«Война вторглась в их повседневность»

Матери и жены мобилизованных объединяются, опираясь не на политические взгляды, а на общий опыт потери контроля над жизнью. Главное из исследования PS Lab

Лаборатория публичной социологии PS Lab провела глубинное исследование того, как женщины борются за близких — мобилизованных, контрактников и срочников, которые оказались в российской армии. «Новая газета Европа» пересказывает основные выводы из доклада, в котором анализируется, что объединяет родственниц военнослужащих, несмотря на разные политические взгляды и отношение к войне в Украине.

Как делалось исследование

Всего с октября 2023-го по март 2024 года сотрудницы Лаборатории публичной социологии провели 25 интервью с родственниками, членами семей и близкими военнослужащих и одно интервью с адвокатом, защищающим интересы военнослужащих и их родственников. Из них 13 собеседниц — участницы протестного движения жен и родственниц мобилизованных «Путь домой».

В работе рассмотрели два ключевых аспекта: как отдельные люди старались защитить своих близких и как матери и жены мобилизованных объединялись в общественные инициативы, чтобы бороться за возвращение своих мужей и сыновей домой. Исследование отвечает на вопросы: какие стратегии выбирали эти люди, почему они прибегали к различным формам протеста, повлияла ли мобилизация на отношение людей к войне, армии и государству и, наконец, возможен ли протест в современной России?

Среди тех, с кем пообщались авторы исследования, есть как противники войны в Украине, так и те, кто, хотя бы частично, оправдывает действия российских властей. Их мотивы авторы исследовали отдельно, так как каждая из групп сталкивалась с различными проблемами.

Полный текст исследования можно прочитать по этой ссылке.

На отношение жен и матерей мобилизованных к войне не повлияло даже недовольство Минобороны РФ и российскими властями в целом

Общим для матерей четырех срочников и одного мобилизованного молодого мужчины, которые не выступали против войны, было базовое доверие государству и, соответственно, государственным институтам, в частности, институту армейской службы.

Матери срочников рассказали, что их сыновья даже не рассматривали возможность уклонения от армии. При этом у большинства из молодых людей были серьезные проблемы со здоровьем, которые должны были стать преградой для прохождения ими срочной военной службы или мобилизации.

Оправдывающие войну матери начинали действовать, когда понимали, что их сыновьям грозит реальная опасность, например, из-за резкого ухудшения здоровья ввиду обострения хронического заболевания или угрозы отправки в зону боевых действий, пишут авторы исследования. Если ситуация не разрешалась сама собой, эта группа женщин звонила в часть и писала запросы в различные государственные органы, обращалась к некоммерческим организациям, чтобы получить совет, помощь в оформлении документов или консультацию адвоката.

Все матери военнослужащих, с которыми удалось поговорить исследователям, испытывали сильную тревогу, страх и отчаяние.

Однако негативный опыт взаимодействия с государственной системой в целом и армией в частности не привел матерей, оправдывающих войну, к радикальному переосмыслению своих взглядов и отношения к государству.

В некоторых случаях женщины признавались, что стали по-другому смотреть на вещи, однако они не могли четко сформулировать свою критику по отношение к государству и армии.

Родственники — противники войны, — напротив, часто пытались отговорить своих близких от армии. Но их действия во многом зависели от того, как менялись взгляды и установки тех, кому они помогали. Противники войны действовали совсем не так, как оправдывающие войну матери срочников и мобилизованных. Только некоторые из них использовали легальные методы борьбы: например, писали или звонили в часть или военную прокуратуру.

Противники войны не полагались на официальные источники, а предпочитали искать информацию в открытых источниках и самостоятельно изучать законы. Некоторые обращались к независимым организациям.

Зачастую антивоенно настроенные быстро приходили к выводу, что законных способов помочь своему близкому практически не существует.

Жены и матери мобилизованных радикализировались, когда поняли, что обладают гражданскими правами

Авторы исследования обнаружили, что ключевым фактором объединения этой группы граждан стала не политика. Матери срочников почувствовали, что у них есть что-то общее с другими матерями, и сочли, что их социальный статус дает им право оспаривать решения государства, когда то угрожает их детям.

Вторая часть исследования посвящена участницам организации «Путь домой», большая часть которых — молодые женщины из разных регионов России, которые не интересовались политикой до начала полномасштабного вторжения. Не получив ответов от чиновников о судьбе своих близких, они стали объединяться с родственницами мобилизованных из разных частей России.

Участницы «Пути домой» рассказали исследовательницам, что их партнеры служили источником не только финансовой, но и эмоциональной и социальной стабильности. После того как мужей отправили на войну, воспитание детей и быт целиком и полностью свалились на плечи женщин. Кроме того, отмечается в исследовании, новая жизнь женщин, чьих партнеров забрали на войну, значительно отличалась от той, что они вели раньше.

Одним из ключевых выводов исследования стало то, что участие женщин в коллективных инициативах не зависело от их политических взглядов. Родственницы мобилизованных объединялись не вокруг антивоенных идей, а из-за общего опыта потери контроля над судьбой своих близких и ощущения социальной изоляции. Они чувствовали, что государство не только забрало их мужей и сыновей, но и лишило их возможности влиять на ситуацию.

Именно опыт публичности, благодаря которому о движении «Путь домой» заговорили СМИ, и осознание того, что их близкие могут не вернуться с фронта живыми, заставили его участниц перейти от петиций и просьб к публичной критике власти и акциям протеста.

На протесты также могут выйти матери срочников — когда их детей начнут массово отправлять на фронт

«Новая газета Европа» приводит фрагмент выводов по итогам исследования.

АВТОРЫ ИССЛЕДОВАНИЯ PS LAB
«Право на неприкосновенность частной жизни было отнято у участниц движения “Путь домой” частичной мобилизацией. Однако по-настоящему родственницы мобилизованных возмутились только тогда, когда поняли, что вторжение государства в их жизнь оказалось неограниченным во времени: что их мужья, партнеры и сыновья не будут демобилизованы, пока война не закончится.

Участницы движения «Путь домой» перешли к коллективным публичным протестным действиям только после публичного объявления о том, что демобилизации не будет, и, следовательно, изменения, которые произошли в их жизни, носят постоянный, а не временный характер».

«Мы обнаружили, что среди всех родственников, членов семьи и близких военнослужащих есть всего две группы, которые в силу своего социального статуса и роли чувствуют свою общность с другими: это матери срочников, жены или партнерки мобилизованных мужчин. Можно предположить, что это связано с ролью мужчин внутри семьи. Срочники — это молодые мужчины, которым в семье все еще отводится роль ребенка.

Мобилизованные мужчины обычно старше и в своей семье имеют статус партнеров, мужей, а часто даже отцов. Дети находятся в зоне ответственности своих матерей, а мужья — своих жен. Поэтому именно матери срочников, жены и партнерки мобилизованных чувствуют себя вправе бороться: первые за своих сыновей, а вторые — за мужей и партнеров.

Когда участницы движения “Путь домой” выходят на протесты, они используют язык, на котором, согласно традиционным, консервативным представлениям, должна говорить настоящая женщина: верните мужа, отца детей, моего любимого, верните семью, за поддержку которой вы так ратуете. Они используют и еще один инструмент, подаренный им самим государством, для защиты своего протеста — статус жены военного.

В интервью участницы движения не раз признавались, что они боятся репрессий, но рассчитывают на то, что аресты или насилие в отношении невест, жен и матерей тех, кто защищает Родину, могут дорого обойтись государству».

«Мы предполагаем, что недовольство матерей срочников и мобилизованных тоже обладает значительным протестным потенциалом (что мы можем наблюдать и в случае движения “Путь домой”, в котором участвуют матери мобилизованных, пусть и в меньшем количестве, чем их жены и партнерки).

Благодаря своему социальному статусу матери военнослужащих тоже ощущают себя вправе противостоять государству тогда, когда их сыновьям угрожает опасность. Однако пока срочники не будут массово и одномоментно задействованы в военных действиях, этот потенциал вряд ли будет реализован.

Ведь дело в том, что — как показывает случай движения “Путь домой” — для протеста в авторитарном государстве недостаточно одного протестного потенциала: он становится возможен только тогда, когда в игру вступают дополнительные факторы, вынуждающие людей пойти на риск оказаться в тюрьме и преодолеть культурные ограничения, согласно которым протест — это удел маргиналов».