Психология настоящих выборов

Как устроена демократия в трудные моменты истории — на примере дебатов Харрис и Трампа

Выборы — настоящие выборы, а не фарс — удивительное явление. В ориентированном на профессионализм мире — во многих странах даже для починки электрической розетки или унитаза надо сдавать экзамены и иметь подтвержденный сертификат — вопросы войны и мира, развития страны, будущего человечества решаются голосованием. То есть выносятся на обсуждение тех, кто, будучи дилетантами в экономике, экологии, военном деле, обладают, тем не менее, вне зависимости от образования, дохода и прочего, равным с другими правом голоса.

То, как они проголосуют, определяет далеко не все. Их могут обмануть — пообещать и не сделать. Могут воспользоваться предоставленными полномочиями совсем не так, как они бы этого хотели. Но, все-таки, именно они определяют и кому быть президентом, и кому заседать в парламенте. Это они изменили состав Национальной ассамблеи и заставили Макрона поменять правительство. Это они вывели Британию из ЕС. Это они решат, Трамп или Харрис.

Решения они принимают очень по-разному. Когда у нас еще были выборы, я сам видел на избирательном участке пожилую женщину, которая, внимательно рассматривая портреты кандидатов, пояснила, что хочет проголосовать за самого красивого из них. И такое во всем мире случается. В США долгое время на выборах побеждал более высокий кандидат.

Когда-то, когда еще шли споры о расширении корпуса избирателей, отмене цензов и, в конечном счете, переходу ко всеобщему и равному избирательному праву, предполагалось, что люди, понимая свой интерес, голосуют более или менее рационально. Это не всегда так.

Кроме рационального компонента, есть и чисто эмоциональный. Разговоры о величии, миссии, несправедливости приводят к избирательным урнам отнюдь не только сторонников демагогов. «Новые рубежи» Кеннеди — апелляция к величию и миссии Америки или призыв Рейгана перестать рефлексировать о преступности вьетнамской войны — все это внесло не меньший вклад в их победу, чем экономические программы. А у Ельцина в период его электоральных триумфов никакой программы и вовсе не было — была только усталость страны от коммунистов и связанная с именем Бориса Николаевича надежда миллионов людей на то, что жизнь может быть другой.

Да и с рациональностью не все ясно. Что более рационально, голосовать за представленную человеком или партией программу или за самого человека (группу людей), если ты им доверяешь?

Это зависит, как минимум, от двух моментов. Во-первых, есть ли у избирателей механизм действенного контроля за выполнением обещаний? К сожалению, даже для самых демократических стран ответ, скорее, отрицательный. Механизмы отзыва депутатов, существующие в некоторых странах, громоздки и не слишком эффективны, импичмент — вообще событие для любой страны абсолютно экстраординарное. Более распространены суды над бывшими лидерами, но это уже воздаяние, а не коррекция текущей политики. Собственно, единственный реальный механизм — это следующие выборы, когда обманщиков можно не избрать. Но ведь это post factum.

Во-вторых, важно, в какой период дело происходит — спокойствия или турбулентности? Если есть основания полагать, что к концу каденции не появится новых возмущающих факторов — войны, качественного обострения уже существующих проблем, — то люди могут ориентироваться на программы. Вот человек говорит, что он будет делать в эти четыре года, и я считаю, что это правильно.

Но если все вокруг лихорадит — а сейчас лихорадит всю планету, — то это означает, что избранной власти придется отвечать не столько на сегодняшние, сколько на завтрашние, неизвестные пока вызовы.

Тогда я должен выбрать человека, который способен будет принимать решения в новой ситуации, параметры которой мы сегодня предсказать не можем. Поэтому в условиях непредсказуемых изменений выборы становятся более «человеческими» — люди голосуют не за программы и декларации, а за людей, которым верят и с которыми хотят идентифицироваться. И это правильно: чем менее стабильна ситуация, тем меньше зависит от прописанных на бумаге правил и полномочий. И тем больше от человека — его интеллекта, умения работать в условиях цейтнота, склонности к риску или, наоборот, стремления избегать опасности, от его моральных качеств, в конце концов. Точнее, не от этих качеств, как таковых, а от нашего восприятия — от того, видим ли мы у него эти качества, мы же имеем дело не с человеком, а с его образом. И именно за образ и голосуем. А рациональный выбор программ — это для спокойных времен.

Участники самых значимых для всего мира выборов — американских — действуют, исходя именно из понимания, что голосуют не за программу, а за человека.

Правда, надо понимать, что обращаются они, действительно, к довольно небольшому проценту американцев — к колеблющимся, то есть к не определившимся с выбором. Большинство выбор сделало давно, причем, часто ориентируясь не на кандидата, а на семейные традиции («мы всегда голосуем за республиканцев»), на свое мироощущение, которое они считают близким к образу мира одной из главных партий, и так далее.

Но и неопределившиеся представляют разную «ценность» для кандидатов в зависимости от того, в каком штате они живут. Важны избиратели так называемых колеблющихся штатов, то есть тех, в которых исход голосования не ясен. Американская избирательная система устроена так, что если Харрис, допустим, убедит голосовать за себя сторонника Трампа из Калифорнии, где победа ей гарантирована, это на результате не скажется никак — голоса всех выборщиков от штата и так будут за нее, победитель получает все. А вот если в Пенсильвании, про которую ничего не ясно, то это может решить исход выборов в стране (именно поэтому она во время дебатов говорила о 800 тысяч американцев польского происхождения — в Пенсильвании огромная польская диаспора, — обвиняя Трампа в том, что он готов отдать Польшу на растерзание Путину). И, конечно, именно для тех, кто пока не принял решение, важны человеческие качества кандидатов. Их они и пытаются демонстрировать.

На дебатах важно заставить болеть за себя. И Харрис сделала блестящий первый шаг — подошла к Трампу, протянула руку, представилась (они раньше не встречались) и сказала: «Давайте проведем хорошие дебаты», — изначально продемонстрировав контраст с ожидавшимся всеми хамством Трампа. Он явно растерялся.

И в течение всех дебатов кандидаты говорили не столько о программах, хотя и о них тоже, сколько демонстрировали себя. Относительную молодость, веселость, быстроту, доброжелательность ко всем — в случае Харрис. Уверенность, опыт, авторитет, прошлые успехи, борцовские качества — в случае Трампа.

Борцовские качества Трампа, его способность держать удар, кстати, мало кто подвергает сомнению. Знаменитая фотография окровавленного Трампа с поднятым кулаком, несколько раз повторившего: «Боритесь!» — точно сделала бы его президентом: люди хотят сильного лидера. Но отказ Байдена от номинации смешал карты, а перестроиться Трамп, похоже, так и не смог. Харрис даже сказала ему во время дебатов: «Я не Байден. Вы баллотируетесь не против него, а против меня!»

Бывший на редкость влиятельным вице-президентом США Чейни уже после дебатов выступил против кандидата от своей партии в поддержку Харрис. Трудно сказать, насколько это повлияет на исход выборов, но важно, что он говорил, обосновывая свое столь нестандартное для системного политика решение. Он не говорил об ошибках или неправильных шагах Трампа в бытность того президентом. Ни о неправильных намерениях и программных заявлений. Он говорил о нем исключительно как о человеке — человеке, которому нельзя доверять власть.

Собственно, к человеческим качествам кандидатов обращаются и включающиеся в кампанию селебрити. Главным событием, случившимся сразу после дебатов, было долгожданное заявление популярнейшей Тэйлор Свифт о поддержке Камалы Харрис. Штабы кандидатов традиционно считают публичную поддержку со стороны знаменитостей очень важной, хотя, насколько я знаю, подсчитать эффективность такого рода акций «в голосах» никому еще надежно не удалось. Но штабам виднее. Но почему, вообще, имеет значение мнение Тэйлор Свифт или другой знаменитости? Они ведь и не претендуют на компетентность в управлении государством. Если бы они стали рассуждать об экономике или демографии, о том, как надо реформировать Вооруженные силы, это было бы контрпродуктивным. Но они просто выражают доверие человеку — именно ему (ей), а не заявленной программе. А в этом, поскольку они являются эмоциональными лидерами для своих поклонников, им доверяют. И голосуют за того, кому доверяет тот, кому доверяю и с кем идентифицируюсь я.

Но если мы выбираем по человеческим качествам, то как тогда объяснить феномен Трампа, которого многократно ловили на хамстве, сексизме, лжи (ложь из его уст звучала и во время последних дебатов)? Человека, который в законопослушной Америке судом присяжных признан виновным во вполне серьезных преступлениях, который много раз проходил через банкротства? Квартира которого в Нью-Йорке отделана золотом, как жилище российского вора в законе, — это при их-то пуританстве?

А он апеллирует к людям, которые устали не только от власти вашингтонской бюрократии, но и от этих жестких, навязываемых им моральным норм. К людям, которые сами хотят быть такими, как он, — не выбирать выражения, забыть о политкорректности, да и «лохов разводить на деньги» тоже не против.

Это люди, которые вели бы себя так же, как он. Если бы могли. Он делает это за них. Поэтому очень многие вещи, которые, казалось бы, должны были обрушивать его рейтинг, способствовали его популярности. Когда еще во время кампании 2016 года была обнародована аудиозапись его слов, что он может любую женщину схватить за любое место (там было сказано жестче), демократы считали, что это нанесет ему ужасный ущерб, по крайней мере, среди избирателей-женщин. Хорошо, если не наоборот! И это не только американское явление — шуточки Путина «ниже пояса» тоже поддерживали когда-то его популярность.

И про ложь тоже все неоднозначно. И опять не только в Америке, но и во всем мире. Вот Путин сразу после аннексии Крыма с разницей примерно в месяц говорил, что наших войск там не было, а потом — что, конечно, были. Но тех, к кому он обращался, кто одобрял аннексию, он не обманывал. Он как бы подмигивал им, говорил, что это же я не вам, мы-то с вами все понимаем, это я им — врагам, Западу. И они это так и воспринимали, скорее, одобряя ту лихость, с которой он обводит вокруг пальца тупых американцев. Трамп поступает так же. Вот эти, которые пристают с дурацкими вопросами, это же наши враги — и мои, и ваши. Ну, я от них и отбиваюсь, а вы все понимаете, мы же с вами одной крови.

Голосуя в демократической стране, люди выбирают не столько что делать в стране, сколько зачем делать?

Они выбирают, какой они хотят ее видеть, — мазками, без деталей. Когда Америка голосовала за Обаму, она хотела соответствовать великим принципам, заложенным отцами-основателями. И люди, выбравшие его, гордились тем, что они сами и их страна оказались этих принципов достойными. Сейчас тоже выбор. Между традиционализмом и модерном, между мировым лидерством и изоляционизмом. Люди выбирают не президента, а страну и самих себя.

Но они еще не выбрали. Хилари Клинтон в 2016 году тоже выиграла дебаты. И селебрити были за нее. Только президентом стал Трамп.