Довести до мычания и заработать

Как новая «Стратегия государственной культурной политики» доказывает, что Министерство культуры — это не просто атавизм, а токсичная угроза

Если взглянуть в официальную публичную декларацию целей и задач Минкульта на 2024 год, в ней можно обнаружить ряд расплывчатых, но амбициозных положений: от сохранения исторического наследия и обеспечения доступа к культурным благам до «укрепления общероссийской гражданской идентичности» и передачи «традиционных ценностей» от поколения к поколению. Когда в 2004 году бывший министр культуры Михаил Швыдкой попытался объяснить предназначение его ведомства более лаконично, он отметил, что на фоне «общемирового тренда» на упрощение жизни и ее восприятия очень важно «не довести представление о мире до мычания».

И спустя двадцать лет после оглашения этой высокой цели правительство выпускает распоряжение, согласно которому Минкульт должен в трехмесячный срок представить кабмину «проект плана мероприятий по реализации стратегии» — то есть по тому самому доведению представления о мире до мычания. Нет, разумеется, документ этот называется чуть иначе: «Стратегия государственной культурной политики на период до 2030 года», но речь там именно о противостоянии «общемировым трендам». И это тот случай, когда, вопреки ее содержанию, к правительственной стратегии следует отнестись действительно серьезно. Поскольку именно она претендует в ближайшие шесть лет определять разработку и финансирование государственных программ в сфере культуры по всей стране.

Главное отличие новой стратегии от ее предшественницы, принятой еще медведевским кабинетом в 2016-м (и также рассчитывавшей продействовать до 2030-го), состоит в том, что версия восьмилетней давности все же сохраняла некое внешнее приличие. В ней были тревожные ремарки о «попытках фальсификации российской истории» и «размывании духовно-нравственных ценностей», но они были аккуратно собраны в короткую часть об «угрозах национальной безопасности» и не повторялись назойливым рефреном на протяжении всего текста.

Свежая же редакция почти целиком состоит из угроз, перечисления внешних врагов и призывов к фактическому введению в культуре государственного ценза. Буквально первый же абзац после вводных формальностей бьет тревогу: человечество, достигнув высокого уровня социально-экономического развития, «столкнулось с угрозой утраты традиционных духовно-нравственных ориентиров и устойчивых моральных принципов».

Разрушительному воздействию их подвергают, в частности, культ потребления и наслаждения, легализация наркотиков и «абсолютизация свободы личности».

Именно в такой формулировке, без каких-либо уточнений и разъяснений — стремление к свободе личности во всей ее полноте правительством России в 2024 году рассматривается как деструктивная тенденция. В стратегии-2016 содержался схожий фрагмент, где «рост индивидуализма и пренебрежения к правам других» рассматривался как фактор атомизации общества, но все же свободу личности под сомнение старый документ не ставил. И еще он не перечислял силы, старающиеся «подорвать общемировое влияние российской культуры». Это, конечно, «недружественные государства» — и упоминаемые отдельно США и Украина. Последняя обвиняется в «дерусификации культурной сферы» и повреждении памятников и учреждений культуры на территориях, которые российские власти называют «новыми субъектами» и чью интеграцию считают «важнейшей задачей» всей стратегии.

Еще одним более абстрактным противником российской культуры значится неолиберализм. Его идеология создает «угрозу безопасности и суверенитету страны в сфере культурного развития», каким образом — не уточняется. Впрочем, почти все «иностранное информационно-психологическое воздействие» в документе описывается как сугубо деструктивное и нуждающееся в решительном противодействии,

что совершенно не мешает авторам рассуждать о неотделимости России от «глобального культурного пространства» и способах продвижения ее имиджа («приоритет духовного над материальным, гуманизм, милосердие, справедливость, коллективизм…») на международной арене.

Вся эта сорокастраничная охота на ведьм нужна не только для демонстрации преданности «генеральной линии партии», но и для вполне примитивного вымогательства Минкультом финансирования на «проводимые мероприятия». Они в суровых условиях осажденной крепости требуют значительных бюджетных затрат, о чем совершенно прямо авторы документа заявляют в главе «Сценарии реализации стратегии». Сценариев три, и все они предполагают значительное увеличение финансирования — кроме первого, «инерционного», чье описание наполовину состоит из опасений об утрате объектов культурного наследия из-за нехватки денег.

Если необходимую сумму Минкульт все же получит и возьмется реализовывать «наиболее реалистичный» базовый сценарий, российское общество сможет насладиться государственным заказом на производство литературы и искусства, соответствующего кремлевским нарративам о «духовно-нравственных ценностях». А также госзаказом на контент в СМИ, кинематограф, повышение качества контента в интернете (насколько это технически возможно — опять же, не уточняется) и повышение престижа службы в армии и полиции. И, очевидно, в качестве бонуса, мероприятиями по «противодействию распространению» книг, где используется ненормативная лексика и «излишняя» иностранная лексика. Иначе говоря, дальнейшим «противодействием распространению» современной иностранной литературы в России.

Назовем вещи своими именами: намерение правительственного ведомства ограничивать доступ аудитории к определенным книгам, фильмам и контенту — это цензура.

Намерение поощрять избранных «творцов» и их особенно «духовно-нравственные» произведения, подстраивать культурную повестку под диктат Кремля и отодвигать в сторону все остальное — это пропаганда.

Намерение осуществлять поколенческую передачу «традиционных ценностей» — это антиконституционное насаждение в обществе конкретной идеологии. Иначе говоря, Министерство культуры все больше начинает напоминать Министерство народного просвещения и пропаганды, существовавшее при одном известном режиме. Оно напоминает министерство времен Екатерины Алексеевны Фурцевой, единолично решавшей, какого артиста добавить в черный список и лишить будущего, что гастролям The Rolling Stones и The Beatles в СССР не место, а нобелевский лауреат Борис Пастернак — вполне достойный публичной травли субъект.

Опасность такого перерождения любого «министерства культуры» осознавали отцы-основатели США, в 1787 году проигнорировавшие предложение губернатора Южной Каролины Чарльза Пинкни наделить новое федеральное правительство полномочиями по созданию «семинарий для содействия литературе, искусствам и наукам». Потому что делегатам Филадельфийского конвента покровительство государства искусствам казалось пережитком Старого Света, где художники пользовались королевской благосклонностью, которая всегда находилась в слишком опасной близости с надзором и цензурой.

По сей день наиболее схожей с привычным нам минкультом американской структурой является «Национальный фонд искусств» — это независимое агентство в составе правительства США, по своим функциям напоминающее скорее частного грантодателя с довольно скромным бюджетом ($236 млн в 2024 году). Во Франции же, например, под названием «министерство культуры» действует влиятельный правительственный департамент, занимающийся преимущественно прошлым —

то есть сохранением музеев, памятников, библиотек и архивов, выдачей разрешений на строительство новых архитектурных объектов и так далее. Ни о каких агрессивных идеологических противостояниях речи здесь не идет.

Представляется абсурдным, что в огромной стране, пытающейся позиционировать себя как многонациональная федерация, существует токсично-диктаторское министерство с единой повесткой и намерением противостоять любым проявлениям инакомыслия. Но это закономерный итог того, что в авторитарном режиме власть над культурой безраздельно оказалась в руках правительства, для которого, в свою очередь, культура — это не способ «не довести представление о мире до мычания», а территория сугубо сталинской «инженерии человеческих душ». И мычать этим душам или декламировать стихи Бродского — зависит от конъюнктуры и прихоти Кремля.