Он учил нас быть счастливыми

Антон Долин — памяти своего (и нашего) любимого режиссера Дэвида Линча

16 января умер Дэвид Линч — один из ключевых современных режиссеров кино, автор сериала «Твин Пикс», фильма «Малхолланд Драйв» и других знаковых картин. Ему было 78 лет. В августе 2024 года Линч рассказал, что ему диагностировали эмфизему легких от долгого курения, и он больше не может выходить из дома. Кинокритик, автор книги «Твин Пикс. Дневник наблюдений» Антон Долин рассказывает о наследии режиссера.

Смерть Дэвида Линча оставляет огромную и страшную прореху в мироздании. Сказать миллионам его зрителей, что нового фильма не будет — примерно то же самое, что объявить верующим: второе пришествие Христа не состоится, машиах уже точно не явится. Впрочем, самые верные продолжат надеяться, что где-то в закромах таится последний, заветный, такой необходимый фильм, снятый гением в условиях жесточайшей секретности и оставленный миру как посмертный дар.

Но, как говорил сам Линч, обращайте внимание не на дырку, а на бублик. Уход режиссера, объединявшего людей со всего мира, неизбежно становится поводом вернуться к его наследию.

Почетный «Оскар», почетный «Золотой лев», «Золотая пальмовая ветвь» и пара десятков призов помельче. Всего десять полнометражных картин за тридцать лет (дебютная «Голова-ластик» вышла в 1977-м и поразила мир; Стэнли Кубрик говорил, что это единственный фильм, о котором он сожалеет, что не он сам его снял). Три сериала, из которых два неоконченных — «Номер в гостинице» и «В прямом эфире» — остались мало кем увиденными, зато «Твин Пикс» произвел на ТВ революцию, которую мы осмысляем до сих пор. Два десятка короткометражек, от экспериментальных студенческих работ до рекламных роликов и музыкальных клипов. А также живопись (Линч получил художественное образование), фотография, музыка — восемь альбомов, последний вышел в 2024-м, — интернет-проекты, включая веб-анимацию и регулярный прогноз погоды. Фонд трансцендентальной медитации с мероприятиями по всему миру. Две прекрасные книги — теоретическая «Поймать большую рыбу» и автобиографическая «Комната снов». Дизайн мебели, светильников… даже собственный бренд кофе! Линч — это целая галактика. С чего начать?

Без вариантов, с личного. Среди поразительных заслуг Линча — его способность, при всей отстраненности и иномирности, оставаться будто бы родным для тех, кто полюбил его работы — радикальные, поэтичные, ни на что не похожие, требующие не понимания в привычном смысле («Понимание переоценено», еще одна важная цитата режиссера), а проникновения.

Мой первый Линч — «Твин Пикс» по телевидению; позже на рынке пиратских кассет я купил сериал, чтобы пересматривать его. Думаю, без преувеличения можно сказать, что моя любовь к кино и попыткам его проанализировать началась именно в этот момент. Первая встреча лицом к лицу и первый заданный вопрос — 1999 год, Канны, премьера и пресс-конференция «Простой истории». Первое интервью — на премьере «Внутренней империи» в Венеции; накануне, чудом добыв приглашение на вечеринку фильма — в пустом, подсвеченном неземными цветами палаццо на Большом Канале — я бродил по залам с облупленными древними фресками в тщетной надежде встретить автора. Безумная акция с показом всех сезонов «Твин Пикса» в Москве, в саду «Эрмитаж», где мы оборудовали Красную комнату с живой совой. Книга о «Твин Пиксе» в разгар пандемии — смотрел в день по серии и писал по главе, и так пятьдесят дней без перерыва, это буквально спасло меня от депрессии. Последний разговор по телефону с Линчем, его запись закрывает книгу, ныне распроданную — кажется, ее не найти и на черном рынке. Минувший октябрь, когда близ Сиэтла я наконец увидел своими глазами водопад и отель «Грейт Нотерн», выпил лучшего в мире кофе с вишневым пирогом. Несколько дней назад на нашем YouTube-канале «Радио Долин» вышел выпуск о десяти лучших фильмах всех времен, где (разумеется) есть и рассказ о «Малхолланд Драйв». Последние тридцать с лишним лет моей жизни прошли бок о бок с Линчем, хоть он об этом не подозревал.

Но почему Линч был настолько важен для такого количества очень разных людей? Его любили демократы и республиканцы, интеллектуалы и простаки, тинейджеры и пожилые, постмодернисты и традиционалисты, азиаты и европейцы, верующие и атеисты. Не «ценили» или «восхищались», именно любили. Любовь вообще — ключ к вселенной Линча. Даже последняя песня на последнем его музыкальном альбоме называется «Sublime Eternal Love» («возвышенная вечная любовь»). Самый простой ответ прозвучит так: Линч умел пугать, как никто другой, но важнейшей его целью было научить нас быть счастливыми. В своих книгах он пишет об этом вполне откровенно.

Линч был поэтом иррационального, объединившим в своих необъяснимых фильмах наследие мистиков Востока и сюрреалистов Запада. При этом он ухитрялся не растерять ни таинственной серьезности первых, ни язвительного юмора вторых. Главный его дар — способность легко и естественно открывать дверь между реальностью и невидимыми, параллельными, воображаемыми мирами, существующими рядом, но обычно недостижимыми. Миры сновидений и грез бывают очень страшными или чарующе волшебными. Линч ухитрялся соединить жуть с прелестью, угрозу с соблазном, уродство с красотой. Точно так же его любимый герой и альтер эго, проницательный агент ФБР Дейл Купер, одновременно был виртуозным сыщиком и мистиком, полагавшимся на случай и интуицию. Любовь для Линча была ключом к трансгрессии и одновременно троянским конем, обнажавшим уязвимость человека перед небытием. Недаром именно влюбленность в Энни приводила Купера к поражению, ставшему в финале второго сезона «Твин Пикса» катастрофической травмой для целого поколения зрителей.

Метод Линча, который трудно анализировать, обманчиво легко копировать, но невозможно повторить, сводился к минимальным, едва заметным нарушениям конвенций кинематографической «нормы». При помощи изменений цвета или света, звукового дизайна (в этом он был неподражаемым мастером) или саундтрека он будто сдвигал зримую реальность с места, обнаруживая в ней прорехи, и сквозь них на экран просачивалась невидимая субстанция удивительного. Можно вспомнить атмосферу «Головы-ластика», дневные сцены которой снимались по ночам, при искусственном освещении, крупный план отрезанного уха или песню Роя Орбисона в «Синем бархате», анекдотически-утешительное явление феи из страны Оз в хэппи-энде «Диких сердцем». Его художественные решения были парадоксально просты и ошарашивающе гениальны: один человек смотрится в зеркало, а там отражается другой. Почему же от этого замирает сердце?

Способны ли вы объяснить, почему весь мир так боялся Боба, всего-то лишь длинноволосого мужчину в джинсовом костюме? Или спрятавшегося за придорожной закусочной бездомного существа с вымазанным смолой лицом из сновидческого эпизода «Малхолланд Драйв»? Линч обладал умением перепрыгивать от образа к зрительской эмоции, минуя этап рационального осознания и объяснения испытанного. Так способны действовать только самые сильные стихи, наиболее мощная музыка или абстрактная живопись, но совсем не любая, а уровня Марка Ротко. Кинематограф обычно пасует перед подобными задачами, а чаще всего не решается их ставить. За всю историю кино на такое были способны единицы, и то отнюдь не в каждом фильме: Бунюэль, Феллини, Тарковский. Без сомнения, Линч был фигурой не меньшего масштаба.

«Голова-ластик» — радикальный художественный жест, но и точнейший анализ отцовства как трансцедентного опыта, сопоставимый с «Превращением» Кафки, которое Линч всю молодость мечтал экранизировать.

«Человек-слон» — манифест ненатужного гуманизма, через фигуру «другого» выводящий зрителя к источнику любого творческого вдохновения; лучшие роли неузнаваемого Джона Херта и молодого Энтони Хопкинса.

«Дюна» — не понятый зрителями и почти убитый (но недобитый) продюсерами пример философской фантастики, исследующей трансформации не внешних миров, но внутренних.

«Синий бархат» — явление самобытного, окончательно сформированного линчевского стиля в постмодернистском триллере о певице и мафиози: портал в параллельную реальность находится в провинциальной Америке, способом его открыть становится музыка Анджело Бадаламенти.

«Дикие сердцем» — заслуженная победа в Каннах этой love story с едва узнаваемым Николасом Кейджем и музой режиссера Лорой Дерн делает Линча провозвестником поп-культуры 1990-х.

Созданный в соавторстве с писателем Марком Фростом «Твин Пикс» раз и навсегда доказывает право телевизионной «мыльной оперы» быть и считаться сложным экспериментальным искусством, при этом пленяя сердца простодушных зрителей. Весь мир ломает голову, кто убил Лору Палмер, даже после того, как Дейл Купер изобличил преступника. Провал полнометражного «Твин Пикс: Огонь, иди со мной», канонизированного линчеманами позже, лишь подтверждает ураганную любовь зрителей к жителям выдуманного городка.

«Шоссе в никуда» под музыку Дэвида Боуи лентой Мебиуса выворачивает сюжетную модель нуара, придавая новое значение кинотермину «femme fatal». Бледнолицый незнакомец с мобильником в руке — новое воплощение важнейшего страха линчевского кинематографа: страха самого себя.

«Простая история», по словам режиссера, доказывает: добро может быть не менее загадочным, чем зло. Престарелый фермер пересекает Америку на газонокосилке в надежде встретиться с больным братом, обновляя канон величайших road movie. Российский зритель неминуемо вспомнит при просмотре «Ежика в тумане».

«Малхолланд Драйв», позже признанный лучшим фильмом XXI века, описан автором как «история любви в городе снов». Двухчастная головоломка — головокружительное сновидение о встрече блондинки и брюнетки в Голливуде. Над трактовкой фильма ломают копья (и головы) с тех самых пор, но Линч уверяет: никто пока не приблизился к пониманию. Хотя, напомним, понимание переоценено.

«Внутренняя империя» сделана минимальными средствами (Линч здесь не только режиссер и сценарист, но также продюсер, монтажер, композитор, оператор и дистрибьютор) и с максимальной свободой. Для одних это худший его фильм, для других — лучший. Так или иначе, это линчевский «Восемь с половиной». Если где-то и скрыт священный Грааль творческого метода режиссера, то именно в этой эпопее об актрисе, бегущей от самой себя.

«Твин Пикс. Возвращение», он же третий сезон, — самый щедрый дар, когда-либо преподнесенный автором своим зрителям. По словам Джима Джармуша, «лучшие восемнадцать часов кино, снятых в этом столетии».

Прощальное явление Дэвида Линча — в финальном эпизоде автобиографических «Фабельманов» Стивена Спилберга, где он в роли великого и ужасного Джона Форда дает незабываемое напутствие юному герою. Быть может, кто-то до сих пор лелеет заблуждение, что величайший режиссер Америки — Спилберг; сам Спилберг, как и все без исключения его коллеги по ремеслу (редкий из них не откликнулся на трагическую новость), прекрасно знают, что никому из них не удалось превзойти Дэвида Линча.

Так что, вопреки логике, продолжим надеяться, что где-то нас ждет еще один, снятый втайне от нас, фильм. А в ожидании пересмотрим хотя бы линчевские прогнозы погоды. Снова пятница, над миром восходит солнце.

Антон Долин