«2025-й год будет катастрофическим»

К концу года многие эксперты снова заговорили о скором крахе российской экономики. На чём основаны эти прогнозы на этот раз?

С начала полномасштабного вторжения о российской экономике принято говорить либо в духе «полный обвал, всё пропало», либо отдавать должное ее устойчивости и выносливости. При этом, если в начале года экономисты чаще говорили об огромном запасе прочности, то в конце 2024-го голоса пессимистов стали звучать громче. «Новая газета Европа» разбирается, так ли всё плохо и какие риски ждут российскую экономику в 2025 году.

Сразу после февраля 2022 года экономисты обещали 10-процентный и даже 15-процентный спад из-за беспрецедентных санкций и изоляции от мировой экономики. В 2023 году пугали дырой в бюджете из-за провала нефтяных доходов после того, как Запад ввел нефтяное эмбарго и потолок цен на российское сырье. Но ни того, ни другого не произошло: экономика в первый год войны упала практически в рамках статистической погрешности, а от продажи сырья все три года бюджет зарабатывает даже больше плана благодаря «теневому» флоту танкеров и высоким ценам на нефть.

Сейчас главные «страшилки» экономистов-пессимистов на 2025 год — обеднение граждан и рост цен. Финансист Олег Вьюгин в интервью RTVi сказал, что доходы перестанут расти в реальном выражении, а у кого-то будут падать. Экономист Bloomberg Economics по России и Центральной и Восточной Европе Александр Исаков говорит, что в следующем году российским потребителям придется экономить, потому что Владимир Путин не сможет гарантировать сразу и пушки, и масло.

Доктор экономических наук Игорь Липсиц в интервью «Новой-Европа» прогнозирует не просто падение доходов, а даже товарные дефициты как результат попыток властей регулировать галопирующие цены.

В одном из главных экономических каналов, MMI, темпы разгона инфляции называют «даже не катастрофой», а чем-то таким, к чему нельзя подобрать определения.

Некоторые экономисты, как Константин Сонин, считают, что цены растут вдвое быстрее, чем отчитывается Росстат.

Эти прогнозы подытожил политолог, профессор университета Калифорния Сан-Диего Бранислав Сланчев: он написал тред в X о том, что российская экономика не может выдерживать военные расходы в таком размере, в каком их требует Путин.

Размышления о том, что экономика всё глубже увязает в проблемах, из-за которых «2025 год будет катастрофическим», обычно включают в себя перечисление ряда симптомов нездоровья, главный из которых — рекордно высокая ставка ЦБ. Интересно, что эти проблемы признают как лояльные власти эксперты, так и независимые экономисты.

Что это за симптомы?

Рекордно высокая ключевая ставка ЦБ, которая пока что не тормозит рост цен, зато создает проблемы бизнесу. Проправительственные экономисты из Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования считают, что ставка разгоняет инфляцию даже сильнее, чем «гонка зарплат» на рынке труда, а также в разы увеличивает риски корпоративных банкротств.

Эксперты не исключают даже экономический спад в новом году, потому что, по их мнению, прежние факторы роста исчерпаны, а новые — не появились. Выводы провластных экономистов — это свидетельство того, что в правительстве и в ЦБ прекрасно отдают себе отчет в последствиях происходящего.

Но при этом, кажется, что даже ЦБ смирился: высокая инфляция никуда не уйдет в 2025 году. Эльвира Набиуллина фактически признала, что выхода на «цель» в 4% в следующем году не будет.

Еще один симптом — перегрев экономики: работать некому, а производственные мощности загружены практически полностью. Кадры взять неоткуда, потому одни — на войне, другие — уехали, а третьи (мигранты) — не приехали. А для того чтобы построить новые мощности, нужно то, что в нулевых называлось «улучшение инвестиционного климата». Пока идет война и страна находится в изоляции, вряд ли его можно улучшить.

Всё это толкает вверх спрос на товары, которые негде и некому производить, отчего разгоняется инфляция. Такой перегрев, как ему и положено, в 2025 году «схлопнется» и сменится резким замедлением: опрошенные ЦБ экономисты ждут, что темпы роста ВВП сократятся почти втрое до 1,5%. В итоге, экономика войдет в стагфляцию.

Но симптомы — на то и симптомы: бороться с ними бессмысленно, если не получится найти и искоренить причины болезни. Инфляция, перегрев и неизбежная высокая ставка — это лишь следствия текущей политики. Их не было бы, не будь огромных госрасходов, структурных перекосов в сторону ВПК, потери большей части экспортных рынков, а также того, что Россию поэтапно отрезают от расчетов даже с «дружественными» странами.

«Новая-Европа» выделила четыре фундаментальных риска, которые будут «висеть» над российской экономикой не только в 2025 году, но и после него: это возможность падения сырьевых цен, новые санкции, милитаризация экономики и длящаяся технологическая деградация.

Настоящие риски

На нефтегазовые доходы приходится почти четверть федерального бюджета в 2025 году. Сейчас нефть стоит дорого — и это признак того, что цене «есть куда падать», сказал «Новой-Европа» глава Eastern Advisory Group и исследователь Royal United Services Institute (Лондон) Ричард Коннолли. «Это случится быстро, если Саудовская Аравия решит нарастить добычу», — объяснил он. А тут еще и планы Дональда Трампа «бури, детка, бури» — новый президент обещает увеличить добычу в США.

Кроме того, цены могут упасть и из-за экономических проблем крупных потребителей сырья: Китая и США. Главный экономист «Т-Инвестиций» Софья Донец в интервью Forbes Talks напомнила об августовском обвале на мировых рынках «когда заговорили о рецессии в Штатах и возможном снижении сырьевых цен, без которого не проходит ни одна рецессия в Штатах». Именно поэтому Коннолли в комментарии для «Новой-Европа», а также российский ЦМАКП в своем прогнозе называют возможное падение цен на нефть главным в числе рисков-2025.

По расчетам Донец, если российская нефть будет стоить дешевле 50 долларов за баррель (на осень 2024 года ее цена — 63,6 доллара), ликвидная часть Фонда национального благосостояния будет исчерпана за год. Дальше встанет вопрос: где взять деньги? Донец говорит, что у властей может быть три инструмента: сокращать расходы и жить по средствам, повышать налоги, либо, что хуже всего, «печатать деньги».

Что касается санкций, то самый сильный удар по экономике нанесут те меры, которые снизят способность России экспортировать нефть и газ, импортировать товары и совершать трансграничные финансовые операции, сказал «Новой-Европа» экономист зарубежного банка. 2024 год показал, что борьба с российским импортом и обслуживающими его зарубежными банками эффективна: поставки товаров тормозятся, а стоимость транзакций растет.

А вот меры против экспорта энергоресурсов пока что не так страшны. В ноябре под санкции попал обслуживающий экспортные расчеты «Газпромбанк», а новый удар по теневому танкерному флоту, который возит нефть в обход «ценового потолка», нанесли сразу Великобритания (ввела санкции в ноябре) и ЕС (в ноябре о санкциях стало известно, а ввели их в декабре).

После этого рубль вначале рухнул на исторические минимумы со времен начала войны, но потом укрепился почти до прежних значений. Причина укрепления — экспортеры выстроили новые цепочки расчетов и нашли способы возвращать выручку в Россию. А если нефтяные доходы и падают (суммарная экспортная выручка российских нефтяных компаний снизилась на 5%, до 1,36 млрд долларов за неделю с 9 по 15 декабря по отношению к предыдущей неделе декабря), то, как считает Bloomberg, в первую очередь не из-за танкерных санкций, а из-за ремонтов экспортных терминалов, обязательств России перед ОПЕК и выросших объемов переработки нефти на российских НПЗ. По крайней мере, денежный рынок больше не видит угрозы дефицита валютной ликвидности, а поэтому больше не оценивает рубль в 115 рублей за доллар.

Впрочем, как раз Трамп — специалист по самым жестким санкциям против России за всё довоенное время. Поэтому вполне вероятно, что его администрация сможет эффективно изолировать российскую экономику от внешних расчетов.

Рост с деградацией

Два других долгоиграющих риска, которые будут разъедать и отравлять российскую экономику, пока на военные расходы приходится треть бюджета, а «железный занавес» с внешним миром всё крепче: это структурный перекос и технологическое отставание.

Структурный перекос — это когда в ВПК впрыскиваются огромные деньги, а для гражданской экономики не остается ни дешевых кредитов, ни доступных сотрудников. В итоге Россия повторяет путь СССР: танки и ракеты делать научились (но и сейчас их производят благодаря поставкам китайской или даже западной электроники), а вот автомобили и компьютеры — нет.

«Мы не получаем ни количественного, ни качественного увеличения даже создаваемой продукции, не говоря уж о качестве жизни россиян», — сказал в интервью RTVi директор центра исследования экономической политики МГУ Олег Буклемишев. Количественный ущерб проявится в том, что если война продлится годы, то за затягивание военных действий экономика заплатит резким спадом инвестиций, сказал «Новой-Европа» экономист Дмитрий Некрасов. Снизится, хотя и более плавно, потребление домохозяйств, добавил он.

А качественный ущерб, говорит Буклемишев, — это когда страну засасывает воронка снижения производительности труда и качества продукции и услуг. И это куда большая угроза для экономики, чем «мгновенный» экономический кризис по образцу, например, 1998 года. Что вполне логично, потому что после острых кризисов и резких спадов (1998 или 2008 годов) был быстрый восстановительный рост. А сейчас, когда все ресурсы выкачивает ВПК, с этим будет куда хуже из-за технологического отставания.

Эта проблема возникла еще до войны, когда Россия в значительной степени импортировала технологии и оборудование, и при этом не научилась делать ни автомобили, ни самолеты, ни чипы.

Именно поэтому экономист Владислав Иноземцев в интервью «Новой-Европа» охарактеризовал такую перспективу как «рост без развития»: «Технологического прогресса не может быть. Экономика эта не имеет будущего. Она будет восстанавливать советские технологии».

Прочность без будущего

Но деградация — процесс медленный и постепенный, потому что запас прочности экономики всё еще высок. Даже резкое падение цен на нефть и более радикальные санкции тоже не обрушат экономику за один день или один год, потому что есть резервы ФНБ и возможность занять деньги на внутреннем рынке, хотя и под высокие проценты, — или снова поднять налоги. Именно поэтому ряд экономистов-«оптимистов» продолжают повторять, что не стоит ждать экономического кризиса в ближайшие годы и на это время ресурсов в экономике будет достаточно.

Например, по оценке Иноземцева, запас прочности есть до начала 2030-х годов. С ним согласен и его коллега Дмитрий Некрасов. «В ближайшие 3–5 лет у режима не возникнет экономических проблем катастрофического характера. Например, невозможности финансировать военные действия, госаппарат или оплачивать критический импорт», сказал он «Новой-Европа». Правда, оговаривается он, этот прогноз верен в том случае, если не прилетят такие «черные лебеди», о которых мы сейчас ничего не знаем.

Пока Россия клепает танки и ищет по всему миру запчасти для припаркованных самолетов, она рискует пропустить очередной технологический скачок, который сделает еще более глубоким ее отставание от более развитых стран.

В конце XX века именно так и случилось с компьютерной революцией: в России до сих пор нет собственного производства компонентной базы для электроники. Теперь, как сказал в интервью «Новой-Европа» экономист Рубен Ениколопов, отставание будет нарастать в одной из самых перспективных отраслей — сфере искусственного интеллекта. «Невозможно в изоляции работать. Это именно те технологии, которые требуют полной включенности в мировой процесс», — объяснил он.

В какой сфере произойдет очередной прорыв в будущее, сейчас трудно сказать, но вряд ли туда попадет Россия, которая уже и воевать не может без помощи наиболее архаичных режимов, вроде Ирана и Северной Кореи. Со временем россиянам будут всё менее доступны технологические достижения, которые уже есть и еще будут в распоряжении развитых стран.

Качество жизни будет страдать еще и из-за того, что Кремль вряд ли сможет обойтись без сокращения невоенных расходов, а также повышения налогов. Без этого вряд ли получится поддерживать тот самый «запас прочности».