Дон Порфирио и его «хлеб и палка»

Диктатор Диас воевал за народную свободу, но больше всего любил олигархов. Был столь ужасен, что даже попал в роман Джека Лондона

Порфирио Диас — один из немногих латиноамериканских диктаторов, имя которого было хорошо известно в СССР. Все, кто читал великий рассказ Джека Лондона «Мексиканец», не могли не запомнить жуткий образ кровавого диктатора, против власти которого сражался боксер Фелипе Ривера. (Ривера рискует жизнью на ринге, в бою против сильнейшего соперника, чтобы заработать деньги, необходимые на оплату оружия для повстанцев.)

Писателю хватило буквально нескольких штрихов, чтобы нарисовать яркий портрет хозяина Мексики, при этом Джек Лондон совершенно не погрешил против истины — Порфирио Диас был именно таким, каким он его изобразил.

Приход к власти таких типов, как Диас, стал возможен в ходе политической трансформации бывших испанских колоний в Латинской Америке. Победители испанского короля остались один на один со своей независимостью, не умея ни править самостоятельно (часто отсутствовала даже сама примитивная система сбора доходов), ни установить баланс между соперничающими элитными группами.

И тут на политическую сцену начали выходить каудильо, народные вожаки, которые опирались на вооруженную силу и личную харизму, обещая восстановить порядок в стране. Такими типами были Хуан Мануэль де Росас из Аргентины, Хосе Гаспар Родригес де Франсия из Парагвая и Рафаэль Нуньес из Колумбии. Мексика тоже была богата на своих каудильо. Но Порфирио Диас смог выделиться из всех. В Мексике Диаса прозвали «сфинксом» за несвойственную мексиканцам скрытность. Более того, несмотря на все заслуги, которые приписывали Диасу историки и современники, в стране не назвали в его честь ни одной улицы. И на это были веские причины.

От сапожника до генерала

Диас прожил чрезвычайно бурную и интересную жизнь. Он родился в 1830 году в семье ремесленника и наполовину происходил из воинственного племени индейцев-мисотеков. Учась в школе, Диас работал подмастерьем у сапожника и столяра. Спустя какое-то время Диасу удалось поступить в католическую семинарию, которую он покинул, осознав, что у него нет призвания к священнической деятельности.

В тот момент на севере Мексики началась война за независимость Техаса. Американские поселенцы провозгласили создание в 1835-м Республики Техас на территории бывшего мексиканского штата Коауила-и-Техас. Мексиканский диктатор Санта-Анна потерпел разгромное поражение у Сан-Хасинто в мае 1836 года, а затем подписал договор о независимости Техаса. Юный Диас в тот момент вступил в ряды милиции штата Оахака, но поучаствовать в военных действия ему так и не удалось — ему доверили только чистить и чинить оружие.

Затем Диас поступил в юридическую школу штата Оахака, где его профессором был один из самых знаменитых деятелей мексиканской истории — Бенито Хуарес. Окончив эту школу, Порфирио Диас сдал первый экзамен на адвоката и стал верным сторонником Бенито Хуареса. Он в какой-то степени выступал образцом для подражания для Порфирио Диаса в начале его политической карьеры.

Диасу пришлось бросить юриспруденцию и вернуться на военную службу, когда разразилась Гражданская война (Война Реформы), вызванная конфликтом либерального правительства страны и консервативных элит. Либералы настойчиво выступали за десекуляризацию, фундамент которой они заложили еще в 1855–1856 гг. при помощи Законов Хуареса и Лердо. Эти законы лишили католическую церковь права владеть собственностью и провозгласили независимость церкви от государства. Затем последовало принятие Конституции 1857 года: она сильно урезала права и привилегии креольских элит и подтвердила положения репрессивных законов в отношении духовенства. Это вызвало жесткую реакцию со стороны консерваторов и церкви. Лишившись возможности повлиять на ситуацию, они пошли войной против реформаторов в 1857 году, которая завершилась победой конституционалистов (либералов).

Диас внес большой вклад в победу в этой гражданской войне, за что Хуарес назвал Диаса «самым выдающимся человеком Оахаки».

Миллион песо за голову генерала Диаса!

Гражданская война затем превратилась в национально-освободительную: мексиканский конгресс в 1861 году объявил о приостановлении выплат по внешнему долгу на два года. Страна была тотальным банкротом и не могла даже платить жалованье собственной армии. Основная часть долгов приходилась на швейцарского банкира Жана Батиста Жеккера. Он был известен тем, что давал в долг влиятельным чиновникам французской Второй империи. Например, 30% облигаций находились в руках герцога де Морни, сводного брата Наполеона III. Он и подтолкнул императора к идее организации вторжения в Мексику, чтобы заставить правительство выплатить все долги.

Консерваторы не желали мириться с поражением и готовы были пойти на сотрудничество с внешними силами, чтобы вернуть себе власть. Поэтому они и призвали императора Наполеона III, который жаждал сравняться по славе со своим именитым дядей Наполеоном I и построить французскую колониальную империю в Новом Свете. Французские войска высадилиcь на побережье Мексики, в штате Веракрус, в 1862 году, а в 1864-м привезли с собой чету Габсбургов — императора Максимилиана I и его супругу Шарлотту, которых посадили царствовать на трон вместо Хуареса.

А Диас стал национальным героем, отличившись в битве при Пуэбле, когда мексиканские войска под командованием Игнасио Сарагосы оттеснили от столицы французские войска под командованием Шарля де Лорансе.

Диас вел свою герилью против войск интервентов. Он заработал себе репутацию умелого командира и военачальника. Император Максимилиан неоднократно пытался переманить на свою сторону «генерала Диаса», но тот отвечал отказом. За его голову власти назначили награду в размере одного миллиона песо. Но, набрав популярности во время войны, он все больше и больше отдалялся от своего бывшего наставника и президента Бенито Хуареса, чьи методы управления государством он не мог понять и принять.

Когда потерпевшего поражение императора Максимилиана казнили, а войска либералов вошли в Мехико, Диас остался в провинции, где планировал свержение президента. Диас был такой не один: за время войны выросло новое поколение мелких каудильо, которые своими силами боролись против французов, номинально причисляя себя к лагерю либералов. Хуарес при помощи лояльных генералов ставил их на место, но долго так продолжаться не могло.

Между Хуаресом и Диасом было одно важное отличие: первый был либералом и сторонником верховенства права. Закон для него олицетворял нечто святое и непогрешимое, на что никогда нельзя покушаться. Диас же был совершенно другим человеком: он был готов преступить закон ради того, чтобы добиться своих целей и власти.

В 1871 году Диас попытался оспорить переизбрание Хуареса на пост президента, но у него ничего не вышло. Однако в следующем году, когда лидер либералов скончался, такой шанс представился. У власти оказался Себастьян Лердо де Техада, человек без той популярности и политического капитала, что были у Хуареса. Свергнуть его было гораздо проще. Диас собрал вокруг себя мелких каудильо и начал войну. Дон Порфирио разбил войска лояльного Лердо генерала Состенеса Роча, и в ноябре 1876-го президент бежал из Мексики. Диас стал полноправным властителем страны.

Великое мексиканское барбекю

Диас, придя к власти, сразу решил опереться не на народ, который он так яро защищал в войне против французов, а на богатых землевладельцев-латифундистов (hacendados) и иностранных инвесторов из США и Великобритании. Он щедро отплатил американцам за поддержку его режима, предоставив им концессии на строительство железных дорог в 1880 году. Диас удовлетворял аппетиты американцев не от хорошей жизни: он хотел обезопасить страну от воинственного северного соседа.

Латифундистам он продавал за бесценок общинные земли индейцев, которых оттуда сгоняли силой, а против некоторых — например индейцев яки — вели настоящую войну. Историки Бенджамин Кин и Кейт Хэйнс назвали политический поворот Диаса к мексиканским элитам «приглашением на великое мексиканское барбекю»*.

Отныне все, кто обладал влиянием и властью, могли выбрать сторону Дона Порфирио: за это им полагались пряники в виде доходных мест, щедрых контрактов, помощь и содействие государства в экономических и юридических вопросах.

Если же кто-то из элит делал «неправильный выбор», тайная полиция Диаса быстро давала понять, что этот человек совершил ошибку: его бросали в подземелья тюрьмы Сан Хуан де Улуа, откуда мало кто выходил живым. Сам Порфирио Диас этот подход назвал «хлеб или палка» (pan o palo). Хлеб — за лояльность, а палка — за неподчинение.

Помимо латифундистов и иностранных капиталистов в стране также появилась группа лояльных Диасу технократов, которые вошли в историю под названием Сиентификос (Cientificos). Они получили это имя за то, что делали акцент на научных методах управления государством и экономикой. Наиболее влиятельными среди них были 15 человек, среди которых выделялись двое: Мануэль Ромеро Рубио и Хосе Ив Лимантур, министр финансов и второй человек после Диаса в Мексике. Лимантур получил известность за то, что смог сбалансировать бюджет страны и выплатить все долги.

В тот период в Латинской Америке были популярны позитивистские и расистские теории, которые делили население стран по расовым критериям. На основе этих критериев выстраивалась «научно обоснованная иерархия» рас: наверху — европейцы и креолы, а внизу — индейцы. Технократы полагали, что индейцы — это отсталая раса, неспособная обойтись без их мудрого руководства. Это легло в основу политики режима Диаса в отношении индейцев.

Юкатанский ГУЛАГ и кабаллада

ЦИТАТА ИЗ КНИГИ ДЖЕКА ЛОНДОНА «МЕКСИКАНЕЦ»
«Новые видения пылали перед внутренним взором Риверы. Забастовка, вернее — локаут, потому что рабочие Рио-Бланко помогали своим бастующим братьям в Пуэбло. Голод, хождение в горы за ягодами, кореньями и травами… А затем кошмар: пустырь перед лавкой Компании; тысячи голодных рабочих; генерал Росальо Мартинес и солдаты Порфирио Диаса; и винтовки, изрыгающие смерть… Казалось, они никогда не смолкнут, казалось, прегрешения рабочих вечно будут омываться их собственной кровью! И эта ночь! Трупы, целыми возами отправляемые в Вера-Крус на съедение акулам. …Снова затрещали винтовки солдат Порфирио Диаса, снова Ривера пригнулся к земле и пополз прочь, точно затравленный койот»

Дон Порфирио превратил парламент, мексиканский конгресс в орган, послушно исполняющий его приказы. Он «ласково» называл конгресс «своей конюшней» (caballada), подразумевая, что там и слова не скажут без его ведома. Конгресс принял ряд законодательных актов, узаконивших приватизацию общинных земель индейцев, самый известный из которых — Закон о пустующих землях (Ley de Terrenos Baldios) от 1894 года. Все земли без законного владельца подвергались экспроприации. Индейцы яки оказали ожесточенное сопротивление, но оно было подавлено, а сами индейцы продавались в рабство на плантации конопли и табака на полуострове Юкатан.

Эта печально известная практика, которую без стеснения можно назвать «Юкатанским ГУЛАГом», нашла отражение в журналистском расследовании американца Джона Кеннета Тёрнера «Варварская Мексика»**. Выход этой книги отрезвляюще подействовал на американскую публику и правительство, что позже привело к падению поддержки режима Диаса и освобождению ряда мексиканских узников из американских тюрем.

Что касается крестьян, которые в результате приватизации общинных земель оказались владельцами небольших наделов земли, то они часто попадали в долговую зависимость к помещикам-землевладельцам, известную как пеонаж.

Задолжав помещику, крестьяне должны были выплатить долг, что было практически невозможно сделать, и более того: это долг передавался по наследству, что превращало крестьян в постоянных батраков при асьендах.

Кроме того, как плантаторы, так и собственники фабричных производств вынуждали трудящихся приобретать товары и другие предметы первой необходимости в специальных магазинах, принадлежащих собственнику, где цены были на порядок выше рыночных.

Диас, как и любой классический диктатор, делал особый упор на формирование полиции и военных формирований: ведь главные враги в диктатурах всегда внутри, а не снаружи. Дон Порфирио создал структуру общенациональной полиции «руралес» (rurales). Они занимались наведением правопорядка, борьбой с бандитизмом (хотя они сами состояли из полукриминальных элементов) и с противниками режима в виде повстанцев-индейцев. Руралес получили дурную славу за свою жестокость, хотя и сумели навести порядок по всей стране, за что многие исследователи воздают Диасу должное.

В общем, при Диасе у узкой прослойки элиты стремительно росло благосостояние, в то время как большинство людей едва сводило концы с концами. Этот мексиканский банкет во славу латифундистов, фабрикантов-конформистов и зарубежных инвесторов за счет мексиканцев не мог продолжаться вечно.

Тогда, кстати, вошла в ход популярная фраза: «Мексика — мачеха мексиканцев и мать иностранцев», что отражает понимание мексиканцами своего места в «пищевой цепочке».

Из герильеро в кабальеро

Не менее интересна личная трансформация Дона Порфирио с того момента, как он пришел к власти. Он был человеком крутого нрава, закаленным в боях Гражданской войны и борьбы с французскими интервентами. Тем не менее он получил образование, когда-то преподавал латынь, что не дает право называть его уж совсем деревенщиной, но книги никогда не любил. Он никогда не принадлежал к высшему свету, но все изменила женитьба на девушке из знатного рода — Кармен Рубио. Дона Кармен, как ее называли в простонародье, сумела сгладить нрав своего мужа и превратить его и внешне, и внутренне в респектабельного кабальеро, принадлежавшего к высшему обществу.

Дон Порфирио сменил стиль и теперь стал похож больше на банкира с Уолл-стрит, нежели на мексиканского каудильо.

Дона Кармен также получила известность за заступничество перед мужем о судьбе католической церкви, которая немало пострадала после того, как к власти пришли либералы во главе с Хуаресом. С ее подачи церковь вернула себе утраченные привилегии и права, а иерархи выразили непоколебимую поддержку режиму Диаса. Дом Диасов стал местом собраний знаменитостей, прихлебателей разного рода и иностранцев. Они пели ему дифирамбы, восхваляя стабильность и экономическое процветание, плодами которого могли воспользоваться только элиты и иностранцы.

Конец эпохи Порфириато

ЦИТАТА ИЗ КНИГИ ДЖЕКА ЛОНДОНА «МЕКСИКАНЕЦ»
Многолетний тяжкий труд, подпольная подрывная работа готовы были принести плоды. Время пришло. Революция была на чаше весов. Еще один толчок, последнее героическое усилие, и стрелка этих весов покажет победу. Хунта знала свою Мексику. Однажды вспыхнув, революция уже сама о себе позаботится. Вся политическая машина Диаса рассыплется, как карточный домик. Граница готова к восстанию. —…В оружии нуждались все — социалисты, анархисты, недовольные члены профсоюзов, мексиканские изгнанники, пеоны, бежавшие от рабства, разгромленные горняки Кер д'Ален и Колорадо, вырвавшиеся из полицейских застенков и жаждавшие только одного — как можно яростнее сражаться, и, наконец, просто авантюристы, солдаты фортуны, бандиты — словом, все отщепенцы, все отбросы дьявольски сложного современного мира. Винтовок и патронов, патронов и винтовок! — этот несмолкаемый, непрекращающийся вопль несся по всей стране.

Только перекинуть эту разношерстную, горящую местью толпу через границу — и революция вспыхнет. Северные порты Мексики будут захвачены. Диас не сможет сопротивляться. Он не осмелится бросить свои основные силы против них, потому что ему нужно удерживать юг. Но пламя перекинется и на юг. Народ восстанет. Оборона городов будет сломлена. Штат за штатом начнет переходить в их руки, и наконец победоносные армии революции со всех сторон окружат город Мехико, последний оплот Диаса.

Фиеста режима Диаса начала подходить к концу уже в 1906–1907 годах. Тогда страну захлестнула экономическая депрессия, перекинувшись из Соединенных Штатов. Обеднение масс шло с ускоренной силой, пополняя ряды недовольных и обездоленных. Страна балансировала на грани голода. Сам Диас особых проблем не видел, хотя и подумывал о том, чтобы уйти на покой. Официально он это озвучил американскому журналисту Джеймсу Крилману из Pearson’s Magazine в 1908 году. Диас тогда заявил, что все, время пришло: мексиканцы созрели до того, чтобы взять власть в свои руки, а в стране должна установиться демократия. Сам же Диас готов отдать бразды правления более достойному кандидату в 1910 году. Правда, вышла одна неувязочка: это интервью было предназначено для зарубежной аудитории, а не для внутренней. Как только вести дошли до Мексики, в стране начался сущий переполох, дав начало цепочке событий, которые в итоге привели к отставке Диаса.

Особо по вкусу эта новость пришлась Франсиско Мадеро, отпрыску знатной и богатой семьи. Он давно пришел к мнению, что режим Диаса ведет страну к катастрофе, поэтому был готов попытать счастья на следующих выборах. Сам Мадеро был весьма эксцентричен: он придерживался вегетарианства и любил общаться с духами во время спиритических сеансов. Во время одного из таких сеансов они ему и «сообщили», что он займет кресло президента Мексики. С тех пор решимость Мадеро возросла, и он начал избирательную кампанию. Диас не вмешивался, так как считал, что Мадеро не представляет серьезной опасности. Однако успех его избирательной кампании был столь оглушительным, что Диас посадил Мадеро в тюрьму Сан-Потоси. Там он просидел ровно до тех пор, пока Диас не избрался повторно в сентябре 1910 года — в последний раз.

Мадеро бежал в США, в город Сан-Антонио, откуда он намеревался возглавить революцию. Но когда он перешел мексикано-американскую границу, то увидел, что его ждут всего 25 сторонников. Мадеро с позором вернулся обратно, а затем уехал в Европу. Однако вскоре в штате Чихуахуа лавочник Паскуаль Ороско и его «крыша», бандит по имени Доротео Аранго, больше известный в народе как Панчо Вилья, подняли восстание. За ними последовал Эмилиано Сапата из штата Морелос. Он собрал армию из индейцев и крестьян, которые были окрылены обещаниями (скорее намеками) на возвращение общинных земель в собственность индейцев. Мадеро спешно вернулся обратно.

Диас пытался договориться с представителями Мадеро о перемирии. Мадеро согласился, но восстание уже переросло в революцию и вышло из-под контроля. Армия Диаса терпела поражение за поражением.

Но сам Диас не хотел сдаваться. Только 23 мая, когда до столицы достигли вести о падении города Сьюдад-Хуарес и толпа демонстрантов вышла на улицы, празднуя эту радостную весть, Диас приказал их расстрелять. 200 человек погибло. Затем он заперся у себя кабинете и в полночь написал заявление об отставке. Эра Порфириато подошла к концу.

ЦИТАТА ИЗ КНИГИ ДЖЕКА ЛОНДОНА «МЕКСИКАНЕЦ»
— Считай! — хрипло крикнул Ривера. Когда судья кончил считать, секунданты подняли его противника и оттащили в угол.

— Ну, — спросил Ривера, — за кем победа?

Судья неохотно взял его руку в перчатке и высоко поднял ее.

Никто не поздравлял Риверу. Он один прошел в свой угол, где секунданты даже не поставили для него стула. Он прислонился спиной к канатам и с ненавистью посмотрел на секундантов, затем перевел взгляд дальше и еще дальше, пока не охватил им все десять тысяч гринго. Колени у него дрожали. Ненавистные лица плыли и качались перед ним. Но вдруг он вспомнил: это винтовки! Винтовки принадлежат ему! Революция будет продолжаться!

* Keen, B., & Haynes, K. A. (2008). A History of Latin America, Volume 1: Ancient America to 1910. Cengage Learning.

** Turner, J. K. (2014). Barbarous Mexico. University of Texas Press.