франциск и Кирилл

Летом 2024 года (более точные даты пока не называются) в белорусском Могилеве может состояться встреча папы римского Франциска с главой РПЦ Кириллом (Гундяевым), посвященная роли церквей в прекращении войны на территории Украины. С таким сенсационным сообщением 1 апреля выступила аффилированная с режимом Лукашенко инициатива «Минский диалог».

С одной стороны, сообщения, распространяемые в такой день, вроде бы не должны вызывать доверия. С другой стороны, структура с подобным статусом шутить на такие темы не может. Утечка, организованная официальным Минском, очень созвучна настойчивым заявлениям понтифика последних двух лет о том, что он намерен развивать диалог с РПЦ и Кремлем, более того, не может посетить Киев, прежде чем встретится с российским руководством. Со своей стороны, Александр Лукашенко практически ежегодно приглашает главу католической церкви в Беларусь, но пока безуспешно. В середине марта появились слухи, что Владимир Путин послал в Ватикан сигнал о готовности принять папу в Москве на определенных условиях, и Дмитрий Песков не стал их опровергать.

Представитель «Минского диалога» Денис Мельянцов предположил, что Могилев выбран из-за своей символической роли в истории православно-католических отношений: «В конфессиональной истории Беларуси он занимает особое место, потому что в Речи Посполитой он был центром православия… А после присоединения Беларуси к Российской империи именно Могилев стал центром католицизма во всей империи». С 1632 года в составе Киевской митрополии Константинопольского патриархата действовала Могилевская епархия: город стал центром православных братств и книгопечатания. Полтора века спустя в результате первого раздела Речи Посполитой, когда восточная Беларусь оказалась в России, Екатерина II издала указ о подчинении всех католиков империи единому епископу с резиденцией в Могилеве. Позже Могилевский католический епископ стал митрополитом, ему подчинялись другие католические иерархи на вновь присоединяемых к империи территориях (кроме Польши). Нынешний белорусский режим (в отличие от российского) всячески подчеркивает «традиционность» католицизма, число католиков в Беларуси достигает 15 %.

Официальный Ватикан пока не подтверждает планов папы посетить Беларусь, ограничиваясь общими рассуждениями о «логистических сложностях», с учетом возраста и состояния здоровья Франциска.

Напротив, неофициальный представитель папы в лице лидера Всемирного совета староверов (с центром в Москве) и «посла мира» понтифика Леонид Севастьянов такие планы подтвердил, однако «не гарантировал» их исполнения. Пока доподлинно известно лишь о том, что в мае Франциск устраивает в Риме масштабную международную конференцию по вопросам новых подходов к мирному урегулированию, на которую приглашены и российские представители. Вероятно, по итогам этой конференции и будут планироваться следующие шаги, в частности, визит в Могилев и встреча с руководством РПЦ, которое должно получить мандат на такую встречу от Кремля.

«Новая-Европа» не раз писала о мирных инициативах папы Франциска и о нарастающем разочаровании, которое они вызывают в Украине. Несмотря на всё сочувствие к жертвам бомбардировок мирных украинских городов и насильно вывезенным в РФ украинским детям, понтифик не перестает признаваться в любви к великой российской культуре, считая, что нынешнее население России остается ее носителем и по этой причине не может разделять ответственность за «безумие войны». В отличие от большинства авторитетных западных лидеров, Франциск так и не посетил Киев после 24 февраля 2022 года, отклонив многочисленные приглашения Украины. Он выдвинул практически несбыточное и никак не зависящее от Украины условие такого визита — «посетить сначала Москву, а потом Киев». Но Россия последовательно торпедировала любые попытки Франциска хоть краешком своей сутаны прикоснуться к «святой русской земле» — например, под предлогом дозаправки его самолета по пути в Монголию осенью прошлого года.

Насколько надежным в этом контексте можно считать источник информации (пока единственный) о готовящейся встрече в Могилеве? От лица инициативы «Минский диалог» выступают три молодых белорусских политолога, лояльных Лукашенко: Алисия Иванова, Денис Мельянцов и Евгений Прейгерман (руководитель инициативы). На официальном сайте «Минский диалог» представляет себя как «аналитический центр, сфокусированный на вопросах международной безопасности в регионе Восточной Европы, внешней политики Беларуси и ее места в системе международных отношений».

При «Минском диалоге» созданы консультативный и экспертный советы, а офис структуры расположен в соседнем с МИД Беларуси здании в Минске.

В будущем году инициатива отметит десятилетие; свою миссию она видит в создании «открытой профессиональной площадки без геополитических разделительных линий для исследований и дискуссий о международных отношениях и безопасности в Восточной Европе». Первый международный форум «Минского диалога» в 2018 году собрал более 500 участников из 59 стран мира.

Как рассказал «Новой-Европа» один из представителей белорусской оппозиции, среди минских элит инициатива имеет репутацию «запасного проекта» уже покойного министра иностранных дел Владимира Макея, который осторожно пытался продвигать идеи белорусской «многовекторности» и не сочувствовал «СВО». Он скоропостижно скончался 26 ноября 2022 года на территории элитного поселка Дрозды под Минском, и многие белорусские чиновники уверены, что это было самоубийство.

Лидер «Минской инициативы», 37-летний Евгений Прейгерман, нередко попадает в поле зрения белорусских СМИ — как официальных, так и оппозиционных. Мало кто из профессиональных дипломатов Лукашенко имеет такое блестящее профильное образование: факультет международных отношений БГУ, Высшая школа в Карлскруне (Швеция), Университет Сассекса (Великобритания), две диссертации — на родине и на Западе, идеальное владение английским и шведским языками… Оппозиционная газета «Наша Ніва» считает предшественником «Минской инициативы» «Либеральный клуб», организованный Прейгерманом в годы его обучения в БГУ и на Западе. Не назначая столь перспективного дипломата на официальные посты, режим Лукашенко, очевидно, делает ставку на максимально активное его использование в неформальных контактах, которые играют более важную роль, чем официальные, в условиях жестких санкций и глобальной изоляции. В этом плане «Минский диалог» более обращен к Западу, чем к Москве.

Со своей стороны, Ватикан в последние дни также активизировал усилия на миротворческом треке. Венский архиепископ и влиятельный кардинал Кристоф Шёнборн так сформулировал нынешнюю доктрину Ватикана:

«Если мы не начнем переговоры, то бойня будет продолжаться… В этой войне должны возникнуть переговоры: ни одна из сторон уже не добьется стопроцентного результата <военным путем>».

Церковная карьера нынешнего главы РПЦ довольно тесно связана с Ватиканом. Будучи 20-летним юношей, личным секретарем и келейником тогдашнего «министра иностранных дел» Московской патриархии и агента КГБ под псевдонимом «Святослав» митрополита Никодима (Ротова), Кирилл посещал в свите своего шефа в начале 1970-х еще папу Павла VI. Затем, работая представителем РПЦ при Всемирном совете церквей в Женеве и председателем Отдела внешних церковных связей Московского патриархата, Кирилл почти ежегодно бывал в Ватикане и имел репутацию «филокатолика». В сане патриарха он встретился с папой единственный раз — в феврале 2016 года в Гаване, и это была первая встреча такого рода в истории.

Впрочем, из-за «СВО» отношения значительно охладели: Кирилл стал «невыездным» и попал под санкции западных государств, а Франциск назвал его «алтарным мальчиком Путина» за неспособность выразить христианское отношение к войне и агрессии. Кирилл в самом деле не имеет собственной политической субъектности, ее последние рудименты он утратил после 24 февраля 2022 года. Поэтому встреча западного мира в лице папы римского с «алтарным мальчиком» из Москвы будет иметь, прежде всего, символическое значение — как некий покаянный знак, выражающий готовность к постепенному возвращению в поле цивилизации, сформированной во многом христианскими ценностями, к которым идеология и практика «СВО» не имеют никакого отношения.