На лице — смерть

Каким был пианист и писатель Павел Кушнир, погибший в СИЗО-1 Биробиджана: он протестовал против войны, о нем никто не знал до его гибели

На ютубе есть маленький канал. До недавнего времени на него были подписаны всего пять человек, сейчас — более тысячи. Называется «Иноагент Малдер» — с отсылкой к персонажу известного сериала «Секретные материалы». На канале всего четыре видео: «Речь иноагента Малдера», «Ноэлианская речь иноагента Малдера», «Обращение к антифашистам» и «Жизнь».

Видео «Жизнь» самое короткое, на 51 секунду. Все комментарии под ним — о смерти.

Человек в кадре одет в черную куртку, похожую на тюремную робу. Под ней видна матросская тельняшка и поперек нее желтая новогодняя гирлянда. На тельняшку прикреплена нарисованная синим маркером от руки карточка с надписью FBI.

«Жизнь — это лишь то, чего уже никогда не будет при фашизме, — декларирует автор. — Свобода, творчество, любовь, искренность, истина, трагическая красота человеческого лица, проклятие в военной форме и ее содержании, Курт Кобейн, Янка Дягилева, общение в любви, общение в свободе, дух есть свобода, Иисус Христос — сын божий, бучанская резня — позор нашей родины, фашизм — смерть нашей родины, Путин — фашист, народы нашей страны отдали миллионы своих самых лучших жизней за то, чтобы фашизма никогда не было, и мы его не примем, не поклонимся зверю, долой войну в Украине, долой фашистский путинский режим, свободу всем политическим заключенным, свободу вообще всем заключенным, и вообще… Свободу — всем».

Это всё, что говорит автор и герой видео о жизни.

В мае этого года, спустя пять месяцев после публикации «Жизни», в оперативных сводках напишут, что во время задержания у автора нашли «самодельное удостоверение агента ФБР». Такое же «самодельное удостоверение» многие из нас делали в детстве, когда играли в разных агентов.

Есть и видеозапись самого задержания: худощавого мужчину в черной рубашке ведут большие полностью экипированные силовики. Лица их закрыты масками.

Это последнее прижизненное упоминание автора ютуб-канала «Иноагент Малдер». Затем о нем будут писать только в связи с его гибелью в СИЗО-1 города Биробиджан.

Поехал за смертью

Маленький Биробиджан с населением в 68 тысяч человек — центр Еврейской автономной области. Он довольно мрачный, панельный. Его атмосферу еще в 1999 году очень хорошо передал фотограф Йонас Бендиксен. С тех пор ощущение от города не сильно изменилось, говорят местные жители.

«Иноагент Малдер», он же 39-летний Павел Кушнир, успел пожить там недолго. Всего полтора года. В город он, уроженец Тамбова, приехал в конце 2022-го по приглашению директора филармонии Валерия Газеты. То, что в филармонию маленького города прибыл выпускник аж Московской консерватории имени Чайковского, было для Биробиджана большим событием. Сюжеты о нем сделали чуть ли не все государственные каналы города. Он был приглашенным гостем на «Авторадио Биробиджан», 20 минут давал интервью местному журналисту. Ведущий тогда долго и восторженно представлял Павла: «Что может порадовать журналиста больше, чем разговор с умным и талантливым человеком?»

На всех видео Павел неизменно в черной строгой рубашке. В такой же он будет лежать в своем гробу. Исхудавший после голодовки, с синяком под глазом, с кровью на губе и меж зубов.

— Что сказать о том, каким он был? По-моему, он был умным… Паша… Это даже в лице прочитывается. Такой умный взгляд у него. Способный он очень к учебе.

Она ему как-то давалась легко. У нас семья музыкантов. И я, и его отец, и дед, и бабушка — все были музыкантами, — рассказала «Новой-Европа» 79-летняя мама Павла Кушнира Ирина Левина.

После вопроса, каким, по ее мнению, Павел был музыкантом, Ирина надолго задумывается.

— Ну, затрудняюсь сказать… Он был разносторонним музыкантом. Он любил выступать как солист, то есть один на сцене, но еще и был хорошим концертмейстером. Он аккомпанировал скрипке или виолончели как-то очень четко. Это он, наверное, перенял от своей бабушки, которая была очень хорошим концертмейстером.

Сам Павел, говоря о музыке, отмечал: «Чтобы гениально играть, нужно иметь содержание, иметь что сказать». По словам Ирины Левиной, «содержание он имел».

Он мог подряд исполнить 24 прелюдии Рахманинова, все до одной, что очень сложно даже для опытного музыканта.

«Павел был действительно очень большим пианистом. Его друзья, вспоминая о нем, как-то очень вскользь говорят, что он настолько монументально подходил к музыке как к творчеству всей своей жизни, что за вечер мог исполнить все прелюдии и фуги Шостаковича.

Дело в том, что все прелюдии и фуги Шостаковича — это огромный сложнейший цикл. Это огромная книга фортепианной партитуры, которую, по идее, пианист разучивает несколько лет и играет уже только на самых высших ступенях виртуозности. И в целом такие циклы исполняются очень редко. Такие концерты устраиваются редко. Это и слушателю бывает тяжело. И для самого пианиста это буквально как пробежать огромный марафон. Но он мог это сделать за вечер, для него было важно исполнять это большим циклом. И вообще, может быть, это даже дает какое-то представление о нем как о человеке. Он не хотел разбивать большой монументальный цикл, каким задумывал его Шостакович. И, может быть, он не хотел разбивать свою жизнь, которую видел как-то очень целостно, не хотел предавать свои взгляды», — описывает Павла как музыканта музыковед Анна Виленская.

Она добавляет, что Павел не относился к академической музыке как к чему-то неприступному, куда обычному слушателю лучше не лезть. Он хотел, чтобы искусство было доступно всем. Доказательство этому есть в интервью подруги Павла Марии Колосовой «Новой газете»:

«Я помню случай, когда его пришлось уговаривать выйти на сцену играть с оркестром, потому что он узнал прямо перед выступлением, что билеты на концерт стоили 10 рублей! Оркестр сидит, ждет, а он говорит: искусство должно быть свободным и доступным для всех и не продаваться за деньги! Он никогда не хотел зарабатывать на искусстве».

Мама пианиста Ирина Левина говорит, что первые 18 лет жизни Павла они были очень близки. Всё время проводили вместе, «не расставались ни на один день». Поэтому «охарактеризовать» она может только этот период. Тогда он был «добрым, чутким, с чувством юмора». Но потом они начали отдаляться. Сказалось то, что Павел поступил в Московскую консерваторию. Дома, в Тамбове, бывал всё реже, да и в Москве после учебы не остался, стал ездить по разным городам. Жил в Екатеринбурге, Курске, Кургане и снова в Тамбове.

— А потом уехал в этот ваш Биробиджан, — с досадой добавляет Ирина Левина.

Мама отговаривала Павла от этого переезда. Говорит, что было «предчувствие». А предчувствие объяснить невозможно.

— Просто такое было чувство… Я его прямо умоляла: «Останься! Останься! Я тебе помогу, и материально помогу, только не езди!» Нет. Поехал, как говорится, за своей смертью. Всё, что я могу сказать.

Антисмерть

Павел Кушнир — последовательный пацифист, он участвовал в митингах на Болотной площади, выступал против войны еще с 2014 года, когда начались трагические события на Донбассе. О его политических взглядах знала и семья. Которая их, впрочем, не разделяла. Причем порой не разделяла в очень агрессивной манере.

— Я знала о его взглядах, и спорили мы с ним. Но это было бесполезно, понимаете? Это было бесполезно. Это не тот случай, когда ему кто-то сказал, и он изменил свои взгляды. У него эти взгляды постепенно складывались, накапливались. Будь они прокляты. С братом у него абсолютно противоположные взгляды.

Разница мировоззрений Павла и его родного брата однажды даже вылилась в драку. После этого Павел не общался ни с братом, ни с мамой два года.

— Я ему говорила сто раз, что такие взгляды иметь опасно. Сто раз! И замечала по нему, что он боялся. Допустим, он видит: идут какие-то двое мужчин в наш подъезд. И он сразу напрягался: может быть, они идут за ним. Видно, что он бледнеет, настораживается, нервничает. А они прошли мимо нашей квартиры просто по каким-то своим делам. И он: «Ну всё, значит, пронесло». Всерьез он, наверное, опасности не понимал. Он немножко… ну, как вам сказать… не повзрослел до конца. Вот он умер, ему не было 40 лет, но взрослости он не достиг. Это бывает у музыкантов, у людей искусства, такой детский взгляд. Жил — душа нараспашку, небезопасно.

Об этой части личности Павла можно судить и по рассказам его друзей. Он любил живые письма от руки, «те, что с волнением ждешь, посещая почту в надежде, что они уже дошли». Некоторые из них он выкладывал в своих соцсетях. Например, в одном из них, старом, двадцатилетней давности, друг Павла пишет: «Если бы я пожелал тебе крылья, это было бы глупо, мне кажется… Потому что они у тебя и так есть. Просто будь свободен, готовый творить чудеса. Но будь осторожен и, когда ты будешь летать, берегись солнца, даже если тебе не о чем переживать. Не доверяй никому… или может быть…?»

Война на Донбассе, которая началась в 2014 году, очень сильно волновала Павла. Он даже написал книгу, связанную с ней, «Русская нарезка». Она вышла в маленьком издательстве ZaZa в Дюссельдорфе, в формате print on demand. Это значит, что она была опубликована в электронном виде, а напечатало бы ее издание только в случае «запроса» от читателей. Запроса не было. До гибели автора. В начале августа книгу выпустили в Германии в бумажном варианте, все средства от ее продажи пойдут семье Павла.

«Роман мученически погибшего в российской тюрьме талантливого музыканта и писателя Павла Кушнира вышел в свет на самиздатовской платформе еще в 2014 году. Но света он не увидел, как и его не заметил читатель. Павел Кушнир умер в безвестности и одиночестве. Эта книга была подготовлена к печати в Германии за 48 часов с нуля. Выпускающая команда приняла гибель автора как свою личную трагедию. Очень важно было попасть в волну интереса, на которой держалось имя Павла. Мы очень хорошо знаем, что даже самые знаменитые люди исчезают в информационной бездне за пару суток.

Мы не можем противостоять тому аду, который захватывает Россию, ничем иным, кроме самого непобедимого оружия: времени. Мы не можем спасти людей от гибели, но мы можем уберечь их от забвения. И кейс с книгой Павла Кушнира — лучшее тому подтверждение.

В четверг на его похороны в Биробиджане пришло пять человек. И в этот же день во всем мире сотни людей купили его живую осязаемую книгу. Это — антисмерть», — написала в аннотации член издательской группы Мария Кричевская.

Издатель Дмитрий Волчек, который прочитал роман уже после смерти автора, сказал: «Значительная часть романа — это его дневник, идущий вспять, как бы убегающий от шокировавших автора событий 2014 года, которые он сравнивает с пришествием гигантской свиньи».

Волчек также вспомнил, что несколько лет назад Кушнир ему писал: «Здравствуйте! Меня зовут Павел Кушнир. Я по профессии, не побоюсь этого слова, пианист и работаю солистом филармонии в городе Курске. Мне хочется попробовать свои силы в художественном переводе с английского языка на русский. Больше всего меня сейчас интересует творчество Кэти Акер и Раймонда Федермана». Волчек тогда прочитал это письмо и не ответил.

«На­сколько удастся продлить земную жизнь и лжевласть Пути­на? Достижимо ли Маркесово долголетие в условиях бляд­ского озверения?» — писал Кушнир в своей книге.

Но пришли за ним не из-за нее. Пришли за ним из-за четырех видео на канале с пятью подписчиками.

Истина где-то рядом

«Не привыкайте к фашизму, не привыкайте к войне. И даже если будущего нет, давайте верить в настоящее. Но будущее есть. Путин сдохнет. Фашистский путинский режим рухнет. Моя любовь будет жить. Давайте продолжим борьбу. Давайте пойдем до конца, сохраним верность нашему прошлому», — говорил Павел в видео «Обращение к антифашистам». Он часто использовал фразу «Истина где-то рядом» — слоган из его любимого сериала «Секретные материалы».

В маленьком Биробиджане, где, как говорят местные жители, «все боятся, все молчат», у силовиков тоже есть «палочная система», им тоже надо кого-то сажать. Публичные протестные акции в городе не проводились, зато там нашелся пианист с ютуб-каналом.

«Возбуждением уголовного дела закончилась попытка жителя Биробиджана Павла Кушнира 1984 года рождения реализовать себя в качестве оппозиционного блогера, — такая запись появилась в телеграм-канале «Оперативные сводки», связанном с силовиками. — Мужчина, являясь в прошлом активным участником протестных акций, а в нынешнем противником СВО, убежденный в правоте своих суждений, создал в популярном видеохостинге собственный канал, на котором регулярно публиковал материалы, в которых он призывал к насильственному свержению конституционного строя в РФ путем революции. Красноречие «борца за справедливость» не осталось без внимания правоохранителей».

Павла Кушнира обвинили в публичных призывах к терроризму с использованием интернета — это статья УК РФ 205.2, которая предусматривает до семи лет лишения свободы. В первый же день ареста пианист объявил голодовку.

Но такую форму протеста он использовал не впервые. Он уже объявлял голодовку против войны в Украине в 2022 году, находясь на свободе. О ней практически никто не знал: Павел рассказал о своем протесте только в интервью, которое его подруга выложила в фейсбуке в августе 2022 года. Какому изданию он дал то интервью, подруга не написала, имя журналиста тоже не стала указывать. Единственное место, где оно опубликовано, — ее фейсбук. Как бы то ни было, интервью никто не заметил. Лайков было около десяти.

Тогда Павел голодал 20 дней, не пил и не ел.

Во второй раз он держал голодовку уже сто дней: не ел, но пил жидкости. При этом всё это время он продолжал работать, играл концерты. Параллельно Павел еще и делал листовки с надписями «Путин — фашист» и оставлял их в разных общественных местах в Биробиджане. Совсем как в романе Ганса Фаллады «Один в Берлине», основанном на реальных событиях времен Второй мировой войны, — это книга о пожилых супругах, которые после гибели единственного сына на фронте писали и раскидывали по Берлину листовки о том, что Гитлер — убийца.

Во время второй голодовки в 2023 году Кушнир разослал по своим друзьям электронные письма, в которых сообщил им, что объявляет голодовку с требованием «ликвидации фашистского режима, прекращения войны в Украине и освобождения всех политических заключенных».

«В литературе, связанной с диссидентским движением, и вообще в политической литературе часто приходилось читать про голодовки, например, в книгах Анатолия Марченко, Марии Алёхиной. Было чувство, что это классическая форма протеста. Но после 24 февраля ни разу не слышал, чтобы кто-то объявил голодовку с антивоенной целью.

Я легко переношу голод физически; когда мне показалось, что люди начали привыкать к войне, принимать её, я выбрал эту форму протеста, может быть, чтобы подать пример, привлечь внимание»,

— говорил Павел в интервью, которое в августе 2022 года выложила его подруга и пианист Ольга Шкрыгунова.

Тогда же Павел говорил, что переломным моментом для него стала Буча. На вопрос, кто же знает о его голодовке, Кушнир ответил, что только близкие друзья.

«И еще подскажите, пожалуйста, нужно ли изменить ваше имя из соображений безопасности?» — спрашивают у Павла в конце интервью о его протесте. — «Не нужно. Будь что будет, и да поможет нам Бог».

О том, что в мае этого года Павла Кушнира задержали, мало кто знал не то что в России, но и в Биробиджане. В паблике «Нетипичный Биробиджан» под новостью об этом было все два комментария. Один из них: «Мозги есть вообще?»

Свои последние дни в СИЗО-1 Павел провел в медблоке. Умер он 27 июля, матери об этом сообщили 28-го, а общественность узнала только 2 августа благодаря исполнительному директору правозащитной организации «Русь сидящая» Ольге Романовой.

«Официально об этом не было объявлено. Мы получили письмо от его сокамерников и вообще получили письма из этого СИЗО, то есть сомнений больших нет, что он погиб», — сказала Романова в эфире «Настоящего времени».

Корреспондентка «Новой-Европа» две недели запрашивала у СИЗО-1 информацию о гибели Павла. Безрезультатно.

Пианистка и подруга Кушнира Ольга Шкрыгунова говорила «Вот так», что узнала о смерти Кушнира от его матери. Она подчеркнула, что его семья не хочет широкой огласки, возможно, родственников могли запугать представители силовых структур.

Мама Кушнира Ирина Левина рассказала «Новой-Европа» о своем странном разговоре со следователем, который вел дело пианиста. Хотя, если быть точными, сама Ирина не видела ничего странного в словах силовика:

— Вот я разговаривала со следователем, который в Биробиджане вел его дело. И он говорит мне, что вот он голодал, не ел, не пил. Я говорю: «Ну разве он не понимал, к чему это приведет?» Он говорит: «Нет. Он не понимал, и он не верил до конца, что он может погибнуть». Моя мама была врачом и говорила так: «Человек не верит в свою смерть». Это такая защита психологическая, это так устроено, чтобы человек не боялся. Иначе он бы всё время сидел и думал: «Мне же скоро умирать».

Официальная причина смерти, которую назвал ФСИН, — «дилатационная кардиомиопатия, застойная сердечная недостаточность». Но от проблем с сердцем Павел никогда не страдал. На фотографиях Павла в гробу видно, что у него синяк над глазом и кровь на губах. Однако его мать отказалась от проведения независимой экспертизы, которая бы помогла узнать точную причину смерти сына.

Прощание

Прощание с Павлом Кушниром прошло в Биробиджане 8 августа. На церемонии ни матери, ни брата пианиста не было. Всего было 11 человек: два журналиста, два работника филармонии, два слушателя Павла, его знакомый, поэтесса, два активиста и школьник.

Один из присутствовавших на прощальной церемонии рассказал «Новой-Европа», что многим было страшно находиться на этом мероприятии. Например, сотрудница филармонии пришла в больших солнцезащитных очках и отказалась говорить с журналистами. Сначала собравшиеся даже не решались сказать вслух какие-то прощальные слова, только перешептывались. Потом присутствовавший там активист из Хабаровска чуть громче сказал, что «лицо-то избито». Никто ему не возразил, потому что «возразить было нечего».

— Все это видели. У него были побои, у него был синяк на глазу, у него было следы крови между зубов. Это было видно, потому что рот был чуть приоткрыт. Я сказал, что это мученическая смерть, что надо сделать так, чтобы такого больше не повторялось,

— рассказал «Новой-Европа»» активист из Хабаровска. Он не знал Павла, впервые о нем услышал только после его смерти, но всё равно приехал на прощание.

Время шло, все молчали. Он начал подходить к людям и просить их «что-то сказать», потому что, если бы прощание прошло в тишине, это было бы «совсем не по-человечески». Но люди молчали.

— Тогда я взял слово на себя.

«Люди узнали о том, каким он был прекрасным человеком, уже после его смерти. Это, конечно, ужасно. Знали его здесь, в Биробиджане, как музыканта, интересного человека. Но больше никто его нигде не знал. Ни в Хабаровске, откуда я приехал, ни во Владивостоке. В ближайших городах даже. Что уж говорить обо всей России… Но смерть стала потрясением для всех порядочных людей. Теперь он стал знаменитостью. Только чего эта известность ему стоила?»

Так звучала речь.

После активиста из Хабаровска другие присутствовавшие стали посмелее и выступили с прощальными словами.

— Одна женщина сказала, что он играл очень важную роль в культурной жизни города. Сказала, что очень сожалеет, что такой ценный человек вот так ушел, — вспоминает мужчина.

Еще он сетует, что люди думают, будто на прощании было всего пять человек. Так, например, написала Ольга Романова из «Руси сидящей». Но было 11. Все принесли цветы. «Так что думаю, что очень достойно всё прошло».

В Биробиджане о Павле не говорят. Да и знают о том, что он жил и умер, немногие.

— Я, когда цветы покупал в магазине, разговорился с продавцом. Говорю: «Вот у вас тут парня замучили». А продавец не знает. И другие люди, с которыми я говорил, либо не знают, либо делают вид, что не знают.

На следующее утро после церемонии тело Павла увезли в Хабаровск. Там его кремировали, потому что в Биробиджане крематория нет. На кремации настояла мама Павла. Затем урну с прахом на самолете повезли в Тамбов, где ее и должны захоронить.