От гордости империи до береговой охраны

«Новая-Европа» проследила путь легендарного Черноморского флота, который сумел пережить крах нескольких империй — но не последнюю войну

Российский Черноморский флот переживает тяжелый кризис, о чем теперь почти ежедневно пишут в прессе и рассуждают военные аналитики. За время войны с Украиной флот потерял важнейшие суда, включая флагманский крейсер «Москва», и фактически утратил боеспособность. При этом внутри командования флота идут постоянные кадровые перестановки.

В начале апреля новым командующим ЧФ стал вице-адмирал Сергей Пинчук, который сменил на этом посту печально известного адмирала Виктора Соколова. Причина отставки Соколова вполне очевидна: Международный уголовный суд сообщил о выдаче ордера на его арест, заявив, что он может быть причастен к ударам по электростанциям и гражданской инфраструктуре Украины.

Через призму российской политики такое обвинение смотрится скорее подтверждением доблести. Однако вместе с этим и «военкоры» обвиняли Соколова в некомпетентности. Так, Z-блогер Роман Сапоньков писал, что адмирал якобы «запрещал устанавливать на корабли внештатные приборы, например, тепловизоры для обнаружения катеров-камикадзе, дополнительные станковые пулеметы и прочие технологические изделия из 21 века». А обозреватель Владислав Шурыгин настаивал, что «необходимо не просто отстранить [Соколова], но отстранить и отдать под суд за некомпетентность и полный провал в командовании, приведший к тяжелым и неоправданным потерям».

Последней каплей, решившей судьбу Соколова, стала потеря десантного корабля «Цезарь Куников» в начале февраля. После этого адмирал был отправлен в отставку.

Но для Кремля проблема состоит не только в компетенции адмиралов, но и в том, что Черноморский флот, когда-то бывший серьезной силой, сегодня технически не способен выполнять поставленные перед ним задачи и несет потери буквально на ровном месте.

Согласно заявлению главы британского Минобороны, в 2023 году в течение нескольких месяцев украинским силам удалось уничтожить до 20% всего российского Черноморского флота. С такой оценкой не согласен украинский военный эксперт Павел Лакийчук из Центра глобалистики «Стратегия ХХI». В интервью «Новой газете Европа» Лакийчук заявил, что говорить о потерях флота в процентах не вполне корректно. Необходимо оценивать непосредственную способность флота выполнять свои задачи. По мнению эксперта, Черноморский флот потерял способность выполнять задачи на 75%, то есть фактически обезврежен. Дошло до того, что в конце 2023 года его и вовсе пришлось вывести из крымских портов, где он базировался последние 240 лет.

И это при том, что с начала 1990-х у Украины почти нет флота: после раздела ЧФ СССР Украине досталась лишь малая его часть, но даже эти остатки советского наследства были распроданы на металлолом или оказались в руках российских моряков после аннексии Крыма.

О том, как был разделен Черноморский флот и какую роль он сыграл в новейшей истории Крыма, «Новой-Европа» рассказал историк Николай Митрохин из Центра изучения Восточной Европы Бременского университета.

Поделить наследство

Черноморский флот Российской империи был основан в 1783 году по указу Екатерины II. Всё время существования он неразрывно связан с Севастополем, где находится его главная база.

За столетие Черноморский флот разросся и стал грозной силой, а после революции 1917 года едва не исчез: чтобы флот не достался Германии, его затопили в Цемесской бухте. После этого Черноморский флот возродили уже при СССР. Но Советский Союз распался, а корабли остались.

Делить это наследие теперь предстояло главным образом России и Украине. Грузия, где также была дислоцирована часть флота, в 1990-х оказалась в стороне, в том числе из-за начавшейся гражданской войны. По мнению историка Николая Митрохина, решающую роль в том, как был поделен флот, сыграли экономические условия, ведь содержать флот невероятно дорого:

«После распада СССР Украина надеялась получить Черноморский флот в свое распоряжение, поскольку по тогдашним соглашениям о “разводе” каждая республика получала “в наследство” все армейские и флотские части, что были на ее территории. При этом было понятно, что содержать она его не может, потому что флот — это одна из наиболее дорогих составляющих любой системы обороны. Он стоит в разы дороже, чем сухопутные войска.

Даже корабли, строившиеся в Николаеве, Украина не смогла достроить и в результате продала. Все более-менее ответственные люди понимали, что такое флот и почему ему не стоит торчать в одном месте, а надо выходить в море и хотя бы иногда проводить учения. Это требует огромного количества ресурсов. Только топлива на миллионы долларов. А еще нужно морякам зарплаты платить, обслуживать это всё, снабжать».

По словам эксперта, это было главным аргументом профессиональных флотских офицеров, которые утверждали, что если после завершения проекта «Советский Союз» флот отойдет Украине, то он просто заржавеет и прекратит свое существование. Они пытались донести до Ельцина и его окружения, что вопрос надо решать на законодательном уровне.

Основания для тревог у них были серьезные: еще летом 1991 года, то есть до Беловежских соглашений, Верховный Совет Украины выпустил постановление «О воинских формированиях», согласно которому все военные, дислоцированные на территории страны, были формально переподчинены именно ему.

В том, чтобы этого не случилось с Черноморским флотом, большую роль сыграл адмирал Игорь Касатонов (де-юре командовал с осени 1991 до осени 1992 года). Согласно воспоминаниям самого Касатонова, на закате советской истории флот насчитывал 833 корабля, на которых служили почти сто тысяч офицеров и матросов со всего Союза.

Главная проблема для Киева заключалась в том, что большая часть флота была лояльна Москве, но при этом сам флот базировался на территории независимой Украины.

В Киеве торопились урегулировать ситуацию, и осенью 1991 года адмирал Касатонов уже прибыл в украинскую столицу, где встретился с председателем Верховной рады Украины Леонидом Кравчуком. Будущий президент Украины и его заместитель Иван Плющ пытались убедить Касатонова не ориентироваться на Москву:

«Флот отойдет Украине, вы [Касатонов] останетесь на прежней должности, а с Ельциным мы уладим проблемы», — пересказывал суть разговора адмирал.

Но Касатонов отказался присягнуть Украине, несмотря на то, что «Москва упорно молчала» и не давала никаких конкретных указаний. «Увы. В 91-м году, в самом трудный момент, мне не удалось достучаться до президента России. Я звонил в Кремль, просил соединить с кем-нибудь из тех, кто находился рядом с Борисом Николаевичем, но в ответ слышал лишь насмешки и издевательства.

Окружению Ельцина было не до проблем Черноморского флота, люди власть делили!» — вспоминал он в сентябре 2015 года в интервью журналу «Родина».

При этом, по словам Касатонова, внутри флота «началось брожение». Увидев безразличие Москвы, многие моряки поднимали над судами украинские флаги. Касатонов и его офицеры жестко пресекали попытки перейти на сторону Украины. Иногда даже кулаками, а иногда административными мерами, снимая с должностей нелояльных.

В январе 1992 года Леонид Кравчук потребовал от моряков Черноморского флота принести присягу Украине. В ответ на это Касатонов, явно огорченный поведением Ельцина, решился на дерзкий шаг и объявил, что «флот будет подчиняться министру обороны СССР Евгению Шапошникову и командующему ВМФ Владимиру Чернавину». То есть по сути адмирал объявил флот российским. Вместе с тем Касатонов пообещал уважать законы Украины и сотрудничать с украинским министерством обороны. Но без принятия присяги.

Затем Касатонов вспоминал:

«Конечно же, никто не давал мне разрешений на подобные заявления. Я взял ответственность на себя и произнес вслух то, что думал. По форме это был мятеж. Совершенно неожиданный для всех, в том числе и для России».

Сразу после этого, 9 января 1992 года, адмирал выступил в Верховной раде, где заявил, что «считает преступным требование принимать присягу чужого государства». Выступление вызвало большой резонанс и, как утверждает Касатонов, вынудило Ельцина «проснуться».

28 января президент лично встретился с Касатоновым на противолодочном крейсере «Москва» (не на той «Москве», что утонула в начале полномасштабной войны). По воспоминаниям адмирала, Ельцин особо «не вникал», но поддержал позицию моряков. В книге почетных посетителей, которая была на судне, Ельцин оставил запись: «Черноморцы! Не дрогнуть в трудный час СНГ! Поддержу! Президент Ельцин».

Но одной поддержки Ельцина было недостаточно для того, чтобы переподчинить флот России. Москва начала поиск решения.

5 апреля 1992 года президент Украины Леонид Кравчук подписал указ о формировании Военно-морских сил Украины на базе сил Черноморского флота. В ответ 7 апреля указ «О переходе под юрисдикцию Российской Федерации Черноморского флота» подписал и Ельцин. Представители обеих стран неоднократно встречались и пытались достигнуть соглашения, но без особенных успехов.

По мнению Николая Митрохина, на процесс сильно влияло положение дел в Крыму, где сложилась взрывоопасная ситуация. Всё громче заявляли о себе те представители местного населения, которые не слишком приветствовали идею вхождения в состав Украины, объясняет историк, и стремились сохранить связи с Россией, где у многих жили родственники. Кроме того, сепаратистские настроения подогревал страх перед массовым возвращением в Крым крымских татар, которых советское правительство депортировало в Среднюю Азию в 1944 году.

Иными словами, в случае эскалации на полуострове мог начаться кровопролитный конфликт, в результате которого Украина могла бы потерять не только флот и базу в Севастополе, но и весь Крым.

«И в этой ситуации украинские власти, которым, возможно, военные специалисты также объяснили, что в одиночку они содержать такой огромный флот не смогут, согласились на беспрецедентное решение: на то, чтобы флот разделить. Причем большая часть этого флота ушла под контроль России: в Севастополе сохранилась российская военно-морская база и всё прочее.

Это была не ошибка украинского руководства, как сейчас многие думают, а единственная возможная опция, чтобы не потерять полностью флот, а то и Крым», — говорит исследователь.

О ЧЕМ ДОГОВОРИЛИСЬ В 95-М
В 1995 году в Сочи был подписан договор между президентами Борисом Ельциным и Леонидом Кравчуком, согласно которому ЧФ России и ВМС Украины базировались раздельно, но оба — в Севастополе. Два года спустя в Харькове были подписаны еще три соглашения, регламентирующие детали:

– «О статусе и условиях пребывания Черноморского флота РФ на территории Украины», которое гарантировало, что следующие 20 лет ЧФ России может находиться в Крыму и использовать бухты, земли и инфраструктуру, необходимые для этого;

– «О взаиморасчетах, связанных с разделом Черноморского флота и пребыванием Черноморского флота РФ на территории Украины». Это соглашение гласило, что Россия компенсирует Украине 526,509 млн долларов, ежегодно списывая долги;

– «О параметрах раздела Черноморского флота». Данным документом определялся срок действия соглашения — 20 лет — и устанавливалась численность ЧФ РФ в 25 тысяч человек.

По условиям этих соглашений Россия получила 338 судов, 106 самолетов и вертолетов, основной арсенал боеприпасов, ракетную базу Черноморского флота, десантный полигон и два аэродрома: Гвардейское под Симферополем и Качу под Севастополем, а еще до 20–30% всей инфраструктуры Черноморского флота. Был и ряд ограничений, в том числе обязательство России не иметь ядерного оружия в составе Черноморского флота РФ на территории Украины.

Украине же отошли 30 боевых кораблей и катеров, одна подводная лодка, шесть кораблей специального назначения, а также 28 судов обеспечения (всего 67 единиц) и 90 боевых самолетов.

Крымский вопрос

В 1990-х войны за Крым и базирующийся в Севастополе флот удалось избежать, но проблемы никуда не делись, и полуостров продолжал оставаться точкой напряжения. В первую очередь его судьба интересовала самих моряков, а не российских политиков. Так было до определенного момента, считает Николай Митрохин, пока над Крымом не возникла фигура мэра Москвы Юрия Лужкова и его советника Константина Затулина.

«В районе 1994 года с подачи Затулина темой Крыма начинает интересоваться мэр Москвы Юрий Лужков, у которого уже появились президентские амбиции. В 1996-м Лужков создает Институт стран СНГ (think-tank, учрежденный правительством Москвы для «определения и научной поддержки российских интересов на территории бывшего СССР» — Прим. ред.), который возглавил Затулин. И неожиданно Москва как город становится главным спонсором Черноморского флота», — объясняет Митрохин.

Из московского бюджета идут деньги на Севастополь и Черноморский флот. По инициативе Лужкова в городе строят жилье для российских моряков, ремонтируют Дом офицеров, штаб и госпиталь флота, а ко Дню ВМФ ежегодно организуют концерт эстрадных звезд на площади Нахимова. Там же, в центре города, строят Дом Москвы. Лужков становится большим спонсором города и заявляет, что Севастополь — часть России, чем очень раздражает Киев. По Крыму и Севастополю активно работают и его люди, и другие структуры, говорит Митрохин:

«Затулин там постоянно пасется и, вероятно, взаимодействует с ФСБ и разведкой. По мере того как к концу 1990-х и началу 2000-х в Украине усиливаются «пронатовские» настроения, через Затулина идет противодействие этому. В Институте стран СНГ работает «украинский отдел», возглавляемый небезызвестным Кириллом Фроловым (православный активист, с начала 2000-х член партии «Родина». — Прим. ред.)».

В 2017 году украинские хакеры группировки «Киберальянс» взломали почту Фролова и обнаружили там массу свидетельств того, как с 2004 по 2016 год Фролов организовывал работу пророссийских активистов по всей Украине. В частности, в ящике Фролова есть письма церковных иерархов, политтехнологов, известных российских и украинских политиков, которые содержат информацию об интригах внутри РПЦ и борьбе с прозападными настроениями внутри самой Украины.

Кроме того, там содержится масса финансовых документов, например, сметы по закупке баннеров, листовок, флагов, а также отчеты о том, сколько стоила, например, организация православного лагеря под Одессой в 2014 году, включая наем «православных дружин».

Но Фролов и Институт стран СНГ не единственные, кто работал в этом направлении.

«Другая линия связана с байкерами из организации «Ночные волки», которую возглавляет Александр «Хирург» Залдостанов, который сам родом из Крыма. В Крыму они активно организуют музыкальные фестивали, и все эти байкеры с каждым годом становятся всё более пророссийскими. Еще целый ряд организаций ведут [в Крыму] свою активную деятельность, например партия «Родина», которая отчасти связана с Затулиным. Идет очень серьезная работа с местными элитами», — рассказывает собеседник «Новой-Европа»

«Ночные волки» в нулевых действительно были заметным явлением на полуострове, а затем стали одним из символов российского влияния и даже «друзьями Путина». За несколько лет до аннексии Крыма байкеры засветились в многочисленных крестных ходах, автопробегах, патриотических и благотворительных акциях в России и в Крыму, где неизменно выступали в поддержку РПЦ и Владимира Путина. А во время Майдана они организовывали в Крыму «отряды самообороны», в составе которых патрулировали улицы и дежурили у городской администрации Севастополя.

Но решающую роль в судьбе Крыма сыграли не байкеры и не православные активисты, уверен Митрохин:

«Я помню историю, которая случилась в 2008 году, когда на набережной в Севастополе повесили памятную доску: “Здесь в 1918 году был создан украинский Черноморский флот”. Устанавливать ее приехали украинские моряки на двух лодках. И вдруг появилась толпа из двух сотен разгневанных мужчин, которые снесли караул на входе в гавань, пришли на пристань, отобрали и разбили эту доску, а обломки сбросили в море. Это были отставники Черноморского флота, для которых сама идея, что украинский Черноморский флот существует, была ненавистна. Всё это порождало многочисленные противоречия и создавало конфликт [между пророссийски настроенными моряками и теми их коллегами, кто хотел, чтобы Крым оставался частью Украины]».

Пороховая бочка взорвалась в 2014 году, когда в Киеве произошел Майдан и президент Янукович бежал в Россию. В Севастополе многие восприняли это как госпереворот и сигнал к действию. Однако так было далеко не по всему полуострову, говорит исследователь, и это две разные истории. В Севастополе, где живут российские офицеры и отставники, пророссийские настроения пышно цветут и сегодня, а в других городах они были совсем не так сильны.

По мнению Николая, в Армянске, Симферополе, Ялте, Алуште и ряде других городов чиновники — мэры и депутаты — до последнего оставались лояльны Киеву, а среди местного населения не было единства.

Против присоединения к России выступали некоторые чиновники, проукраински настроенные крымские татары, жены и родственники украинских военных, а также часть молодежи. Но все эти люди не смогли ничего противопоставить силам бывших военных и активистов, ориентированным на присоединение к России. Эти люди быстро почувствовали себя хозяевами на полуострове.

«В первые дни после бегства Януковича *были протесты, [проукраински настроенные] люди выходили на улицы, но силы оказались неравны. Через некоторое время людям с такой позицией стало опасно выходить на улицу, и проукраинское сопротивление быстро зачахло. К тому же российскими СМИ раздувалась паника, что вот сейчас приедут бандеровцы из Киева и тут всех у вас погромят. Это тоже было. И люди верили.

При этом первые отряды самообороны начали создаваться еще с сентября 2013 года под контролем местных чиновников и под видом спортивных клубов и легализовались по ходу Евромайдана. После того как севастопольский и симферопольский “Беркуты” перекрыли въезд на полуостров, число и масштаб отрядов самообороны увеличились в разы.

Так что, хотя в России и в Украине принято говорить о российском “освобождении” или вторжении, в Крыму ходит другая версия — о самостоятельном завоевании независимости усилиями “Беркута” и [отрядов] самообороны. Однако, конечно, без гарантий РФ и Черноморского флота деятельность “Беркута” и «”самооборон” не была бы возможна*», — говорит Николай.

Сыграло свою роль и то, что накануне крымских событий 2014 года Служба безопасности Украины, по мнению Митрохина, вела себя крайне вяло:

«Чем занималась СБУ, совершенно непонятно. А точнее, стало понятно, когда после начала оккупации местная СБУ почти полностью вошла в состав российской ФСБ.

СБУ в Крыму почти не занималась российскими агентурными сетями и вообще вот этой средой пророссийских агитаторов. Были очень вялые попытки возбудить уголовные дела против некоторого количества казаков, которые спровоцировали массовую драку с крымскими татарами и побили тогда симферопольский “Беркут”. Но даже это закончилось ничем. Судом, который фактически стал трибуной для этих самых казаков», — говорит историк.

Всего после 2014 года в СБУ насчитали 1400 человек, перешедших на службу в ФСБ.

Будущее Черноморского флота

Черноморский флот и его моряки сыграли решающую роль в судьбе Крыма. Но когда началась большая война, они оказались бесполезны. Крейсеры и корветы беззащитны перед эскадрами дронов и морскими ракетами, которые заменили Украине полноценный флот.

По мнению военного эксперта Павла Лакийчука, к чьим рассуждениям мы уже обращались ранее, в рамках российского вторжения Черноморский флот имел четыре главные задачи: блокада украинских портов, содействие сухопутным войскам с моря, проведение морской десантной операции и нанесение с моря ракетных ударов по стратегическим объектам Украины, на всю глубину территории. Но, как считает Лакийчук, большинство из этих задач Черноморский флот выполнять больше не может. У него осталась только возможность наносить удары с моря по земле.

Похожий вывод делает и Николай Митрохин, который говорит, что флот «изжил себя», как только у Турции, потенциального противника России, появились противокорабельные ракеты и безэкипажные катеры. Стало быть, в случае открытого столкновения с Турцией и блоком НАТО флот России едва ли сможет себя защитить. По мнению собеседника, это хоть и гипотетическая, но очень серьезная угроза для Черноморского флота, которая не позволяет ему выполнять поставленные задачи.
«А теперь, кроме ракет, в ходе войны появились и БЭКи (безэкипажные катеры — Прим. ред.), еще более эффективные в соотношении “цена — результат”. Как показала эта война, у России нет таких противоракетных комплексов, которые бы могли надежно прикрывать суда. Тем более на каждый из этих судов не поставишь такой комплекс. Одна условно турецкая подводная лодка, страны — члена НАТО, вооруженная ракетами, способна расстрелять несколько кораблей. А сейчас их может уничтожить и вовсе пяток безэкипажных катеров суммарной стоимостью в 200–300 тысяч евро.

В такой ситуации корабли ЧФ не могут нормально выполнять свои задачи и уже сейчас не могут ничего делать, кроме как запускать ракеты “Калибр” по наземным целям. Но “калибры” дешевле и удобнее запускать с суши. Кроме того, Турция контролирует проливы и с легкостью их блокирует, так что ЧФ окажется заперт в Черном море и не сможет оттуда выйти», — говорит Митрохин.

Тактические и технические трудности уже сейчас делают будущее Черноморского флота туманным. По мнению Митрохина, дальнейшая его судьба зависит от хода войны. Вполне возможно, что в результате украинских атак флот будет полностью уничтожен. В таком случае про него придется либо забыть, либо восстанавливать с нуля. Историк полагает, что если флот удастся сохранить, то в будущем он станет выполнять функции береговой охраны, которая, вообразим, сможет защищать свои воды, например, от пиратов или рыбаков-браконьеров, но не более. Вероятно, это и будет означать конец его истории.