"Эту память не очистить". Государство берет историю под контроль

Владимир Путин накануне 9 мая подписал указ об основах государственной политики в области исторического просвещения. Теперь это "регулируемая государством деятельность": никаких альтернативных трактовок исторических событий больше не будет. Нечто подобное уже произошло с Днем Победы, который власти полностью монополизировали, превратив из семейного праздника в "победобесие". Остановить этот процесс невозможно, считают историки и преподаватели.

В указе, который Владимир Путин подписал 8 мая, на второй день после инаугурации на пятый президентский срок, Россия называется "великой страной с многовековой историей", буквально – "государством-цивилизацией". Вокруг международная напряженность, историческая память уничтожается, а коллективный Запад фальсифицирует историю и использует искаженные факты в информационной войне, считают авторы документа.

Поэтому историей в стране решили заняться всерьез. Граждане должны иметь доступ к "достоверным и научно обоснованным историческим знаниям и объективной информации о месте и роли России в мировой истории", уверены авторы указа.

В стране будет создана единая методология преподавания истории, создана единая линейка школьных учебников. Важная роль в историческом просвещении отводится также музеям, театрам, кино и СМИ. Будут написаны книги, в том числе детские.

Власти намерены образовывать и россиян, живущих за рубежом. Правда, каким образом, не сообщается. Также планируется расширение контактов с учеными-историками иностранных государств. Из каких именно государств, тоже неясно.

Особое внимание уделено подготовке учителей. В интернете будут размещать материалы по истории России, в том числе и на иностранных языках. Иностранные образовательные платформы заменят отечественными аналогами. Также будет создана единая цифровая платформа для доступа к учебным материалам.

Власти будут контролировать и рынок компьютерных игр – мало ли, появятся продукты, "создающие искаженное представление о событиях отечественной и мировой истории, а также о месте и роли России в мире".

Никакой академической свободы

То, что указ об историческом просвещении был подписан сразу после очередной инаугурации Путина, неслучайно, говорит российско-израильский историк Константин Пахалюк. История – основа российской геополитики.

– Стремление взять историю под еще больший контроль государства мы наблюдаем уже давно. Власти пытаются внедрить мысль, что у России тысячелетняя история, особый путь, – говорит Пахалюк. – В этой риторике мало что нового – раньше это казалось просто словами, на которые не стоит обращать внимание, а после 24 февраля 2022 года уже так не получается. Обращаясь к истории, власти словно призывают россиян: "Не думаем про Украину – думаем про величие момента, политику, историю". Путин не случайно то архивные документы покажет, то лекции на 40 минут прочитает, то какие-то прибаутки из застольных разговоров с западными лидерами расскажет. Ему это нравится: он соприкасается с историей и демонстрирует публике, что якобы имеет доступ к "сакральному" знанию из архивов или геополитических закулис. Ему нравится чувствовать себя великим историческим деятелем, который двигает историю, меняет ее. И, к сожалению, у него получается. Он прогнул всю Россию, в такую историю ее вляпал, что в ближайшие 100 лет нельзя будет избавиться от последствий.

Первый учебник, в основе которого лежал этот государственный нарратив, был написан еще в 2000-х. Но тогда дело дальше не пошло, рассказывает историк, сопредседатель Международной ассоциации "Мемориал" Ирина Щербакова.

– Это была попытка написать первый учебник (автор – Филиппов А. В.), он был такой половинчатый, разорванный, и нашим, и вашим. Но тогда в жизнь это не было приведено по-настоящему. Да и учителя сопротивлялись. Но тенденция, что самое важное для человека – это государство, сильная власть – осталась и сегодня. Сейчас мы видим и "патриотическое воспитание" в школах, и "Разговоры о важном", и встречи с так называемыми ветеранами "СВО" ("специальной военной операцией" российские власти называют агрессивную войну против Украины. – СР). Это пример, как создается нарратив. И подписание указа – это некий итог, – считает Щербакова. – Государственный ответ – нет, вам не удается больше создавать уловки. Выстроится линейка, уже есть учебники Мединского, внесены изменения в ЕГЭ, где есть вопросы, почему началась "СВО". Три варианта ответа – и все абсолютная ложь.

Указ Путина сам по себе комичен – это как если бы Путин взялся лично регулировать изучение биологии или квантовой физики, говорит глава Альянса учителей Даниил Кен.

– Правда, историческая или любая другая, не может служить идеологическим целям – противодействовать Западу или защищать какие-то "традиционные ценности". Образование, построенное на идеологических установках, – это скорее индоктринация. А попросту говоря обман, – замечает он. –Изучение истории невозможно без знакомства с различными оценками и трактовками. Репрессивный аппарат делает такие высказывания опасными – как для публицистов, так и для школьников. А соответственно, ограничивает и возможность знакомиться с разными мнениями. Поэтому даже фактологически достоверная информация на уроках истории становится подводкой к единственно правильным с точки зрения государства выводам. Никакой академической свободы.

Подписанный Путиным указ он считает очередным актом политической цензуры.

– Правдой признается то, что выгодно власти, и то, что соответствует взглядам самого Путина. Он сам автор множества исторических фейков и нетрадиционных концепций. А для школьных учителей истории – это очередной сигнал, что нужно быть лояльными и строго следовать официальной линии. Были и другие подобные сигналы, например, сокращение федерального перечня учебников и ограничение права использовать различные авторские пособия. Теперь директора школ еще строже будут отвечать за лояльность учителей и контролировать их, – отмечает эксперт.

В старших классах уже используется учебник истории России, написанный бывшим министром культуры, а ныне помощником Путина Владимиром Мединским. Для учителя даже рекомендация почитать что-то кроме учебника несет риски.

– Если учитель не засветился как нелояльный власти и не находится под пристальным вниманием, то еще можно аккуратно на уроках давать понять, что думаешь и как относишься к тем или иным вещам. На языке метафор и подмигиваний. Но такая важная часть урока, как свободная дискуссия, стала невозможной, – говорит Кен.

Константин Пахалюк видит в новом указе еще и новые возможности для обогащения приближенных к власти лиц.

– Теперь под понятие "исторического просвещения" подпадает все что угодно. И это указывает на аппетиты государства – оно хочет где-то на чем-то пилить деньги. И подкладывает под это юридическую основу. Будут написаны учебники, открываться какие-то центры мирового уровня. Власти хотят контролировать содержание исторических материалов (тоже можно на этом зарабатывать). И главную координирующую роль должна играть комиссия Мединского при президенте. Его в 2020 году убрали с должности министра, назначив помощником президента без реальных полномочий. Через какое-то время он выбил себе комиссию, которая мало что делает. Теперь вот добился координирующей функции всей госполитики в сфере истории. Но если смотреть указ президента, то планирование и финансовое обеспечение лежат не на АП, а на правительстве, там же функции контроля. Непонятно, как Мединский будет координировать правительство.

Как считает Пахалюк, документ выглядит логичным, только если председатель комиссии Мединский станет еще и курирующим вице-премьером.

"Молчите и гордитесь"

То, что указ об историческом просвещении был подписан накануне 9 мая, вполне символично. Монополизация Дня Победы со стороны государства началась еще в конце 2000-х. Сначала появилась георгиевская ленточка – символ, никак не связанный с реальной историей Великой Отечественной войны. Потом начались масштабные парады Победы, которые воспевала пропаганда. Сам День Победы уже давно аннексирован путинским режимом, считают эксперты.

– Путин цинично использует 9 мая для утверждения своей монополии на историческую память, любовь к России и её защиту. Для него подобные указы и риторика в эти дни – возможность набрать очки в глазах общества, – говорит Даниил Кен.

– Для многих людей память о войне была семейной, многие к войне относились как к главному историческому событию нашей страны, – отмечает Пахалюк. – Дальше уже Сталин – не Сталин, закидали трупами – не закидали, Холокост или геноцид советского народа – вполне обыденные общественные дискуссии. Но постепенно власти стали извращать многое: раз "мы" победили, значит, "мы" были правы. И "мы" все наследники победы. Но какие мы наследники? Если человек родился в 1950-х или 1980-х, войны в глаза не видел. Это "наша" победа в очень абстрактном смысле. Это победа больше наших предков. Но многие верят, принимают такой подход, удешевляющий патриотизм. Отсюда и пресловутое "можем повторить". Власти намеренно превращали память в яркую агитку, продвигали нерефлексированное понимание истории, когда память – это про марши, парады и портреты, а не про осмысление. Я не против того же "Бессмертного полка". Но ведь нельзя же все сводить только к гордости.

В последние годы праздник превратился в свою противоположность, считает Щербакова.

– Это произошло не сразу: человеческое отношение, семейная память этому сопротивлялись. Сейчас свидетелей нет, фронтовиков нет, дожили единицы, которые ничего не решают. Память превратилась в симулякр. Уже в этом году на параде мы увидели и в речи Путина, что на первый план выходит "СВО" как продолжение борьбы с нацизмом, – говорит историк.

По ее словам, процесс замещения памяти государственной пропагандой начался еще в 1970-х, когда "брежневская память" начала съедать память человеческую.

– Это было постоянное насаждение ветеранской памяти, надписи в учреждениях "ветеранам без очереди". Вечные огни в каждом городе. Такая попытка покупки ветеранов: с одной стороны, советская власть вас поддержит, с другой – молчите о черных пятнах, о преступлениях войны, которых было достаточно. Молчите и гордитесь. И это у людей вызвало отторжение. Сколько раз я была свидетелем того, как ветераны приходили без очереди, а им кричали женщины: "А мы как работали, а с нами что было?" Ничего благостного в этом не было. И у молодых это вызывало насмешки, шутки, анекдоты. Но память о войне – настоящая, страшная, часто с алкоголем – была реальностью. На примере своего отца я видела, какая это была страшная травма, от которой фронтовики не могли избавиться до конца жизни. Мой отец был литератором, и я помню, как они общались с Василем Быковым. Оба вспоминали, что, оказываясь где-то в поле, в лесу, невольно думают: отец-пехотинец – где рыть окоп, а Быков-артиллерист – где пушку установить.

Сейчас происходит тот самый процесс, когда реальная память замещается ложью, считает историк. Кремль, а за ним и пропаганда, все чаще сравнивают Великую Отечественную войну с войной в Украине.

– Сравнения этих войн работают на каждого, кто хочет оправдать себя или свою пассивность, – говорит Константин Пахалюк. – Сегодня война в Украине стала частью мира огромного числа людей: это те, кто ушел на фронт, их близкие, друзья. Около миллиона человек в районе фронта, наверное, и множьте на 5–6: друзья, родственники, любовницы. А дальше просто: если это война, в которой мы уже замазались, то надо выглядеть освободителями. Если Путин отправил близкого на войну, то слышать о том, что он – соучастник преступления, не хочется. И начинают искать оправдания. Отсюда и воспринимают пропагандистское: "Не Украина, а неонацистское государство, не украинцы, а бандеровцы". Такая циничная штука. Многие люди не хотят признавать и как-то обсуждать вопрос, что мы ответственны за это, что мы уничтожаем другое государство.

– Я скажу так: это страшное воссоединение. И лично я не могу сейчас слушать военные песни. Для меня День Победы еще после 2014 года, а теперь и подавно – это очень тяжелый день, – отмечает Ирина Щербакова. – Вся эта Z-поэзия, которая этим питается, как вурдалаки. Как будто они в этой памяти пытаются живую кровь найти, потому что они пишут о мертвечине. А ведь так было еще со времен войны в Чечне. Когда я смотрела репортажи и слышала в них интонации – как будто речь шла о боях в Сталинграде. Звучало страшно. А ведь была гласность! Но это было только начало. Это приведет только к одному: настоящая память будет изгнана, и потребуются, даже не знаю, какие усилия, когда она снова очистится. Благодаря литературе, каким-то художественным произведениям. Но пока идёт такая война против Украины, эту память не очистить.

Мы не разглашаем настоящее имя автора этой публикации из-за угрозы уголовного преследования по закону о нежелательных организациях в России.