Устойчивая неустойчивость

Экономическая активность в 2024 году действительно возросла. Только растет не то и не там, и потому вряд ли хватит ресурсов и денег

«Неустойчиво, но в целом поступательно»

«Высокочастотные данные об экономической динамике показывают, что … экономика вернулась на траекторию неустойчивого, но в целом поступательного роста. Наиболее активно растет потребительский спрос, подталкиваемый (вероятно, временным) скачком доходов населения. В то же время наблюдаемый рост инвестиций связан, судя по косвенным данным, с военным производством, а экспорт пока лишь стабилизировался.

Расширение потребительского спроса на фоне неустойчивой динамики в производстве потребительских товаров и в строительстве (причем на фоне роста импорта) вызывает вопрос о потенциале устойчивости экономического оживления», — в таких выражениях околоправительственный think-tank «Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования» (ЦМАКП) охарактеризовал основную тенденцию РФ-экономики и назвал основное опасение правительства.

Да, статистика фиксирует рост выпуска продукции (и Росстат никого не обманывает), но…

«…промышленный рост сконцентрирован на довольно узком фронте — в добыче полезных ископаемых, нефтепереработке, производстве металлоизделий. Производство потребительских товаров расширяется неуверенно», — признает ЦМАКП.

Поэтом никакого «потребительского импортозамещения» не произошло, пишут аналитики, напротив, на фоне роста потребительского спроса и замедленной динамики в производстве потребительских товаров расширяется импорт.

Цены тоже не радуют: «уровень инфляции продолжает расти, в два с лишним раза превышая таргет Банка России (июнь, оценка: 8,75% в годовом выражении)».

В то же время в этом релизе ЦМАКП есть и хорошие новости: «бюджет в I кв. сбалансирован, растут ненефтегазовые доходы. Исполнение расходной части бюджета идет в рамках «равномерного графика», а стоимостной объем экспорта устойчиво стабилизировался.

…сохраняется высокий уровень ожиданий менеджеров компаний и населения, уровень безработицы снижается, занятость снова стала расти, уровень реальной заработной платы и, соответственно, реальных доходов населения растет, быстро повышаются потребительские расходы».

Так это же просто песня какая-то! Тогда откуда взялись опасения о неустойчивости роста?

Три источника проблем

• Во-первых, ситуация, в которой у людей растут доходы и расходы, а производство в потребительском секторе НЕ растет, загоняют экономику на ту же скользкую дорожку, на которой оступилась экономика СССР, когда наличию денег на сберкнижках сопутствовало отсутствие товаров на прилавках.

Признак этой ситуации — стабильно высокая инфляция, которую никак не удается затормозить.

Люди понимают, что денег становится больше, а товаров больше НЕ становится, и разумное решение в этой ситуации — покупать все!

Нет денег — возьмем в кредит! Ставка 15, 17, 20 процентов? Да ладно, как-нибудь справимся, тем более что отовсюду идут предложения заработать больше, причем здесь и сейчас. Цены растут? Ну, значит, возьмем еще больше кредитов.

Нет, до дефицита потребительских товаров экономике еще далеко, но только потому, что в стране пока достаточно валютной выручки на оплату импортного ширпотреба и «критически важных товаров производственного назначения».

• Во-вторых, ресурсы экономики небезграничны. Как объяснял в своем выступлении на Финансовом форуме Банка России профессор НУ ВШЭ Олег Вьюгин, ранее занимавший ряд высоких постов и в правительстве, и в крупном бизнесе, источником для роста экономики в 2022–2023 годах в первую очередь стало использование всех ресурсов, накопленных правительством за многие годы.

«В бюджетной политике мы перешли от $45/барр. [цены отсечения при планировании бюджета, выше которой нефтедоходы направляются в накопления] к режиму более полного использования текущих нефтяных доходов для финансирования экономики. Кроме того, были задействованы накопления Фонда национального благосостояния — ликвидные средства ФНБ существенно сократились, особенно в течение 2023 года. Также финансовый ресурс был, по-видимому, задействован через прекращение интенсивного оттока капитала. Наконец, трудовые ресурсы были задействованы по максимуму: сейчас дефицит кадров практически во всех отраслях. Да, ресурсы пошли в основном на отрасли, которые обеспечивают производство военно-оборонной продукции, но для ВВП как для итогового показателя это неважно», — отметил Вьюгин.

Однако и финансовые, и трудовые ресурсы почти исчерпаны, говорит Олег Вьюгин: «Мы уже услышали первый звоночек в виде повышения налогов: чтобы поддержать достигнутый уровень бюджетных расходов, приходится перераспределять внутренние ресурсы».

• В-третьих, чем дальше, тем больше сложностей с эффективным использованием «трудовых ресурсов», о чем на Финансовом форуме говорила и председатель Совета директоров ЦБ РФ Эльвира Набиуллина.

«Я бы выделила сейчас три типа ограничений, они взаимосвязаны. Это рабочая сила. Ситуация показывает нам, что мы экстенсивно расти дальше уже не можем, рост может быть только за счет производительности труда, а производительность труда — это технологии. И для нас ограничение — это доступ к технологиям, собственное технологическое развитие».

«Непроизводительное» производство

Но тут вот какая проблема. Сами по себе технологии еще ничего не решат.

Да, в РФ есть резерв для повышения производительности труда. Но если вы хотите устойчивого роста, то эту производительность нужно повышать по всей экономике, а не в отдельных секторах— они не вытянут «всю страну». Так, как не вытягивают ее сейчас.

Производительность труда в РФ значительно ниже, чем в странах, находящихся на переднем крае технологического прогресса, а прогрессивные сектора с высокой производительностью труда не составляют значительную часть российской экономики. Да, такие сектора есть, ими можно и нужно гордиться, но не они играют определяющую роль в экономике.

Чтобы повышать производительность в целом, нужны инвестиции по всем секторам. А это дело долгое и для инвестора рискованное, особенно в ситуации, когда у него нет инструментов влияния на политику правительства. Да, можно пользоваться решениями правительства, что и происходит, но сегодня правительство принимает одни решения, завтра — другие, влиять на них потенциальный инвестор не может, поэтому горизонт планирования у него будет короткий.

Когда министры призывают кого-то инвестировать в технологии, возникает вопрос: а вы сами-то во что инвестируете? В экспорт сырья в Китай и в инфраструктуру для его обеспечения? Так эти технологии у РФ есть. В «производство товаров» для стран третьего мира (т.е. в конкуренцию с Китаем)? Ну, так себе перспектива…

Кроме того,

само правительство отлично знает, что идея любой ценой обеспечить «рост выпуска металлических изделий» и идея добиться «устойчивого экономического роста» противоречат друг другу.

В 2018 году в журнале «Экономическая политика» было опубликовано исследование «Влияние структуры бюджетных расходов на экономический рост в России», выполненное старшим научным сотрудником Центра бюджетного анализа и прогнозирования (Научно-исследовательский финансовый институт) Алексеем Балаевым («Экономическая политика», № 6, 2018, т. 13, с. 8–35).

Одна из ключевых концепций в современных теориях экономического роста связана с разделением бюджетных расходов на производительные и непроизводительные. К производительным принято относить инвестиции в человеческий капитал (прежде всего расходы на образование и здравоохранение) и в физический, включая расходы на инфраструктуру. Непроизводительные расходы включают финансирование нерыночных услуг (включая государственное управление, оборону и др.), необходимых для выполнения основных функций государства, а также все типы социальных трансфертов.

Изучив соотношение расходов РФ-правительства и его влияние на темпы роста, Алексей Балаев приходит к выводу, что:

• наибольший положительный эффект среди производительных расходов — у расходов на национальную экономику (повышение этого вида расходов на 1% ВВП при сохранении общей суммы расходов на неизменном уровне приводит к увеличению темпа роста ВВП на 1,1 п.п.);

• следующий по величине эффект дают расходы на образование (прирост этих расходов на 1% ВВП при неизменной общей сумме расходов приводит к дополнительному приросту ВВП на 0,8 п.п);

• расходы на здравоохранение обладают меньшим положительным влиянием на рост (соответствующий эффект от их роста оценивается в добавочные 0,1 п.п. к темпу прироста ВВП);

• для расходов на оборону и социальных расходов эффект отрицательный: –2,1 и –0,7 п.п. на 1% расходов ВВП соответственно.

Таким образом, расширение «непроизводительных расходов бюджета» не способствует долгосрочному экономическом росту, делает вывод исследователь.

И правительственные аналитики это отлично знают. И наверняка отдают себе отчет в том, что достижение краткосрочных целей «производства», поддержанное всеми доступными ресурсами, вошло в противоречие с долгосрочными целями развития экономики. Поэтому и говорят о неустойчивости роста.